Солнце взойдет

Похороны прошли более чем скромно: кроме Данте на них присутствовал только священник, проводивший церемонию. Данте не знал, одобрила бы Кэт такой выбор, но где сейчас найти практикующих викканских ведьм он не имел ни малейшего представления – отыскать священника тоже было нелегко. Надгробие он установил в тот же день, а на следующий, когда пришел проведать могилу, почти без удивления заметил возле неприметного памятника синюю розу, перевязанную черной лентой. Данте несколько минут пристально разглядывал эту розу, ее гладкие, бархатистые на вид лепестки. Такую розу невозможно отыскать в этом мире, такие растут только в Лимбо, там, где даже ему не доводилось бывать. Розу, подобную этой, когда-то, давным-давно, его отец принес его матери. Поэтому не оставалось сомнений, кто именно оставил этот прощальный подарок на свежей могиле Кэт. Данте сел возле могилы, положив перед собой ангельскую косу. С тех самых пор он больше не использовал демонического оружия, и оно больше не подчинялось ему. Он просидел так весь день, глядя с высокого кладбищенского холма на выжженный город внизу. У него больше не осталось сил бороться – смерть Кэт забрала последние из них. И что еще хуже – он больше не видел в этом смысла. То, что находилось сейчас внизу, под ним – никак уже не спасти. Так же как и не спасти его практически вымершую душу. Когда на западе алым светом загорелась яркая полоса заката, Данте все еще продолжал сидеть. Он ждал. И знал, что тот, кого он ждет, обязательно покажется здесь, рано или поздно. Данте не спешил. У него в запасе было все время мира. Он пришел, когда едва только начал зарождаться рассвет – ночные сумерки еще окутывали землю, и лишь на востоке робко пробивалась бледно-розовая полоса. Он вышел из тени, как и подобает призракам прошлого. Призракам, которых все никак не можешь похоронить, не оставляешь в покое, раз за разом воскрешая их в собственном сознании. Данте повернул голову и долго разглядывал его. За прошедшие пятьдесят с лишним лет он почти не изменился. Лишь волосы больше не выглядели гладко зачесанными, а торчали во все стороны, как у сумасшедшего. Лишь взгляд больше не был серьезным и спокойным, а сочился безумием, как запущенная рана гноем. И на руках его больше не было синих латексных перчаток, хотя он так и не сменил свое пижонское пальто. Данте не видел брата пятьдесят лет, но в каждом убитом демоне, в каждой капле крови ему чудилось его лицо. Вергилий шагнул ближе, выходя на свет, и Данте вдруг на миг ужаснулся, ясно представив, что лишившись защитного покрова тьмы, он погибнет – рассыплется на сотни серых крупинок пепла. Но этого, конечно же, не случилось. Вергилий достал из ножен катану и бросил ее перед собой на землю. Данте едва заметно кивнул. – Ты совсем не изменился, – глухо и немного с удивлением произнес его младший брат. Данте криво усмехнулся, догадываясь, что Вергилий имеет в виду его внешность. Да, внешне ему по-прежнему чуть больше двадцати, но никто из оставшихся в округе людей не может смотреть ему в глаза, потому что видит в них древнего старца. В них вечность, такая же, как и в глазах его брата. – Ты, как всегда, ошибаешься, – негромко и слегка устало возразил Данте. Вергилий не стал спорить, лишь шагнул ближе, а потом сел на землю рядом с Данте, возле могилы Кэт. – Ты думаешь, она?.. – Да, – ответил Данте, не давая ему договорить. – Давно простила. – А ты? Данте вновь повернулся к нему, криво ухмыляясь. Его глаза затуманились от воспоминаний: он видел кровь, слышал крики, чувствовал боль. Он устал. Так устал от всего этого, а особенно от боли. Она была единственным, что не уходило с годами. Он надеялся, верил, ждал, что избавится от нее, но она оставалась с ним и везде шла следом, как преданная собака. – Как ты думаешь, оно того стоило? – спросил Данте, так и не ответив на вопрос брата. Вергилий вновь перевел взгляд на могилу Кэт, вспоминая все, что произошло за эти годы – что он сделал, лишь бы доказать брату его неправоту, лишь бы заслужить его любовь и уважение – и покачал головой. Потом вдруг резко встал, и Данте взвился за ним следом – сказывалась многолетняя привычка чуять опасность в каждом резком движении. Он ждал, что Вергилий призовет катану, или призрачные мечи, или еще какую-нибудь хрень, которой он научился за все это время, но Вергилий всего лишь протягивал ему руку. Еще двадцать лет назад Данте мог бы удивиться, но он уже давно утратил эту способность, поэтому просто ответил на рукопожатие. Солнце вставало из-за горизонта, роняя первые несмелые лучи на выжженный дотла город, волею судьбы ставший полигоном для войны между силами, во много раз превосходящими человеческие. И как обычно бывает с любыми войнами – проигравшими оказались обе стороны. Но солнцу безразлично, кому дарить свой свет и какую землю согревать. Оно служит только одной цели – прогонять тьму назад в ее владения. Данте и Вергилий все еще не размыкали рук, будто их ладони вдруг срослись, став одним целым. Начинался новый день.