Zugzwang

На улице холодно. Прячу руки в карманы, поднимаю выше воротник пальто. Боль по нервам бьет в голову, а дома не ждет меня больше покой.

Каждый должен о чём-то мечтать, отчаянно желать и бежать напролом сквозь густые деревья. Только благодаря мечтам мы осознаём своё существование и продолжаем вдыхать едкий воздух. Пустыня, в которой проходили гонки, оставила на каждом своё удивительное клеймо, где-то рассыпающееся тысячами песчинок, а где-то вовсе пролегающее тонкой полоской морщинок вокруг давно потускневших глаз. Любой из жителей этой прибрежной к Рэйду деревушке повидал слишком много всего за свою жизнь, был орошён кровью тысяч высших создателей правительства, едкие пятна которой невозможно было смыть даже в следующей жизни. Здесь детство каждого маленького жителя заканчивалось быстро и незаметно, подобно тому же вечному песку, окружающему деревню вдоль и поперёк, рассыпалось в ладонях горячей лавой и утекало сквозь грязные тонкие пальцы. Оно не пестрило россыпью красок, не внушало надежду на лучшее будущее, лишь мозолило глаза своим по обыкновению тусклым бежевым цветом, горящим под полуденным Солнцем. Только вдалеке виднелся такой родной стадион Рэйда. Каждый ребёнок уже с малых лет был приучен к холодному оружию, ледяным потокам пустынных ветров и жестокой жизни за пределами небольшой деревушки. Наверное, только поэтому их глаза не искрили той наивностью и ярким любопытством, присущим всем детям их возраста, только бескрайняя мёртвая пустота. — Не думал, что ты вернёшься раньше закрытия главных ворот рынка, — зелёная макушка парня была засыпана тонким слоем песка, который он тут же стряхнул, словно воробей, лишь еле заметные веснушки сверкали на пухлых щеках. — Твои пальцы кровоточат, Чонгук, что, снова кошмары? Чонгук уже и не помнил, когда в последний раз видел обыкновенные сны, яркие, земные сновидения, от которых хотелось расплываться в глупой улыбке, наслаждаться приятным холодом и сыростью зелёной травы, смеяться, как прежде, а не сдирать пальцы в кровь, лишь бы наконец-то проснуться. Каждый раз его преследовал механический голос матери, тьма сковывала движения, но сколько бы Чонгук ни плакал, ни бился в импровизированных цепях, всё заканчивалось с панической точностью. Роботы окружали его со всех сторон, шепча странные предсказания, но в конечном итоге всегда вырывали ему глаза. Он не мог избавиться от навязчивого чувства дежавю, когда снова и снова вспоминал того светловолосого парня на улицах Рэйда. Он видел его ранее, но не мог вспомнить, где именно. — Ты же знаешь Джина и его замашки истинного искателя, если не дать ему хоть крупицу купленного оружия, то можно счастливо помахать ручкой всем своим сбережениям и крепкому здоровью, — Чонгук врал и натянуто улыбался, пожимая плечами на недоверчиво прищуренные глаза друга. Только после того, как тот, что-то фыркнув себе под нос, вывалил содержимое небольшой тележки на стол, Чонгук смог приблизиться к парню и удивлённо раскрыть рот. Различные микросхемы украшали небольшие порезы и свежие глубокие вмятины от сильных ударов, а на металлических каркасах вовсе блестела засохшая человеческая кровь. Из-за палящего солнца и сильных дождей многие винтики проржавели, теряя всю свою надобность в использовании. Сейчас это скорее больше походило на обычный хлам, нежели на будущие детали очередного творения Юнги. Тот, будто прочитав мысли парня, с улыбкой поднял голову вверх и добавил: — Это единственное, что я нашёл в рабочем состоянии среди разбитого робота-пса в подсобке арены Рэйда. Многое, конечно, придётся подправить и подкорректировать кое-какие данные и координаты, чтобы системы нормально функционировали. Но я жду не дождусь, когда я закончу работу и увижу своё новое творение в действии, — Юнги слегка потрепал себя по волосам и усмехнулся своим же мыслям, но весь его запал испарился, подобно ветру, когда он наткнулся на укоризненный взгляд напротив. — Ты был на главной арене? Какого чёрта ты там забыл? Наша гонка была два дня назад, а эти запчасти явно не твоя собственность. Вспомни, что говорил нам Намджун о том, что получают победители заезда. — Чонгук... — Ты что, хотел получить пулю в лоб? Так бы никто даже и не стал разбираться, откуда ты. Юнги, ты же прекрасно знаешь, что нам запрещено появляться на территории Рэйда не в дни наших гонок, а ты просто вломился к ним и своровал детали робота. Ты вообще отдаёшь себе отчёт в том, что было, если бы тебя засекли? Да нас бы всех сослали под трибунал из-за твоей чёртовой глупости. Чонгук с яростью ударил кулаком по столу, с характерным звуком скидывая детали на тёплый пол. Радужки глаз становились полностью чёрными, от чего казалось, что любой шорох и сиплое дыхание может пробудить давно спящего внутри Чона зверя. Сейчас парню больше всего хотелось хорошенько ударить куском металла по взлохмаченной зелёной макушке и не видеть этот идентичный взгляд напротив. — Весь этот чёртов хлам, который привозит Ифань с окраин города, не годится даже на скудный чертеж чего-то стоящего. Вечно ломающиеся кучки металлолома, не более. Нашему роботу нужны запчасти, чтобы победить в этих гонках, — Юнги устало вздохнул. — Знаешь, Чонгук, я думал, что ты наконец-то порадуешься за меня. Разве не ты хотел, чтобы я не растрачивал свой талант и шёл по стопам твоего отца? Не ты ли мне говорил не сдаваться, а, Чон? Юнги походил на грозную ночную фурию, тяжело дышащую и топчущуюся на одном месте, но тем не менее не теряющую грозного вида и эффекта внезапного нападения. Парень всегда с диким энтузиазмом подбирал выпавшие из проезжающей мимо телеги различные болтики и винтики, кропотливо сидел за очередным творением, вдыхая в него новую жизнь. Кто-то с изумлением переглядывался, задорно тормоша необычного цвета прядки, а кто-то нервно усмехался и уходил прочь от очередного безумного гения. Конечно, не все забыли печальную историю их разрушенного города, просто старались не вспоминать. — Чему я должен радоваться? Тому, что ты опрометчиво кинулся в гущу событий и каким-то чудом спас свой зад? — Чонгук не выдержал и приподнял парня за ворот рубашки. — Ты нарушил один из законов Рэйда! — Да плевал я на закон. В нём нет ничего страшного, все мы можем через него переступить, но каждый по-своему боится последствий. — Твои никчёмные творение не должны иметь столь высокую цену, пойми же ты это наконец, — эту фразу парень выдавил на одном дыхании и тут же чертыхнулся, виновато поднимая взгляд на друга. — Юнги, я не это имел в виду... — Так вот как ты считаешь. Никчёмные, да? — Юнги уже не разбирал слов Чонгука, только поспешно собирал металл и ловко отмахивался от рук парня. На сердце неприятно щемило, будто тысяча кошек проходились по слабому органу, а в уголках глаз предательски текли слёзы. Хотелось просто бежать, не разбирая дороги, и сжигать себя дотла под пустынными солнечными лучами, но не чувствовать эту тупую боль, гулко разбивающую рёбра. Последний раз взглянув на Чонгука, Юнги уверенно перешагнул через порог дома. В эту ночь Чонгуку снова снились кошмары, но на этот раз он медленно бродил по темноте в одиночестве, смахивая холодные капли слёз.

･*:.｡. .｡.:*･゜ﾟ･*☆

Ты плачешь навзрыд, но пустыня хранит глухое молчание. Пытаешься бежать, но зыбучие пески смерти хоронят тебя в горячих окопах. Здесь ты практически теряешь свои чувства и заведомо проигрываешь борьбу с тем, что тебе неподвластно. Не возможно видеть, невозможно дышать

"С давних пор город был разделен на две абсолютно разные колонии, создатели Рэйда являлись изнеженными созданиями, их чистые ладони не знали грязной работы, а тела и души — голода и страха. Подобно прекрасной розе, они росли в цветнике своих творений, нежась под теплыми лучами солнца и наслаждаясь открывающимся шоу. Их улыбка пугала каждого участника из пятёрки лучших, которые всеми силами желали избежать участи "очищения". Разрушители, так их называли на территории Рэйда. Безгранично сильные в физическом труде, но слишком глупые в своем упрямстве снова свергнуть эру роботов. Их тяга к жизни, ловкость в умениях выживать и оставаться людьми в таких порой сумасшедших условиях поражает воображение. Чистые души всегда будут вечно пылающим сердцем этой планеты, Чонгук. Я знаю, что тебе уготована судьба изменить будущее, как и твоему отцу"

Чонгук прекрасно помнил этот рассказ матери, её улыбку и теплые ладони на своей макушке. Тогда многое казалось умело выдуманной сказкой, слишком лживой и пугающей, но с возрастом детские иллюзии с громкий треском рассыпались и обжигали россыпью болезненных шрамов. Охрана Рэйда никогда не упускала случая подстрелить очередного спятившего участника, желавшего попасть на выстроенный посреди пустыни кусочек рая, с питьевой водой и нормальным куском хлеба. Там его хватало вдоволь. Но самым зрелищным представлением были гонки механических роботов-псов, в которых парень участвовал вместе с Юнги уже три года. Лучшие умы Рэйда каждодневно сооружали стометровых роботов, вручая их очередному участнику смертельных гонок. После столкновений и различных препятствий многие роботы выходили из строя, хороня под собой юных пилотов, так отчаянно желавших изменить свою жизнь к лучшему. Слишком высока была цена за призрачную нить счастья. Роботы были напичканы всевозможными ловушками, которые ставили сами участники после вручения призов. Каждый из них был обязан чинить своего пса и координировать его во время гонки. Два напарника, один из которых являлся непосредственно пилотом, а второй — штурманом, отвечающим за повороты и все механизмы в целом. Единый организм. Горячий воздух осторожно ласкал жесткие коричневые пряди волос парня, лишь изредка проходясь по изрезанным рукам. На его лице не было ни намека на улыбку, под глазами залегли огромные чёрные круги, а сознание напрочь отказывалось его слушаться. Прошло почти две недели с того дня, как Юнги сбежал из дома, кинув на прощание слова, что больше не желает видеть Чонгука, но спустя пару часов вернулся с кучей хлама, выпытывая из парня прощение. — Молодой человек, вы уже битый час выбираете вещь, — старушка искоса глядела на парня, всё также по обыкновению закусывая нижнюю губу. — Скоро закроется рынок, а мне надо продать все представленные вещи. Так что если вы не желаете ничего выбирать, то попрошу вас не задерживать очередь. — Простите, дайте, пожалуйста, набор этих ножей, — Чонгук попытался улыбнуться, ловко показывая на нужную вещь. — Держите, с вам семь рэйдовских монет, — нервно поклонившись и пожелав хорошего дня, он быстрым шагом направился в сторону дома, но замер, увидев толпу кричащих людей. Они рьяно закидывали парня тяжёлыми камнями и пытались вытащить за худые лодыжки из под старого деревянного стола. На нём практически не было одежды, только небольшой кусок ткани, оставшийся от больничного халата правительственной лаборатории. Он нервно просил о помощи и старался отползти от людей, пряча обеими руками сенсор на своей груди. Тонкий писк поломанного механизма давал ясно понять роботу, что его запасы истощены и их не хватит на создание ещё одного купола. Дыхание сбивалось, и тонкие пальцы болезненно впивались в землю. Народ, бросив едкие фразочки напоследок, оставил умирающего робота на земле, совсем не замечая оставшегося зрителя. Его тонкие пальцы дотронулись до мраморной щеки, скользя вниз к открывшемуся счётчику жизни.