Танцуя любовь

Мне это кажется или Майкл Джексон положил на меня глаз? Когда мы с одним, весьма симпатичным танцором пили кофе и непринужденно болтали «ни о чем», Майкл бросал в нашу сторону какие-то странные, я бы даже сказала, ревностные взгляды… Да ну нафиг! Этого просто не может быть… Мне определенно показалось… Хотя… Ну, а с другой стороны — чего он хотел? Обляпал меня мороженым, подвез на машине до дома и всё? Майкл, я ваша навеки?! Ага, щаззз! Впрочем, устоять перед Джексоном было задачей не из легких. Да это вообще было что-то из области фантастики!!! Ибо слово «секс» было его вторым именем. Поначалу Майкл сильно стеснялся своей «темной стороны силы», и это было очень даже заметно. Но чем глубже он ее в себя засовывал, тем сильнее она из него выпирала. Простите за каламбур. Я своими собственными глазами видела, как одна из девушек реально упала на съемках в обморок, когда Майкл сказал ей простое и банальное «Привет». «А ты, милая, поди еще и сексом мечтаешь с ним заняться?! И как ты себе это представляешь? Такими темпами он тебя быстро на тот свет отправит», — прикалывалась я, глядя как Джексон, обреченно вздохнув, ловко подхватил падающую без чувств девушку и передал ее в руки оперативно подбежавшим амбалам-телохранителям. В конце концов Джексон смирился со своей сексуальностью и стал тупо переводить все на хиханьки. Благо, с чувством юмора у него был полный порядок. *** Аллилуйя! Джексон закончил с танцорами, предварительно доведя всю женскую половину съемочной группы до полного экстаза, и занялся наконец (!) «раскадровкой» фильма в целом. И вот тут началась настоящая ЖЕСТЬ!!! Свет должен светить с такой-то интенсивностью и ровно в заданное место. Дым должен стелиться отсюда туда и никак по-другому. Девушка должна начинать двигаться с началом вот этого звука и ни миллисекундой раньше или позже. Я ума не приложу, как он умудрялся всё видеть и слышать и при этом быть, казалось, во всех концах съемочной площадки одновременно. Он улавливал малейший рассинхрон в движениях танцоров, слышал по звуку каблуков, что девушка отстала от мелодии на какую-то долю секунды и всё! Любое маломальское непопадание в его гениальную идею было для него смерти подобно! И всё приходилось начинать сначала… «В голове у Джексона всякого навалено — шутки, танцы да стихи и… портрет Гагарина!» — перефразировала я дурацкий детский стишок. Это я про его чертов перфекционизм. Ох, и не дают же ему все-таки покоя лавры первого советского космонавта и он, всеми фибрами своей загадочной души, без сомнения, стремится тоже стать первым. Пусть не в космосе, так хотя бы в музыке. ***  — Я не могу, просто не могу! Господи... — Майкл, что опять приключилась неожиданность?  — ФРЭНК!  — Нет, ну я конечно могу напрячь мозги и процитировать что-нибудь из Шекспира… Но скажу просто, по-мужски: Майкл Джексон, у тебя на нее стоит! Майкл мгновенно, густо покраснел.  — Хватит уже разыгрывать из себя детскую непосредственность. «Юноша бледный со взором горящим»… а не, это не Шекспир. Короче, переспи ты уже с ней, — Фрэнк по-дружески потрепал певца по плечу. Тот судорожно выдохнул и закрыл ладонями лицо.  — Трахни ее, мой тебе совет. Иначе тебя не отпустит. Фрэнк подошел к двери и взявшись за ручку, обернулся напоследок. «Так-то лучше, парень», — одобрил про себя менеджер, наблюдая за тем, как Майкл провожает его взглядом взрослого, хищного самца.  — Так что? Я звоню Татьяне? —   небрежно бросил Дилео. Майкл утвердительно кивнул головой. ***  — Мне нужно с тобой поговорить, — вкрадчиво прошептал Фрэнк, аккуратно взяв меня под локоток. Вот не зря у меня еще с утра было дурное предчувствие. Да и Майкл как-то заметно нервничал в процессе, а потом и вовсе, «без объявления войны», смылся со съемочной площадки.  — Понимаешь, Кристина, тут такое дело… Мы больше не нуждаемся в твоих услугах. Я молча уставилась на него, пытаясь как можно адекватнее отреагировать на услышанное.  — Нет-нет, ты не подумай ничего такого! Ты очень красивая девушка, талантливая, толковая и всё такое, — быстро затараторил Дилео, видимо, здорово напугавшись моего «абсолютно счастливого» вида, — но тут такое дело… Но ты не беспокойся, мы тебе заплатим за два дня съемок в двойном размере в качестве, так сказать, компенсации. «Такое дело, такое дело… Заладил, как попугай! Ваш Джексон, если честно, задрал уже! Я сейчас ему ангельские крылья то быстро повыдергиваю и знаете, куда вставлю?!»  — Мне надо с ним поговорить и… —  прошипела я.  — Не стоит, — мягко, но твердо осадил меня Дилео. Вот так вот элегантно и незатейливо. Всем спасибо, все свободны! Уже второй раз за каких-то три дня. *** Я сидела на небольшой, но очень уютной кухоньке моей лучшей подруги и без энтузиазма бороздила маленькой ложкой просторы чайной чашки в нелепый розовый горошек. Самое поганое было не в том, что меня снова выставили за дверь, а в том, что Майкл даже не счел нужным со мной поговорить и объяснить толком, что все-таки, черт побери, произошло! «Кристина, мне очень жаль, но мы больше не нуждаемся в ваших услугах. Мы заплатим вам в два раза больше». Ну натурально, как проститутка! Келли аккуратно опустилась на стул напротив меня и поставила перед самым моим носом вазочку с любимыми шоколадными конфетами. Хотя, надо признать, шоколад в Америке так себе, то ли дело наш советский «РотФронт»!  — Да забей, — небрежно бросила Келли, делая большой глоток ароматного напитка.  — Так уже, — бесцветным эхом отозвалась я. Келли внимательно изучала своим голубоглазым взглядом мою кислую, как лимон, рожу.  — О' кей. Хочешь начистоту? Я была о Джексоне лучшего мнения! Строит из себя милого мальчика, кудрявого ангелочка, а сам? Обращается с человеком, как с вещью! Вот же козел! Да я ему при встрече глаза выцарапаю, двуличная скотина! Я слушала ее гневную тираду вполуха, думая о своем. Почему он даже не захотел со мной поговорить? Почему подослал менеджера? Я грустно вздохнула. Рассказала ли я Келли, что целовалась с Майклом Джексоном? Конечно же нет! Ну, во-первых, это касается только нас двоих, а во-вторых. Да к черту, это как раз таки во-первых, — я жутко боялась, что его амбалы-телохранители закапают меня где-нибудь в таинственных лесах Твин Пикса или его охуенно дорогие, хитрожопые юристы затаскают меня по судам. Хотя я представляю, какое было бы у Келли лицо, если бы она узнала!  — Что думаешь делать дальше? — ее голос вернул меня в суровую реальность.  — У меня пробы у Принса через два дня, — сказала я, отодвигая от себя чашку с давно остывшим чаем.  — Вот это правильно! Вот это молодец! Уйди к Принсу, и пусть Джексон кусает себе локти от досады. Он же его просто ненавидит!  — Он его не ненавидит. Это называется здоровая конкуренция. Ладно, Келли, у тебя хорошо, но пора и честь знать, — вздохнула я, сползая со стула.  — Возьми с собой, — сказала подруга, заботливо запихивая мне в сумку пригоршню конфет, — пожуешь по дороге. Шоколад помогает от депрессии. «У меня депрессия? Не дождетесь! Так, легкий сплин, только и всего! В двадцать лет жизнь прекрасна и удивительна!» Я щурилась на яркое калифорнийское солнце, задрав голову в пронзительно-синее небо. Нацепив на глаза радужные Ray-ban и такое же радужное настроение на себя, я, поддернув ремешок сумки поудобнее на плече, быстро зашагала вниз по улице. В какой-то момент мне захотелось вдохнуть воздух полной грудью, но почему-то получился совершенно обратный эффект. Легкие категорически отказывались принимать в себя жизненно необходимый газ. И тут я поняла почему. Широкая мужская ладонь крепко зажимала мне рот. Я попыталась закричать, но получилось лишь какое-то невнятное мычание. Меня куда-то волокли, а я отчаянно пыталась вырваться. От мощного выброса адреналина меня всю трясло и я лихорадочно соображала, что мне делать дальше. На глазах выступили слезы, мне было безумно страшно. Когда меня запихали в большую черную машину первое, что я увидела, после того, как кислород снова начал нормально поступать в мои легкие — смеющиеся, бесстыжие, карие глаза.