Хватит жалости

      Жизнь — странная штука. Никогда не угадаешь, что случится завтра. Можно строить хоть тысячу планов, но всё равно что-то обязательно вмешается в них, и весь этот карточный домик рухнет в одно мгновение. Особенно чётко это ощущаешь, стоя в переполненном кафе у батареи и пытаясь хоть немного высушить плечи пальто. С утра у Влада были грандиозные планы, он готов был на самые настоящие подвиги ради учёбы, но грянувший после часу дня дождь отмёл всё на корню. Нет, он многое успел, очень многое, но что теперь делать, он не представлял. Зонтика нет, денег на такси может не хватить, а домой, в тепло, к своим любимым эскизам, хочется. Ему ещё этот проект сдавать, чёрт. Хорошо хоть, что не завтра. Из кафе вышла парочка, которая тут же села в припаркованную у входа машину и уехала в дождь. Вот закончит он учиться — и точно купит себе такую же. Додумать он не успел, кто-то дотронулся до его руки. Влад резко обернулся и встретился глазами с незнакомым парнем. Тот улыбнулся Владу и кивнул головой куда-то себе за спину.       — Не хотите переждать дождь сидя в удобном стуле? За моим столиком место освободилось.       — Нет, не против. Тем более если вы приглашаете, — Влад улыбнулся в ответ, снял пальто и, повесив его поближе к обогревателю, прошёл в зал. — Очень удачно кафе устроилось, чуть только дождь — и у них аншлаг.       — Не поспоришь, — парень, судя по лёгкому запаху мягких восточных и достаточно модных духов, омега, рассмеялся и присел за столик, на котором стояла чашка чая и надкушенный кусок штруделя. — Меня зовут Дима.       — Влад, — он пожал протянутую руку и присел. Может, лучше выпить горячего чая и ехать потом на метро? У него дом близко от станции, не развалится, не сахарный. Дима проследил за его взглядом на свою кружку и, поправив высокий ворот светло-песочной мягкой водолазки, поднял руку, подзывая официанта. То, что произошло дальше, заставило Влада широко открыть рот.       — Будьте добры повторить моему другу, пожалуйста. И сразу рассчитайте, — Дима протянул официанту две карточки, одну с названием кафе и вторую банковскую и откинулся на спинку стула. — Не против, если я за вами поухаживаю?       — Кхм… Не знаю даже. Обычно у меня как-то наоборот… — он рассмеялся и слегка наклонился к Владу.       — У меня сегодня первая зарплата, гуляю. Тем более, праздновать в одиночестве я не люблю. Первая зарплата в нормальном заведении, а не в какой-то пивнухе. Наконец-то!       — И где же, если не секрет?       — В театре. Меня взяли на роль официально, я теперь в труппе. Не представляю, как буду учиться и работать там одновременно, но я сверх-доволен. Поэтому прошу выпить чаю за мою удачу. Кто празднует, тот и проставляется. Во всяком случае, у нас на курсе такие порядки.       — У всех студентов такие порядки.       Влад взял кружку, которую принёс официант, шуточно отсалютовал и сделал большой глоток. Наконец-то, согрелся. А Дима достал маленькую книжечку из сумки и, открыв её, начал читать, то и дело заправляя прядь пушистых от влаги волос за ухо.              — Я продал машину.       — Что? — скрип, звон отставленной на столешницу чашки.       — Я куплю машину побольше.       Стоящий у кухонного стола омега, выкладывающий из пакетов покупки, не моргнул и глазом в ответ на шокированный взгляд и отвернулся к столу. Он отрепетировал речь, голос не дрогнул, а значит, и внешне он должен быть спокойным. Выложив сыр, колбасу и масло, Дима понёс их к холодильнику, пройдя в опасной близости от супруга. Тот не двигался с места, но, судя по громкому сопению, таким же спокойствием похвастаться не мог.       — Дима, почему? Это из-за меня? — Дима в ответ только ехидно улыбнулся и вздёрнул бровь.       — С какой такой стати? Мир вокруг тебя и твоей коляски не вертится. У нас вообще-то расширение семьи намечается, не забыл? И как ты себе представляешь, чтобы я двоих детей и тебя в том сарае возил? Не мели ересь, Влад.       Дима отвернулся, стараясь спрятать слегка дрожащие руки, и начал дальше раскладывать продукты по местам. За спиной послышалось шуршание колёс, и когда всё стихло, он тяжело опустился на стул и подпёр голову руками. С каждым днём ему становилось всё тяжелее и тяжелее. Влад словно искал, где бы ему оскорбиться, и всегда находил. С тех пор, как он оказался прикован к инвалидному креслу, его характер стал стремительно портиться. Особенно эти несколько дней после того, как врачи сказали, что шансов на восстановление нет. Каждое изменение вокруг себя он воспринимал в штыки, считая себя основной причиной всего. Даже причиной перепадов настроения у Димы, вызванных просто его обычным резким и импульсивным характером. Им повезло, что нет порогов в дверных проёмах и сами они широкие, не нужно ничего менять и ремонтировать, иначе бы Влад уже бы запилил его до смерти, попробуй он это сделать. А теперь вот машина… Влад не ослеп и не отупел. Он видел, что Диме не слишком удобно его перетаскивать из низкого салона в кресло. Но всё равно обиделся. Но ему же самому будет удобнее, сиденье в машине почти на той же высоте, что и в кресле, и багажник большой. Да и вообще-то он беремен, смена машины на более объёмную в такой момент — логичный поступок. Или нет? Какая в жопу логика, когда у человека весь мир сосредоточился на собственной болезни? Дима несильно стукнул ладонью по столу и тут же замер, настороженно выглядывая в коридор. Нет, не услышал, наверное, опять в себя ушёл. А то бы опять начались разборки. Супруг начал всё плохое сводить к себе и к тому, что он теперь ходить не может. Для него перестали существовать другие раздражающие факторы этого мира. А иногда казалось, что он начинал назло делать всякие гадости, говорить грубости, чтобы супруг взбесился и у него появился новый повод себя пожалеть.       Пару раз вздохнув, чтобы успокоиться и перестать трястись, Дима собрал волосы в пучок на затылке, заправил передние пряди за уши и надел фартук. Нужно сварить супа, хоть какого-нибудь. Сам он есть жидкое сейчас был не готов. Его и в обычном состоянии воротило от супов, бульонов и похлёбок, а сейчас и вовсе тошнило со страшной силой. Ну хоть Влада покормит. Он наверняка не обедал, потому что количество макарон в кастрюле не уменьшилось. Говорить с ним на эту тему не стоит, иначе опять будет скандал. Да что же это такое? Дима побыстрее очистил луковичку от кожуры и принялся её нарезать. Луковый дух ударил в глаза, и слёзы потекли по щекам уже полностью заслуженно. И если Влад вдруг сюда заедет, у Димы есть шикарная отговорка, почему он разводит сырость. Просто захотелось поплакать над тем, что происходит, а то в обычное время приходилось сдерживаться и скакать перед Владом жизнерадостным зайцем, изображая глубокую веру в лучшее. Но этот козёл хрупкую веру убивал на корню всякими гадостями, нисколько не заботясь о том, как при этом себя чувствует Дима.       Закончив с супом, он присел на стул, слегка потирая поясницу. Спина никогда не была его сильной стороной, остеохондроз хронический, сколиоз, а теперь ещё и беременность. Уже четыре месяца, тяжело. Дима зажмурился и потёр лицо руками. Нельзя расклеиваться. Пока у Влада адаптация нужно взять себя в руки и волочь этот локомотив самому, как бы ни было трудно. Переждав приступ боли, он снял фартук и, повесив его на крючок у двери, пошёл в гостиную. Влад сидел на своём неизменном месте, перед большим окном, смотря куда-то вдаль. Рядом с его ногой лежал Тимон и, высунув кончик языка, тихонько сопел во сне. Пёс всё это время старался подсесть поближе к Владу, облизать пальцы, положить голову на ногу, как будто успокаивая и проявляя участие. Но всё равно с каждым днём его взгляд становился всё более и более пустым, словно он не видит того, что перед ним. Дима вздохнул и, подойдя к нему, опустился перед ним на колени. Взял его лицо в руки и заставил отвернуться от стекла.       — Владик, хочешь есть? Я там суп сварил. И у нас есть свежий хлеб. Хочешь? — Влад не сразу сфокусировал взгляд на его лице, явно пребывая где-то в другом месте, но не в их квартире. А когда сфокусировал, то улыбнулся и погладил раскрытой ладонью его по щеке.       — А что за суп?       — Солянка. У нас и сметана есть и лимон, что хочешь — то и положишь.       — Хорошо. Пошли.       Он взял Диму за руку и, слегка погладив его ладонь большим пальцем, отпустил. Опустил голову и поехал на кухню. А Дима только облегчённо вздохнул и присел на корточки, чтобы погладить встрепенувшегося Тиму. Ну хоть сейчас не случился очередной всплеск. Похоже, придётся смириться с тем, что он теперь живёт на пороховой бочке. После трёх дней постоянного тяжёлого молчания и резких сухих замечаний Влада, этот вечер просто сказка. Он даже улыбается. Не сильно радостно, конечно, но, может, наконец наметился сдвиг в этом идиотском круге, по которому они уже полтора месяца с аварии бродят.              Влад уже пять минут стоял в толпе омег и альф помоложе у чёрного входа в театр, в составе которого нашёл своего нового знакомого. Они галдели и толпились, поправляя шуршащие обёртки букетов и мягкие игрушки. Спектакль для молодёжи, почти детей, даже спустя достаточное время после премьеры собрал аншлаг, и сейчас поклонники ждали актёров для автографов и фотографий. Влад ощущал себя немного лишним. Да и стоит ли, может, Дима уставший и поговорить не захочет. Да и, возможно, ему банально не понравится подарок. Влад просто не смог пройти мимо этого мягкого пушистого зверя, похожего на щенка вельш-корги, вот и купил его в благодарность за вкусный штрудель и приятную беседу. Поэтому он отошёл от толпы, пряча большую игрушку под куртку, как настоящего щенка, и прислонился бёдрами к выступающему опечеку, на который нагородили забор. Дверь открылась и из неё вышли актёры. Кто-то тихонько проскользнул мимо толпы и слился, а кого-то тут же обступили со всех сторон, и пришлось принимать подарки и улыбаться в камеры телефонов. А Влад вытянул шею, стараясь высмотреть там в эпицентре Диму. Нехорошо будет его проворонить. Но Дима оказался первым. Он буквально вывалился из толпы с огромной охапкой букетов и большим пакетом на руке и, выглянув из-за цветов, направился прямо к Владу. Тот сразу выпрямился и, стараясь понять, хорошо ли он выглядит, улыбнулся.       — Привет, какими судьбами?       — Да я вот решил посмотреть, за что была та зарплата, вот и пришёл. А тебе вона сколько всего преданные поклонники надарили. Ты прямо популярен, — Дима пожал плечами и, выйдя из служебного двора, пошёл по тротуару.       — Если честно, я сам немного в шоке. Это мой третий тут спектакль, и я немного не привык к такой славе. Каждый раз пугаюсь. Но я прямо-таки кумир для маленьких омег, которые говорят, что хотят быть актёрами. И дарят лупоглазых плюшевых звериков. Скоро они у меня на спинке дивана перестанут помещаться, — Он засмеялся и, остановившись у одной из машин, попытался полезть в карман, от чего едва не выронил букеты. Влад фыркнул и забрал их, давая парню возможность добраться до, очевидно, ключей. Дима благодарно кивнул ему и, пикнув сигнализацией серенького Нисана, открыл заднюю дверь. — Клади сюда.       — А букеты, ты куда столько денешь?       — Пожилым у подъезда, которые в шахматы играют, раздаривал, соседям. Уж альфы обычно не против цветов, задаривают своих. Но всё равно много остаётся, — Дима дождался, когда Влад положит цветы на заднее сиденье, и, закинув туда же пакет с игрушками, захлопнул дверь и скрестил руки на груди, глядя Владу в глаза. У Димы красивые глаза, зелёные, тёмные, очень выразительные. — Когда букет один, он пахнет. Когда букетов два, они сильно пахнут. А когда их дюжина и все они расставлены по кухне, они начинают адски вонять. Чувствуешь себя жуком в клумбе, не знаешь, куда деваться, хотя ты просто бутерброд сделать зашёл.       — Ну, значит, я правильно сделал, — Влад достал из-за пазухи игрушку и, слегка поправив уши, протянул Диме. — Хотел цветов каких взять, но потом увидел это в магазине игрушек и не смог пройти мимо. Просто очень мягкий жмакательный зверь для прохладных вечеров.       Дима заулыбался ещё шире, взял игрушку в руки и, поглядев пару мгновений в невероятно симпатичную глазастую морду, прижал к себе. Влад сам любил мягкие игрушки, а когда видишь, что твой выбор пришёлся кому-то по душе и порадовал, то становится вдвойне приятней. А омега наконец оторвался от зверя и протянул Владу маленькую визитку.       — Вот, там мой номер и почта. Специально сделал, чтобы в случае чего давать. Звони, не стесняйся. Я и Вконтакте есть, Дмитрий Бикбаев. На аватарке буду я крупным планом, не ошибёшься.       — Хорошо.       После того, как Дима залез в машину, усадил игрушку на соседнее сиденье и отъехал, помахав ему рукой, Влад ещё несколько минут просто стоял на тихой улице и сжимал в руке визитку. Вот так вот, никогда не знаешь, где найдёшь.              Гулять сегодня не хотелось, поднялся сильный ветер, как будто перед дождём. Он поднимал в воздух пыль с асфальта и кидал её людям в лицо. Но Тимон требовал прогулки, и Диме пришлось отрывать себя от кровати, одеваться и идти на улицу. Купив по дороге к собачьей площадке стаканчик латте в кофе-автомобиле, Дима отцепил от Тиминой шлейки поводок и сел на лавочку, сонно оглядываясь по сторонам. Он любил приходить сюда рано, чтобы никого ещё тут не было. Будучи актёром, он не сильно любил в обычной жизни внимание. Даже на днях рождения старался забиться в уголок и посидеть в одиночестве. Поэтому у пса есть время побегать между снарядами до того, как сюда ещё кто-нибудь не нагрянет. Сегодня Диме не хотелось ничем заниматься, настроения не было, хотя обычно он с энтузиазмом брался дрессировать Тимона. Слушая шелест листьев на деревьях и отдалённые звуки автомобилей, он откинулся на спинку и положил руку на живот. Интересно, кто же будет, омеги или альфы? А может, разные дети. Улыбнувшись своим мыслям, он отхлебнул кофе и поёрзал на сиденье, устраиваясь поудобнее.       Когда он вернулся с прогулки, Влад сидел у окна и смотрел куда-то далеко, вдаль, над крышами более низких многоэтажек, постукивая пальцами по подоконнику. Снова в своём мире, недоступном для всех остальных. Даже для супруга. Дима облокотился о дверной косяк и замер, считая секунды, когда же Влад его заметит. Но тот даже не шевельнулся, только пальцы на пару мгновений замерли, а потом снова начали выбивать какой-то ритм. Равнодушие альфы Диму пугало только первую неделю, потом он как-то даже смирился. Врач советовал быть к нему немного снисходительным и лояльным. Всё же не каждый день происходит такое. Дмитрий и сам не мог поверить в то, что это вот так обрушилось на них. Не выдержав противной тишины, наполненной равномерным стуком, он подошёл к окну и словил Влада за руку. Тот сначала даже не среагировал, а потом поднял глаза и улыбнулся.       — Ты что-то хотел?       — Да. Просто с тобой побыть хотел, можно?       — Конечно, как будто я против.       Дима старательно выдавил из себя улыбку и сел на диван. Влад за его спиной вздохнул и, шурша колёсами по ламинату, подъехал к нему поближе. Он скучал. Ужасно скучать по человеку, с которым живёшь в одной квартире — Дима не понимал, как так вышло. Влад с ним рядом, но он уже не тот. И что делать, как вернуть прежнего, того, в кого он влюбился когда-то, он не знал. Хотелось звать на помощь, потому что Дима чётко чувствовал, как тонет их корабль. Он взял руки Влада в свои и уткнулся в них лицом. Им невероятно повезло, что работа, которую делал Влад, может проходить и на дому, через интернет, иначе бы концы с концами не свели.       — Завтра мне нужно в больницу ехать, плановое УЗИ. Не знаю, сколько там пробуду, но на обед, скорее всего, не успею. Что тебе приготовить на гарнир?       — Не знаю. Я и чаю с хлебом могу попить, — Влад пожал плечами и, вырвав из его пальцев одну руку, погладил его по голове. Диме нравилось, когда он начинал перебирать пряди волос, гладить, пропускать через пальцы. Что-то было в этом особенное. Сокровенное. Никому другому он не доверял прикасаться к волосам. Ну, только парикмахеру ещё.       — Ну, это не дело. Врач сказал, что тебе нужно нормально есть, чтобы недостатка ни в чём не было. Если хочешь, я могу на гарнир к мясу сделать салат. Как раз свежая редиска, черемша есть. Хочешь?       — Давай, от салата я не откажусь точно.       Влад притянул Диму к себе, усаживая на колени и обнимая. Вот по таким простым вещам он и соскучился, по теплу родного человека. Знать бы ещё, что творится в голове у супруга, понять бы, что он там себе придумал. Главное, не сильно волноваться. Врач сказал, что адреналин не сильно полезен для плода, так что нужно аккуратнее. Хотя, конечно, большего шока, чем тот, когда ему позвонили и сказали, что Влад в реанимации, уже не будет. Он был до сих пор безмерно благодарен врачу, который его поберёг и не стал сразу рассказывать о том, что ноги Влада чуть ли не по кускам собирали, иначе бы Диму хватил приступ. И тогда Влад, зная, что спровоцировал выкидыш, провалился в себя ещё глубже, и никто бы его из этой ямы не вытащил.              В голубом ярком небе лёгкие облачка, похожие на пёрышки, плыли плавно и размерено. Ажурная крона клёна, под которым они расположились, не мешала рассматривать небо. Влад принял правильное решение, вырваться из душного города на природу. Уговорить Диму было трудно, очень, но в конце концов он согласился. И непонятно, что этому помогло, рассказ о шашлыках, речке, саде или ещё что-то.       — Вон то облако похоже на цветок, даже лепестки есть, — Влад валялся на газоне и то и дело поворачивал голову к Диме. Омега лежал рядом, закинув руки за голову, и щурился, когда солнечный луч пробивался сквозь листву и всё же попадал в лицо.       — А по мне, облака похожи на облака. Они такие удивительные, единственные, не знаю даже, стоит ли их с чем-то сравнивать. Кстати, спасибо, что пригласил.       — Ну, а как без этого, майские праздники лучше всего встречать за городом. Родители не против были? — в ответ Дима громко фыркнул и, перевернувшись на бок, подпёр голову, чтобы видеть лицо Влада.       — Они меня сами и вытолкали, когда узнали, что я с тобой еду, хотя сами всего на неделю приехали. Ты им понравился. Сказали, что хотят внуков, — настала очередь Влада фырчать.       — А не рано ли? Мы всего месяц встречаемся. Ну и знакомы до этого полгода. Да и какие дети, блин, у меня сессия впереди, курсач защищать надо. А про следующий курс я даже подумать боюсь. Не вижу смысла в детях, если родители ещё как дети и не стоят на ногах достаточно крепко, чтобы нормально кого-то воспитать.       — Я примерно это им и ответил. А мне сказали, чтобы до старости не тянули, внуков хотят.       Дима вздохнул, прищурился от удовольствия на лёгком прохладном ветру и лёг поближе к Владу, умащивая голову у него на груди. Долгие праздничные выходные Влад всегда любил, но сейчас как-то любовь эта стала ещё сильнее. Собрав компанию из хороших друзей и Димы, он уехал на родительскую дачу на шашлыки и прочие увеселения. Без Димы он бы никуда не поехал, однозначно. Сложилось ощущение, что их вместе каким-то суперклеем склеили, по одному уже никуда ходить и развлекаться не хотелось, только вдвоём. А если один занят, то второй будет рядом, помогать своим присутствием. Наверное, так определяется истинность чувств. Если да, то они с Димой прошли это испытаньице. Влад прикрыл глаза и покрепче обнял Диму. Друзья играют партию в бильярд, так что пока они наедине друг с другом. Вот когда их хватятся, тогда можно и самим оккупировать бильярдный стол и сыграть партию.       — Влад, эй, Влад! — на веранде появился Миша, омега, с которым он ещё в школе за одной партой сидел и давал ему списывать, и помахал рукой. Всё же приехал, хоть и отпирался.       — Ну что, привёз? — Влад встал с газона и потянул Диму за руку, заставляя пойти за собой.       — Конечно, — Миша поднял повыше скомканное полотенце, которое держал в руках, и Влад увидел торчащую из складок чёрненькую приплюснутую мордочку щенка.       — Ой, какая прелесть, — Дима тут же протянул руку и аккуратно пальцами погладил кутёнка по выступающему лобику. — Это кто?       — Пекинес, кобель. Ему два месяца почти, он уже с братьями и сестрами играет вовсю, всю дорогу за ними плакал, — он вытащил маленькое пушистое недоразумение из полотенца и отдал Диме. Тот сразу прижал щенка к себе и начал чесать за ушком. — Вообще он не такой уж породистый, я потому тебе и привёз его, Влад, что наша дурочка их с соседским хином нагуляла, метис, на них документы не сделаешь. Весь помёт буду по знакомым сердобольным раздавать, хорошо, что там всего три кутьки.       — Так это твой теперь? — Дима перехватил щенка поудобнее и принялся рассматривать. На маленькой, похожей на обезьянью, мордочке блестели большие грустные глаза, а опущенные ушки добавляли этой маленькой мочалке драматичности.       — Ну… Не совсем. Это теперь твой, — словив удивлённый взгляд обоих омег, Влад развёл руками. — Ты говорил, что у тебя пёс любимый умер, ну я и решил, что новый питомец не помешает.       — Это он тебя к детям готовит, — Миша легонько щипнул Диму за бок и рассмеялся. В ответ Влад только махнул рукой.       — Да чушь это. Чтобы приготовиться к детям, нужно не щенка или котёнка заводить, а самое тропическое, привередливое и противное растение, какое в магазинах города найдётся. Собачка или котик дадут знать, когда захотят кушать или если им плохо. А цветок, падла, будет подыхать гордо и молча, если ты про него вдруг забудешь.       Дима заулыбался и, заглянув щенку в глаза, нежно чмокнул в мокрый носик. Тот в ответ ту же чихнул и омега, прошептав «соплюшка моя», быстро понёс его на кухню, чтобы покормить.              Снова скандал. Из-за чего? Из-за того, что Диму пригласил старый друг, для картины попозировать. У него выставка, завал, нужны модели. Полуобнажёнка на солнечном окне. Это всё, что Дима понял из спутанных просьб Кости. Он говорил Владу несколько раз за прошедшую неделю, что он встретится с Костиком, и что в итоге? Перед самым выходом Влад глянул на него из-под ресниц и выдал шикарную фразу. «Зачем так вырядился, если всё равно голый будешь позировать». Дима взорвался, впервые за прошедшую неделю, наорал на него и вылетел пулей из квартиры. Придурок. Этот период начался пару недель назад. Период постоянных допросов, где Дима был и с кем общался, подозрительных взглядов, когда ему приходит СМС или кто-то звонит. Диме это не нравилось ужасно, сложилось впечатление, что где-то там в голове Влада он самый настоящий изменщик, который уже завёл с кем-то шашни. Влада в этих мыслях не останавливало ничего. Ни будущие дети, ни честные Димины глаза, ни его забота и ласка. Он вообще мог скинуть его руку с плеча или глянуть так, что и треснуть в ответ не мешало бы. Но Дима сцеплял зубы и молчал. Сам придумал, сам вообразил и сам же непонятно на что обиделся. Ну не дурак ли? А сам раньше смеялся над такими ревнивцами, считая, что это от недостатка веры в себя и свою неотразимость. И вот теперь сам стал не лучше. Вылетев из подъезда Дима, плюхнулся на лавочку и постарался перестать трястись от нервов. И этот ещё обещал когда-то любить и оберегать. Скотина. Надо было ещё треснуть, не только накричать, может мозги бы на место встали. Дима, чувствуя, как его накрывает от злости, дрожащими руками набрал номер Кости и поднял голову вверх, чтобы слёзы не потекли.       — (Алло, Дима, мне тебя встретить на проходной?) — голос художника был весел и бодр, а почему бы и нет. Погода хорошая, птички поют, солнышко светит.       — Нет, я сегодня не смогу к тебе прийти… Прости, — в трубке наступило молчание, потом послышался щелчок зажигалки и выдох.       — (Опять Влад? Он тебя не отпустил?) — Наслышанный уже от общих знакомых об этой маленькой семейной трагедии, Костя даже не представлял, насколько он попал в точку. Опять Влад. Каждый день, каждую секунду.       — Нет, отпустил, но такими словами, что мне что-то вообще перехотелось. Блин. Только не принимай на свой счёт, пожалуйста, я не хочу тебя обидеть.       — (Да ладно, я понимаю. Он надумал себе, что мы с тобой любовники. У вас давно секса не было, раз он так думает?)       — Да, давно. Но он явно не хочет, отворачивается и в одеяло заматывается, как в кокон. Хотя врачи сказали, что вот этот орган у него почти не пострадал. Блин. И сейчас вот фигнёй страдает откровенной, думая, что я теперь ищу секс на стороне. Придурок, — последнее слово Дима уже почти выдохнул и опустил лицо вниз, разглядывая свои светлые ботиночки. Плакать расхотелось, наверняка Влад смотрит в окно и видит его. Надо было хоть на детскую площадку отойти, за деревья.       — (Могу посоветовать соблазнить, может, тогда мозги на место встанут. Ладно, когда придёшь ко мне? Мне всё ещё нужна натура. Я тебе потом даже после выставки могу подарить картину. Повесишь над кроватью, пусть Влад любуется.)       — Ты думаешь, что проблема в отсутствии секса?       — (Да не в этом дело. Просто он себе надумал, что он ущербность, не удовлетворяет тебя, что он теперь стал резко некрасивым и не тем, за кого ты замуж выходил.)       — Ну его к пням, дурака такого. Я уже не знаю, как ему доказать, что любить его не перестал… Я устал, очень.       — (Пойди погуляй. Не хочешь ко мне — ладно, но дай ему понять, что вот так просто такие вещи не проходят. Пусть поймёт, что вообще-то делает больно. Может, он чувствует, что ты ему из-за кресла всё простишь. А ты обидься, серьёзно, насколько возможно. И пусть просит прощения.)       — Хорошо, так и сделаю. Спасибо. Давай на следующие выходные, у меня будет полностью свободный день. Я всё же хочу картину со своим светлым ликом.       — (Я только за, мне всё ещё нужны модели и твоё место точно ещё свободно.)       Отключив телефон, Дима встал с лавочки и пошёл со двора. Пойдёт в кафешку, попьёт кофе, погуляет в парке. Надоело прощать. Пусть вспомнит свои обещания, которые он так воодушевлённо давал. Семья — это два человека, а не один, любить и уважать должны оба.              Поход в консультацию уже который раз оборачивался настоящей истерикой, с заламыванием рук и тихими подвываниями. Правда, на этот раз без слёз. Влад прижал Диму к себе покрепче, чтобы успокоить, и поцеловал в макушку. С новостью о беременности Дима ещё справился, хотя по его трясущимся рукам было понятно, что он в большем шоке, чем Влад. Но новость о том, что будет двойня, его добила. Бедный врач долго успокаивал захлёбывающегося в слезах Диму, поил валерьянкой и качал головой, понимая, какой ему попался тяжёлый пациент. Двойня сама по себе большое испытание, которое большинству омег приходится переносить в больнице. Там и угроза всем органам живота, боль, недоношенность, возможные кровотечения, огромные риски… Вечером, дома, истерика накатила с новой силой. Дима настолько боялся всего этого, что никакие увещевания ему не помогали, только успокоительные. Вот и сейчас Влад с полностью спокойным лицом выдавил из блистера таблетку, которую прописал невропатолог, и поднёс к Диминому носу.       — Димк, выпей таблетку, у меня есть виноградный сок запить.       — Давай, — Дима кое-как закинул таблетку в рот и проглотил, сильно сморщив лицо. Отхлебнул из коробки сока через трубочку и обессиленно откинулся на стенку. — Влад, мы не потянем, просто не потянем, я не потяну! Я боюсь детей, я и одного боялся рожать… Я сдохну, просто сдохну…       — Так, отставить упаднические мысли, — Влад чмокнул его в нос и улыбнулся. — Всё мы сможем. Я нашёл подработку на дому, а тебя ждут в театре, так что всё будет хорошо. Потянем. У меня папа вышел на пенсию, его подключим. Давай, вдох, выдох, я сейчас справку заберу, и поедем домой.       Вручив Диме злаковый сладкий батончик, которые он так любит, Влад направился в лабораторию. Сейчас нужно забрать результаты анализов крови. Дима был не из тех лёгких и летящих омег, которые мечтают о детишках в большом количестве, нет. Он боялся маленьких детей, как огня, младенческие крики его доводили до нервных тиков, а от вопросов от бестактных знакомых о детях он шарахался, как чёрт от ладана. А в консультациях своими истериками до ужаса пугал пришедших на обследование беременных омег. Один сердобольный даже спросил у Влада тихонько во время очередной сцены с нервной трясучкой и размазыванием слёз по щекам, не потерял ли Дима детей. От того вопроса нехорошо стало уже Владу. Забрав несколько серых тонких бумажек в лаборатории, Влад вышел и не увидел Диму там, где его оставил. Это ещё что за номер? На лавочке, где остался Дима, сидел испуганный молодой омега, а рядом с ним альфа, который тщетно пытался его успокоить. Что тут произошло?       — Простите, а вы не видели тут омега сидел, волосы светлые, в белой футболке. И с соком, — альфа поднял на него глаза и фыркнул.       — Он чуть моего супруга до слёз только что не довёл. Пошёл на улицу, сказав, что его окружают идиоты.       — Простите, пожалуйста, он просто очень нервный, — незнакомый альфа только махнул рукой и незаметно указал пальцем на своего. Гормоны никому характер не улучшили, просто на всех по-разному действуют.       Влад вылетел на улицу, мучительно краснея. Вот только не хватало ещё, чтобы Дима на людей начал кидаться. Он и в спокойном состоянии мог грубость ляпнуть, если настроение было плохое, а сейчас его постоянно мучили боли, проблемы с кишечником, ещё и сердце стало колотиться. Нашлась пропажа у машины. Дима опирался задницей о капот и, скрестив руки на груди, агрессивно попивал сок. Влад даже не знал, что в таком простом действии можно уложить столько раздражения. Подойдя к супругу, он приобнял его одной рукой за плечи, а вторую положил на живот.       — Ну что случилось, рассказывай.       — Я ненавижу эти консультации, слышишь? Я прихожу туда и вижу эти дебильные улыбающиеся рожи. Я что, один такой дохера ущербный?! Я заебался чувствовать себя изгоем на каком-то празднике жизни, как будто я неправильный и должен порхать, и улыбаться наперекор болям! Ещё и вечно начинают что-то спрашивать, лезть в душу! Кто их просит?!       — А сейчас что случилось? — Дима шумно втянул воздух через трубочку и, отставив пустой пакет, заправил волосы за уши. Влад грустно улыбнулся и ткнулся носом ему в висок. Похоже, эту пока неглубокую скорбную складку между бровями долго теперь не вывести.       — Опять чириканье о детках, счастье и прочей хероте. И о том, как прекрасно рожать, типа это же так биологически правильно, все дела. Нахер. Нахер, нахер, нахер! Я не собираюсь жопу за биологию рвать! Кесарить, и эпидуралку, без разговоров!       — Тебя это очень задевает прям.       — Да, потому что мне уже больно, а дальше будет ещё хуже! Я не хочу корчиться в агонии от схваток! Мой план детей на жизнь и так перевыполнен, хватит с меня!       Влад только согласно кивал и прижимал Диму к себе покрепче. Округлившийся живот его не сильно красил, но Владу на это было плевать. Всё равно его омега самый красивый и замечательный. Хоть и ноет от того, что из-за гормонов лицо посыпало прыщами и спать на животе не получается. Огладив ладонью живот, даже сквозь футболку чувствуя мягкую кожу и натянутые мышцы, Влад чмокнул Диму в щёку, заставив обратить на себя внимание, и обнял. Всё они смогут вместе, всё переживут.       — Я хочу курить, — Влад вздохнул, чтобы набраться терпения, и отстранился от Димы.       — Тебе нельзя. Могу купить леденцов.       Дима скорчил недовольную мину и прищурился.       — Не хочу леденцов.       — Нам нужно продукты купить, выберешь в магазине то, что понравится.       — Тик-так. Лимонный.       — Отлично, — Дима наконец расслабленно улыбнулся и взял его за руку. Волна отхлынула, теперь точно всё спокойно.              Поездка к родителям Влада не сильно радовала, но это был хороший повод хоть как-нибудь развеяться. Дима, всю неделю слушавший колкие замечания по поводу того, что всё же позировал у Кости, уже готов был начистить Владу рожу от всей души. Сдерживало только то, что с дураками драться не в его правилах. Да и в его положении он больше себе навредит, чем вредному до скрежета зубов супругу. Оставалось только отвечать не менее обидными колкостями. Особенно Дима боялся нового потока ехидных издёвок после того, как вместо старого универсала купил минивен. Ему дико повезло, что продающий его омега проникся сочувствием к беременному собрату, плюс машина оказалась зверски поцелована в зад, прямо в засос. Открывался багажник с пинка, заднее стекло пошло трещинами, кузов нуждался в ремонте. А приклеенный на скотч задний бампер Дима прямо на месте оторвал и кинул на заднее сиденье, чтобы не потерять по пути. Но, видимо, прекрасно видя Димин испытывающий взгляд и понимая, что это не шуточки, Влад об этом тактично промолчал. Даже наоборот сказал, что машина действительно удобнее, и Дима вообще молодец, что избавился от старой. После компактной предыдущей машины эта казалась неповоротливой телегой, Дима тяжело к ней привыкал, но сделать это пришлось в самые кратчайшие сроки.       Ещё, когда они ехали в гости, Дима заподозрил неладное. Влад тактично молчал и придерживал свою сумку-планшет. Неужели схлынула волна и есть улучшения. Может быть и так, потому что Врач, едва выбив из Влада признание, что у него начались боли в спине, прописал таблетки. Может теперь, когда боли нет, Влад станет возвращаться к прежней жизни. Сидя на заднем сиденье, он покачивал головой в такт играющей музыке. Дима наконец чувствовал, что может расслабиться, что можно перестать быть на взводе, ожидая очередной подлянки.       Родителям Влада Дима ужасно понравился, внуков они очень ждали и вообще поддерживали их всеми способами, потому что Димины родители остались очень далеко, на другом конце страны. Они старались приезжать, звонить, присылать подарки, но уж сейчас поддержка нужна была как никогда. Жили Соколовские за городом. В большом двухэтажном доме, где на первом этаже были широкие двери и не имелось неудобных порогов. Хоть Влад и фырчал на родителей за то, что они на крыльце сделали пандус, Дима был благодарен им как никогда. Здесь он мог выдохнуть и не думать о том, как же ему проволочь тяжёлую коляску в узкую дверь, которая так и стремится закрыться. Даже в больницах было невозможно Влада отвезти к обычному терапевту, потому что он был на втором этаже, а в поликлинике отродясь не было лифта.       — Проходите, гости, не стесняйтесь, — Андрей, отец Влада, помог вкатить кресло и галантно придержал Димино пальто. — Ну что, сына, как у тебя там с работой?       — Нормально, уже получил аванс, — Влад протянул отцу снятую куртку и поправил перчатки без пальцев. Пока они не накопят на нормальную коляску, приходилось крутить колёса самому. Глядя на набитые мозоли на ладонях супруга, Дима не выдержал и купил перчатки. Влад тогда его поблагодарил, обнял и долго не отпускал, словно не верил.       Ужин проходил спокойно и даже весело. Интересные истории, шутки, вкусное мясо. На десерт Игорь, папа Влада, зная любовь Димы к сладкому, сделал ему огромную порцию шоколадного пудинга с посыпками и кремом. Но Влад весь вечер сидел при этом каким-то напряжённым, нервно теребил завязки толстовки и стучал вилкой по зубам. Дима ненавидел, когда он так делал. Когда ужин закончился, их вытолкнули в гостиную, предложив посидеть там, обсудить интересный фильм, который вышел всего месяц назад. Родители остались на кухне, прибираться, а Дима с удовольствием плюхнулся в кресло и даже успел расслабиться. Очень зря.       — Дима, я хотел бы кое-что тебе сказать, — он настороженно вытянул шею, понимая, что всё утреннее спокойствие было затишьем перед бурей. Влад вытащил из своей сумки папку и протянул Диме. — Я хочу развестись.       — А ну-ка, повтори, — Дима наклонился вперёд, чувствуя, что ещё немного — и он вцепится Владу в горло. После стольких лет вместе, после всего этого, после двух месяцев нескончаемого кошмара, он хочет всё бросить и спрятать голову в песок?!       — Я оставлю тебе всё, квартиру, денежные счета. Я уже переписал всё на тебя. Но я вижу, что тебе со мной тяжело, вижу, что я только хуже делаю…       — И ты собрался бежать от проблем, вместо того, чтобы их решать?! Я тебя сейчас убью, — похоже, последняя фраза прозвучала достаточно убедительно, чтобы Влад резким жестом протянул ему папку.       — Эти проблемы не решатся, они останутся навсегда. Я теперь инвалид, всё.       — А ты в курсе, что у нас с тобой двойня намечается? Что мне два месяца осталось? Ты забыл, что со мной было в консультациях?! Ты понимаешь, что ты меня бросаешь на произвол просто ни с хера?!       — Дим, не надо. У тебя всё будет в порядке. Ты же сильный.       — Да подавись своей квартирой! — Дима вскочил с кресла и от злости почувствовал, как задыхается. — Мне не нужно всё это! И бабки свои забери! — он с силой швырнул во Влада стопкой бумаг. — Мне нужен мой Влад, мой супруг, который делал мне предложение, с которым я встречался, который подарил мне Тиму! Который обещал беречь, в болезни и здравии! А не вот это вот нечто, что пытается убежать от всех проблем! — на его крик в дверях появился Игорь, папа Влада и благоразумно остался стоять там же, чтобы не попасть под горячую руку. А Дима злился всё больше, глядя на виновато опустившего лицо Влада. — Думаешь, мне не тяжело, не больно, не плохо, думаешь, ты один такой несчастный в этом мире?! Ты долбоёб, Соколовский, мне от тебя ничего не нужно! Или верни моего Влада, или я просто уйду. Уеду к родителям, и ты меня не достанешь, ясно?! Всё. Я домой, а ты, если хочешь, сам доберёшься.       Заправив волосы за уши, Дима быстро пошёл в прихожую. Андрей остался на кухне, выглядывая из неё и стараясь не подходить. А Игорь, когда Дима уже накручивал на шею шарф, подошёл ближе и положил руку на плечо.       — Дима, может, такси вызвать лучше? Машину потом я подгоню, когда в Москву поеду.       — Мне нормально. Я уже два месяца с аварии терплю его закидоны, не развалился ещё. Пусть подумает, готов он перестать себя жалеть или нет. Потому что мне лично надоело, хватит этой ебучей жалости.       Криво улыбнувшись Игорю, Дима вышел из дома и, вдохнув холодный октябрьский воздух пару раз, быстро сбежал по ступенькам. Сел в машину и повернул ключ зажигания.       Волю себе он дал только когда за спиной закрылась дверь квартиры. Жуткая обида накатила волной, накрыла и утопила в себе. Прислонившись спиной к стене прихожей, Дима расплакался. Только подбежавший его радостно поприветствовать Тимоша тут же понял хозяина и присел в уголке, ожидая, когда же его погладят. Давясь слезами, Дима стянул с себя куртку, ботинки, шарф, зашёл в спальню и тяжело опустился на кровать. Ему не плохо физически, не больно, нет даже причин пить таблетку, которые ему прописал врач после аварии, чтобы выкидыша не было. Но как же обидно, чёрт! Как будто весь мир, весь мир сошёлся на Владе, на его личной трагедии, словно перестали существовать какие-то ещё проблемы, другие люди. Как будто он один такой страдалец на целом свете. Свернувшись на боку калачиком, Дима прикрыл глаза, стараясь дышать спокойно, чтобы не накатила истерика. Не хватало ещё бесцельного рёва. Поплакал, и хватит, обида уже отхлынула и дальнейшая сырость уже будет не нужна. Вытерев слёзы, он поудобнее подоткнул подушку и не заметил, как отключился.       Проснулся он от того, что громко щёлкнул ключ в замке входной двери. Открылась дверь и, тихонько матюкаясь, в квартиру заехал Влад. Дима кинул взгляд на часы. Три часа, может же, если захочет. Пошуршав одеждой, Влад проехал по коридору и открыл дверь в спальню. Дима даже не оторвал голову от подушки. Если ему нужно, пусть подойдёт и скажет. Они уже взрослые люди, а взрослые люди знают, что рот предназначен не только для того, чтобы в него есть. Наконец Влад оторвался от дверного косяка и подъехал к кровати. Наклонился и заглянул ему в глаза.       — Дим…       — Кто бы мог подумать, что ты можешь сам, если захочешь.       Влад покачал головой и, тяжело вздохнув, отъехал. Объехав кровать, он с трудом перебрался на неё и обнял Диму поперёк груди. Вырываться смысла не было, поэтому Дима прижался к нему. Влад легонько потёрся носом ему о затылок и выдохнул. Если ему не наплевать, то он возьмёт себя в руки и перестанет наконец себя жалеть. Потому что жалость — ужасное чувство, оно заставляет увериться в своей беспомощности ещё до того, как ты попытался что-то сделать. А сейчас не время прятаться в кусты.