Я буду рядом

       Шла пятая неделя забастовки или как это лучше назвать? Донни сидел в лаборатории уже несколько дней, без еды и воды. Он просто закрылся у себя. Закрылся от всех. Он стал похож на изгоя, которому места в жизни не хватило и пришлось жить где-то в дали от человечества. Братья каждый день пытались разобраться, почему он не смирился с тем, что сделала Эйприл, почему ему сложно принять реальность? Лео, как старший брат, приходил к дверям лаборатории, стучался, но не получая ответа, начинал говорить снаружи.

 — Донни, не стоит так расстраиваться. В жизни всякое случается. — Донателло, тебе нужно принять то, что случилось. — Дон, это уже не смешно. — Донни, прекращай. Выходи!

Но как бы он ни пытался, все было тщетно, да и мастер Сплинтер сказал, что сейчас Донателло необходим покой. Как душевный, так и семейный. Что касается Рафа, то он ещё до решения отца был на его стороне.

 — Зачем его сейчас трогать? По-моему, ему лучше сидеть там у себя и покрываться пылью.

Единственный, кто серьёзно переживал, был Микеланджело. Он будто чувствовал все то, что чувствовал Донни. Ночью Мики проверял спальню умника, в надежде, что старший всё-таки придёт спать в комнату. Но его догадки проваливались с громким треском. Рыжик хотел, чтобы мастер Бо покинул лабораторию, и снова ходил с ними на дежурства, ел пиццу и чинил поломанные им вещи. Но разве мог он хоть как-то повлиять?

Ночь дежурства.

Лео, Раф и Мики должны были отправиться на ночное дежурство все вместе, однако пошли только Леонардо и Рафаэль, так как младший пожаловался на больную ногу. «Красный ниндзя» разом не поверил, отсылаясь на то, что «кому-то просто лень идти дежурить», но лидеру не хотелось разбираться кому лень, и поэтому нехотя согласился с братом, выводя его из логова. На самом деле, как вы поняли, у мутанта ничего не болело. Ему захотелось побыть одному. Лёжа на кровати и смотря в потолок, Микеланджело думал, что пора прекратить попытки возвращения кареглазого в реальный мир. Да, он долго пытался, верил до последнего, но всему приходит конец, верно? Вот и его надежда зашла в тупик. В гостиной царствовала тишина. Тишина, что была готова получить полную власть в этом месте. Однако её планы испортил глухой щелчок. Звук разлетелся по дому, и заинтересовал лежащего рыжика. Он выглянул из комнаты и заметил, как из приоткрытой лаборатории лился свет. Щель, через которую шло свечение, дало Майку некий азарт. Ему, чёрт подери, захотелось открыть двери полностью. Покинув покои, прошёл от своей комнаты до лаборатории без единого звука, как подобает настоящему ниндзя. Ни задев ни одной вещи, Микеланджело подошёл к территории брата.

Как это обычно бывает.

Чуть наклонившись, Майки стал подсматривать, но… Щель открыла вид только на голую стену, и чтобы увидеть больше, нужно было приоткрыть дверь ещё немного.         — Надо аккуратно… Слышали? Запомните это « аккуратно », потому что у него ничего и никогда аккуратно не получается. Как и в этот раз. Подтолкнув дверь вперёд, она сначала скрипнула, потом стукнула, а в конце концов — открылась. Мики оказался на видном месте, в неловкой ситуации. — Ми-и-ики? — уныло протянул гений, повернувшись к брату лицом. В руках держал две колбы, с жидкостью желтого цвета. Они ещё так переливались: жёлто-синий, жёлто-синий, — Разве ты не должен дежурить? — Я… Ногу подвернул. Болит. — соврал тот, почесав затылок. Ковыляя к мастеру Бо, рыжик задумчиво разглядывал его, его грустные карие глаза. Ох, как бы мутант хотел, чтобы эти глаза вновь выражали радость и лёгкую злость. — Давай я посмотрю, — Донни поставил ёмкости на рабочий стол, где также находился компьютер, — Садись. Мик запрыгнул на кушетку, замахал ногами. Точно также, как и в детстве, когда конопатый разбивал колено, а Донателло мазал ссадину какой-то охлаждающей мазью и лепил пластырь, который вместе со старшим разрисовывал. За воспоминаниями он и не заметил, как его якобы больную ногу уже во всю осматривают. — Ай!.. — вскликнул Микеланджело, зажмурив один глаз и дернув конечностью. — Здесь больно? — спросил второй, рассматривая ногу. Получив в ответ положительный кивок, он поднялся и тяжело вздохнул, — Ох, боюсь, это перелом. — Что?! — владелец оранжевой маски еле удержался, чтоб не спрыгнуть. Как?! Он же врет… Неужели, там правда что-то сломано? — Да, у твоей лжи перелом. Отведи её в больницу, Мики. — бросил Донни, отвернувшись от младшего и отдаляясь к своему столу, на каком уже дождались эти колбы, — Что ты хотел? Поняв, что больше не имеет смысла притворяться, Мики опустился на пол, оставшись возле кушетки. — Донни, я насчёт Эйприл… — Не хочу говорить на эту тему. — быстро ответил старший, несильно сжав одну из колб. В его голосе промелькнула дрожь, — Это все? Мик молча смотрел на брата, не зная, что сказать. Да, он уже смирился с таким Донном, но… Но даже если сейчас и уйдёт, то его ещё долго будет съедать факт, что Донателло так и остался в своей лаборатории в полном одиночестве. А может ли рыжик это допустить? Нет. — Бро, — конопатый положил руку на плечо умника, грустно улыбнувшись, — я навряд ли смогу что-то изменить. Выбор Эйприл — это выбор Эйприл, ничего уже не поделаешь. — голубоглазый наклонил голову. — Что ты хочешь сказать, Мики? — прохрипел мастер Бо, косо наблюдая за младшим. — Я хочу сказать, что независимо от обстоятельств, я буду рядом. Донни медленно обернулся, взглянул в родные небесные зрачки и, поставив ёмкости на стол, обнял Микеланджело. Уткнувшись в шею братишки, Ди захотелось всхлипнуть, только сдержался. — Спасибо, Мики… Спасибо.