Мститель

Кадис Этрама Ди Рейзел проснулся от того, что тысячи благородных одновременно закричали от боли. Он очнулся от забытья рывком, и в ушах его затихали отголоски предсмертных воплей, заставляя кровь бешено нестись по жилам от небывалого прилива адреналина. Настолько сильного, что Ноблесс и сам не понял, как преодолел толщу воды и оказался на суше. Его дальнейший путь лежал в Лукедонию. Свою родину Рейзел нашёл разорённой, сожжённой дотла и очень опасной. Эманации смерти витали над островом и сулили гибель любому, кто осмелится ступить на эту обезображенную землю. Окружив себя защитой, он прошёл к своему особняку, полусгоревший остов которого сиротливо возвышался над почерневшими, искорёженными и изломанными неведомой силой деревьями. Выстоял только храм, в котором ждали послание от Лорда и часть Рагнарёка, и это означило, что за время его сна у благородных сменился правитель. Раскрея? Ноблесс торопливо отправился к замку Лорда, но нашёл его не менее разрушенным и пустым. Сердце тревожно сжалось, пока взгляд метался от одного предмета к другому. В Лукедонии не было ни единого очага жизни. «Неужели… Неужели все ушли в вечный сон? Я… не смог защитить их. Не выполнил свой долг… но что здесь произошло?» Рейзел чувствовал всё ещё активную связь контракта, что давало надежду на то, что есть тот, кто сможет рассказать последнему из благородных, что случилось с его домом. И лишь покинув некогда цветущий остров, сняв защиту и попытавшись настроиться на своего контрактора, почувствовал кое-что ещё. Он не последний. * * * О том, как называются эти штуки, благородные узнали гораздо позже. В тот момент, когда несущие погибель всему живому творения жадного человеческого гения с бешеной скоростью мчались к земле, большинство верных Лорду каджу занимались делами своих кланов, а потому, почувствовав опасность, смогли прикрыть тех, кто оказался поблизости. Поблизости — то есть во сто крат меньше всего населения Лукедонии. Один за другим прогремели три взрыва, три обжигающие вспышки слились в одну, и ударной волной, усиленной втрое, едва не разметало в клочки активированные защиты, но они всё-таки выдержали. Тем больнее было видеть погибающих за их пределами сородичей, слышать их крики и вопли ужаса тех, кого миновала сия участь. Сейра, внешне невозмутимая, как и всегда, с трудом сглотнула, глядя на разлетающиеся алыми искрами искалеченные, оплавленные тела в огне мгновенно разгоревшихся пожаров. Ей пришлось прокашляться, чтобы привести в порядок горло и уверенно сказать напуганным подопечным, среди которых каким-то чудом затесалось несколько детей, прячущихся сейчас за юбки матерей и камзолы отцов: — Тихо! Что бы это ни было, мы отправляемся к Лорду. Не отходите от меня ни на шаг! — и, сжимая до побелевших костяшек Косу, пошла вперёд. Остальные потянулись за ней, стараясь не отставать и не думать о произошедшем. Они преодолели примерно половину пути, когда встретились с ещё одной такой же процессией, которую возглавлял Регис, немного потрёпанный и взъерошенный, но живой и (как ни странно) с Легасусом наперевес. — Сейра! — обрадованно воскликнул юный благородный, устремляясь к ней. Объединив две защитных сферы в одну, ещё более крепкую, юные благородные отправились дальше. Эта встреча взбодрила всех и придала им сил и надежды на то, что не всё так плохо, как казалось первоначально, хотя вокруг и царил полнейший хаос, который затронул даже замок Лорда, вход в который обрушился у них на глазах. В тронном зале под защитой, которая укреплялась поколениями властителей, обнаружились другие выжившие: Геджутель, который в этот день остался обсудить кое-какие вопросы с правительницей, отослав внука заниматься текущими делами клана в качестве тренировки, Розария Эленор и Раджек Кертье с остатками своих кланов. — Каджу Роярд, юный Ландегре, — поприветствовала их Лорд. — Я рада, что вы уцелели. Мы останемся здесь ещё ненадолго, чтобы дождаться остальных выживших, а затем начнём немедленную эвакуацию. Долго оставаться здесь, увы, опасно. Сейра и Регис поклонились в ответ, давая этим понять, что поняли указания и готовы их выполнять, после чего отправились поговорить с остальными главами кланов. — Признаться, я даже немного рад, что Раэль сейчас в изгнании, — сказал старший Кертье на осторожные расспросы. — Мне стоит поздравить тебя, Регис? Ты смог призвать оружие духа… — Я, признаться, сам не понял, как это произошло, — смущённо пробормотал тот. — Ты теперь каджу, — заметила Розария и немного устало улыбнулась. — Не этого и не в таких обстоятельствах я хотел. — Тем не менее, ты защитил свой клан, насколько смог. Это похвально. — О! У нас снова гости. На сей раз прибыли остатки клана Традио под предводительством Клаудии. Все они, как один, опустились на колени и смиренно склонили головы. — Мой Лорд, — дрожащим голосом проговорила девушка, — можем ли мы рассчитывать на вашу милость? Прошу Вас, не оставьте хотя бы… — Встань, — велела правительница. — То, что вы добрались сюда, уже дарует вам моё прощение. Преступление совершила не ты и не твой клан, а Лагус Традио. — Мой Лорд… Спасибо Вам… Спасибо… — Иди к остальным, они всё тебе объяснят. В эти трудные времена мы должны держаться вместе. Вскоре прибыли кланы Блостер и Ру, и практически сразу за ними — Мергас. — Я виноват. Не справился с этой угрозой, — с горечью сказал Лудис, — и готов понести любое наказание. — Ты защитил свой народ, насколько смог, — возразила ему Лорд. — Отдохните ещё немного, а затем… мы покинем Лукедонию. Знаю, это не то, чего бы всем хотелось, но пока наш шанс спастись — уйти отсюда, пока это место не станет безопасным. Теперь, когда все в сборе, спрошу: кто-нибудь знает мир людей достаточно хорошо? Нам нужно где-то укрыться, чтобы привести себя в порядок и не быть обнаруженными. * * * Чутьё вело Ноблесс к сородичам, туда, где чувствовалось наибольшее их скопление. Вскоре он прибыл туда, где в горах среди туманных низин, скудных на солнечный свет и растительность, нашли убежище благородные. Рейзел окинул взглядом усталых, но тут же насторожившихся при его появлении каджу, и вперёд вышла она, готовая сражаться. Лорд. — Раскрея. Что произошло? Где остальные кланы? — Разве ты не знаешь, предатель? — Предатель? — Ноблесс недоумённо посмотрел на Геджутеля; тот пожал плечами. — Где ты был, когда наш народ погибал?! Рейзел стыдливо опустил глаза. — Спал. — Что-о?! — Я заснул… кажется, тогда был… — немного подумав, он назвал год. — Но… с тех пор прошло… 820 лет! — воскликнул кто-то из каджу. — Это значит, что Кадис Этрама Ди Рейзел-ним никак не связан с предателями, — спокойно проговорил Геджутель; кажется, он действительно никогда не сомневался в этом. — Он невиновен. — Это правда? — спросила Лорд у Ноблесс и, стоило тому кивнуть, как она, отпустив оружие, в пару шагов преодолела разделявшее их расстояние и, обняв того, кого недавно считала врагом, спрятала лицо на его груди и разрыдалась от переполнявших её чувств: облегчения, ужаса пережитого, бремени долга, который она не смогла выполнить, перед народом и отсутствия поддержки. Конечно, подданные не оставили её, но это было совершенно не то. Только один облечённый властью может понять другого. Это же чувствовал и Рейзел, одной рукой прижав ту, кого помнил ещё маленькой девочкой, к себе, а другой успокаивающе гладя её по спине и волосам. И всё же нужно было сделать ещё кое-что. — Расскажите мне всё. С каждым сказанным благородными словом он всё больше мрачнел, но продолжал слушать. Итог подвёл Кертье: — Мы выяснили, что это сделали люди. То, что человеческие лидеры направили против нас, называется «атомная бомба». Как мы все, к сожалению, убедились — это чрезвычайно разрушительная сила. Мы не сможем вернуться домой ещё как минимум сто лет, а то и дольше. Аура, непроизвольно концентрирующаяся вокруг Ноблесс, стала ещё более гнетущей, пугающей настолько, что никто не смел нарушить тишины или даже пошевелиться. — Люди показали, что могут постоять сами за себя и теперь с нами на равных. В их защите больше нет ни чести, ни долга, — промолвил он. — Их агрессию нельзя простить. Мы ответим аналогичными мерами. * * * — Кадис Этрама Ди Рейзел, ты одержим жаждой мести, — покачала головой Раскрея, присаживаясь рядом и по направлению взгляда отыскивая то, на что смотрит её собеседник. — Мне горько осознавать, что мой брат был не так уж неправ. Если бы не наше разногласие, всё могло быть иначе. — Нам не отменить свершившегося. — Нам нужны союзники. — Союзники? Ты имеешь в виду?.. — Да. Возможно, тебе это не нравится, но… — Я не знаю, что и думать. Наверное, то, что ты тогда спал, не так уж и плохо. По крайней мере, они не разделили участь того, о ком ты скорбишь. — Они будут опечалены известием о своих кланах. Наследница Традио… — Нам повезло, что она не ушла с отцом, как наследница Кравей. — Юная Клаудия будет хорошим каджу. Посоветуй ей. Я найду тех, кто ушёл тогда, и… друга. — Того самого? Лорда оборотней? Рейзел улыбнулся уголками губ. — Музака поможет нам. * * * Сказать, что отступники были удивлены, увидев своего неожиданного визитёра, значит не сказать ничего. В их душах воцарилось смятение, а сердца зашлись от радости и боли. Они уже были готовы подороже продать свою жизнь, как вдруг… — Урокай. Зарга. Я пришёл не карать вас, — всё ещё не сводя с него недоверчивых взглядов, каджу-предатели опустили оружие, и вовсе едва не выронив его после следующих слов. — Лукедония пала. — Лу… Луке… что?! — Мне сказали, что это были атомные бомбы. — Людишки посмели… — Спастись удалось единицам. Ваши кланы же… мне очень жаль. Оба побледнели; мелко звякнули цепи в задрожавших руках одного; второй сделал шаг назад, прикрыв рукой искажённый в болезненной гримасе рот: — Не может быть! — Нет… нет!!! — Нам больше не по пути с людьми. Я предлагаю вам… — глаза говорящего сверкнули алым. — Месть. Услышав это, каджу без кланов опустились на одно колено, прижав кулак к сердцу. — Простите нас за то, что мы посмели сомневаться в Вас, Кадис Этрама Ди Рейзел-ним. * * * — Если мы выпустим его сейчас, он снова придёт в бешенство, — раздался рядом благоговейный голосок Игнес Кравей. Ноблесс стоял у резервуара, в котором был заточён сошедший с ума от горя Лорд оборотней. Друг. Музака. Тот, кого он едва не лишился по собственной глупости. — Делайте то, что нужно. Он должен быть собой, когда мы встретимся, — сказал Рейзел, ощущая под ладонью холодное стекло. После разговора с Урокаем и Заргой, которые не особо и пытались скрыться от него и его чутья, дело пошло легче. Те сами привели его к остальным, также скрывающимся в недрах человеческой организации, которая, как обнаружилось чуть позже, и была виновата в гибели родины благородных. Теперь же Лукедония вновь была едина и ведома одной целью, одним на всех, от мала до велика, желанием. Жаждой крови обидчиков. «Они попытались уничтожить всех нас, — говорили эти некогда мирные создания. — Нет ничего плохого в том, что мы попытаемся уничтожить их всех». — Думаю, дней через пять мы приведём его в порядок. — Я хочу видеть его пробуждение. * * * Франкенштейн, хмурясь, рассматривал попавшие в сеть фото с места происшествия. Очевидцы сняли, как над небоскрёбом бушует кроваво-красная воронка, а чуть позже появились изображения того, что осталось на месте её основания: насквозь пробитые перекрытия крыши и нескольких этажей, ошмётки плоти на них… подобная сила могла принадлежать только одному существу. — Мастер?.. Это, несомненно, было его рук дело. Однако что могло понадобиться Ноблесс в человеческом городе, что вызвало его недовольство? — Его сон был очень глубок, так что нарушило его? Я должен выяснить. Сборы были недолгими: переложить часть своей работы на заместителя, велеть складывать важные документы на рабочий стол, перевести лабораторию под домом на закрытый режим и отправиться туда, где побывал Кадис Этрама Ди Рейзел, частным самолётом. — Да, это определённо был Он, — пробормотал человек, исследуя разрушенную часть здания. Давно знакомая аура пропитала здесь всё, фоня недовольством. — Что могло заставить его применить силу?.. Франкенштейн задумчиво побродил из угла в угол, и это, как ни странно, помогло: там, где влияние Ноблесс было меньшим по сравнению с эпицентром, обнаружилось кое-что ещё. — Оборотни?.. Опять полезли не в свои дела, что ли? Странно… И Мастер не хочет выходить со мной на контакт. Что вообще происходит? Словно в ответ на его вопрос где-то неподалёку прогремел взрыв, который был вызван всплеском силы. В надежде узнать хоть что-нибудь учёный поспешил туда, и, изумлённый, замер, глядя на то, как асассины клана Кертье профессионально вырезают собравшуюся на площади толпу людей, мечущихся в панике. Он бы бросился наперерез убийцам, но увидел того, кого ждал все эти годы, в компании двух светловолосых юношей, похожих на одного его давнего знакомого. — Мастер! — Франкенштейн. — Что здесь происходит?! Почему вы позволяете… Вы же… — Всё в порядке. Присоединяйся к нам. — Ч-что?! — Лукедония объявила войну человечеству. Мы заключили контракт, а значит, ты больше не человек. Присоединяйся. — Мастер! Объясните, в конце концов, что всё это значит? Почему вы?.. Почему война?! — Люди сбросили на Лукедонию атомные бомбы. Ты ведь знаешь, что это такое? Нас осталось слишком мало, чтобы позволить подобному случиться вновь. Чёрт побери, должно быть, это действительно было ужасно, раз произвело такое впечатление на Ноблесс. — А как же ни в чём не повинные дети? Пощадите хотя бы их! — Дети вырастают. И становятся во всём виноватыми взрослыми. Этот риск неприемлем. — Тогда я… Простите, Мастер, но я попробую вас остановить! Любой ценой! Я стал таким, чтобы защитить человечество, а вы хотите его уничтожить! Это не то, за что я боролся, когда заключил с Вами контракт! Кадис Этрама Ди Рейзел вздохнул. — Будь по-твоему. — Приди на мой зов… Тёмное копьё. Однажды они уже сражались, но тогда Ноблесс не ставил своей целью убить оппонента, лишь успокоить. Теперь же это был бой на уничтожение, и, хотя вёлся он один на один, у Франкенштейна не было ни единого шанса. Однако его это устраивало. «Лучше я погибну в бою, чем буду стоять в стороне и смотреть на то, как Мастер уничтожает то, что дорого моему сердцу больше всего на свете, — думал он, пока Тёмное копьё поглощало его раз и навсегда. — Может, даже удастся прихватить кого-нибудь с собой на тот свет». — Ты перестал быть собой, Франкенштейн. Как и все мы. А потому правом, дарованным мне как Ноблесс, я приговариваю тебя к вечному сну, — прозвучал спокойный, даже печальный голос, и это было последнее, что слышал человек в своей жизни. * * * Рейзел хандрил уже вторую неделю. — Ты всё сделал правильно, друг мой, — сказал Музака, желая утешить его. — Это ещё одна жертва на пути к нашей цели. Её сложно принять, но только подумай о тех, кто был отправлен в вечный сон людьми насильно. — Я… помню их боль. Никогда не забуду. — Без человечества этот мир станет чище. — Но и скучнее. — Это вполне приемлемая цена за безопасность. А хочешь, после того, как всё это закончится, мы с тобой отправимся в путешествие? Только ты и я, пройдёмся вокруг земного шара… ты хотел увидеть пустыню, помнишь? Исходим её вдоль и поперёк, будем скатываться с барханов, найдём какой-нибудь оазис… Хочешь? — Да. — Тогда идём. Войска ждут. * * * — После победы перед нами неизбежно встанет проблема восстановления численности нашей расы, — заметил Геджутель как советник Лорда на общем собрании каджу. — Чистокровных благородных осталось ещё меньше, чем всех остальных, к тому же, мы почти полностью потеряли пять кланов, а скоро и вовсе лишимся двух: из-за модификаций кланы Кравей и Градеуса не могут воспроизводить потомство. Ваши предложения? — Поставить рождаемость под контроль. Конечно, это не в наших правилах, но несколько поколений придётся удерживать минимум от десяти-пятнадцати детей в семье. — Не многовато ли? — Нам предстоит заселить мир. — А не приведёт ли это к кровосмешению? — Вот потому-то и понадобится жёсткий контроль. — А что по этому поводу думаете вы, мой Лорд? — Нам действительно придётся так поступить, — не стала возражать она. — Кадис Этрама Ди Рейзел? — Это разумное предложение. Мы постараемся закончить войну как можно раньше. И он сдержал обещание. В тот же день Ноблесс вновь посетил Лукедонию, на сей раз — для того, чтобы забрать кровавый камень. Этот артефакт был могущественнен достаточно, чтобы выполнить задуманное без лишних потерь — он уже видел его подобия и осколки в деле. Последний раз взглянув на напоенные алым светом грани, Рейзел бережно погрузил его в сердце, как (и для кого) и было задумано создателями. Скрипнув зубами, перетерпел преображение, чувствуя, как распахиваются за его плечами сильные как никогда крылья феникса, видя, как окутываются багровым туманом кисти, как отзывается пространство крови, накрывая не небольшую территорию, а всю планету разом, заключая её в непроницаемую сферу. Лавируя среди вихрей, уносящих жизни людей сотнями тысяч, он летел к тем, кого хотел видеть сейчас. Своего друга и свой народ. — Что происходит? — спросила Раскрея, опасливо поглядывая на непривычного цвета небо. Ноблесс улыбнулся ей в ответ окровавленными губами. — Кадис Этрама Ди Рейзел, что ты… — Я закончил войну. Человечества больше нет, — ответил тот, падая на руки Музаки уже практически без сил, и Лорды аккуратно уложили его, устроив лохматую голову на коленях правительницы благородных. — Что ты натворил?! Мы бы сделали это вместе, а потом… — Он прав, мы ведь прекрасно справлялись с этим без таких радикальных мер! — Я отомстил за всех, — безмятежно сказал Рейзел. С хрустальным звоном рассыпалась сфера пространства крови, сверкая, полетели вниз истаивающие осколки, а навстречу им поднимались, освещая мир, ярко-красные искры, знаменуя начало новой эры, кружась над необычайно серьёзным Музакой и уже не скрывающей слёз Раскреей.