Майкрофт Холмс

      Я хочу рассказать тебе историю об одном человеке, пока все смеялись и пили, он просто шел, пока не доходил до того места, где он мог бы сесть спиной ко всем этим людям, и пока он всем своим видом показывал миру, что хочет, чтобы его оставили в покое, больше всего на свете он надеялся, что какой-то прохожий поймет, что он хотел прямо противоположного, и этот кто-то сядет рядом с ним и заведет разговор. Я был тем человеком, а ты тем прохожим. © «Лондонский шпион»

      Грег никогда не сможет забыть испуганные, взволнованные глаза Майкрофта Холмса, когда он нашел его. Как бы не хотел помнить, не сможет перестать думать о мимолетной улыбке Холмса, когда он узнал, что с Шерлоком все в порядке, и то непонятное что-то, блеснувшее в глазах. Грегори был уверен, что Майкрофт просто не умеет плакать.       Но он плакал. Один, в темноте, думая лишь о младшем брате, которого дал сам себе слово защищать, беречь от невозможно жестокого мира. Но кто сторожит сторожей?       Поняв, что дал волю чувствам, Майкрофт смущенно отводит взгляд и, взяв себя в руки, гордо ухмыляется. И Грегу проще сделать вид, что не видел. Зачем ставить правительство в неудобное положение?       Грег помнит обещание заботиться о Майкрофте, хотя не до конца понимает, почему так сказал Шерлок. Вернее не понимает вообще. Но Лестрейд находит в этом лишь оправдание проведать Майкрофта. С этими мыслями он звонит в дверной звонок, надеясь, что не откроют, желая, чтобы открыли.       Майкрофт стоит на пороге в полурасстегнутой рубашке, лохматый, помятый. Грегори хочет спросить, почему он в таком виде и где всегда дорогой с иголочки костюм, но слова застревают в горле. Кто он такой, чтобы спрашивать?       — Я обещал Шерлоку проверить тебя, — оправдывается Грег, но Майкрофту все равно.       Холмс кивает головой и пропускает инспектора внутрь. Ему плевать, зачем Грегори пришел, он вообще никого не хочет видеть. Но просто пропускает его в дом.       Грегори идет по одинокому, молчаливому дому. Несмотря на льющуюся по коридорам музыку джаза восьмидесятых, в доме тихо и холодно, не физически.       Ему тут неуютно — хочется бежать и не возвращаться, даже не успев рассмотреть редкие вещи и дорогой фарфор, из которого пила чай королева.       Лестрейд садится на диван и только тогда осмеливается посмотреть на хозяина дома.       — Как ты? — Грег чувствует себя глупо, от чего больше волнуется и знает, что Майкрофт читает его как открытую книгу.       Майкрофт молчит, пристально смотря на нежданного гостя. В молчании Грегу становится дурно. Он жалеет о том, что пришел, но никак не может заставить себя уйти, словно приклеенный к дивану.       Майкрофт кивает головой, будто подтверждая чью-то мысль, и, развернувшись, уходит. Грегори хочет остановить его, но лишь провожает взглядом. Почему-то ему отчаянно хочется пойти следом. И это навязчивое чувство грызет душу.       — Что ты делаешь? — шепотом спрашивает сам у себя инспектор, вставая.       Назад еще есть путь, но Грег делает шаг.       Он пытается убедить себя, что так делать нельзя. В чужом доме, неприглашенный гость, ненужный, идет вслед за хозяином дома, не зная даже, куда идти.       Грегори поднимается по лестнице, рисуя на гладкой поверхности перил ровную линию. В идеальной чистоте дома становится душно. Никакой пыли. Все расставлено ровно и со вкусом. Слишком изящно, чтобы быть не декорацией кино. Илллюзия того, что здесь живут.       Из приоткрытой двери в конце коридора виден слабый свет.       Грегори никогда не понимал Холмсов и их причуд. Два брата были словно не из этого мира, буквально, слишком умные, слишком другие. Инопланетный разум. Чужая душа.       Грегори делает шаг и с каждым разом ноги наливаются свинцом. Никогда не знаешь, что ждет за дверьми Холмсов. Особенно Майкрофта. Грегори его совершенно не знает. Его не знает никто.       Майкрофт стоит в ванной перед зеркалом. В полумраке. Он тяжело дышит, смотря на свое отражение. На ребрах видны свежие капли крови. Грегори ловит себя на мысли, что на рубашке в области груди были небольшие полоски крови. И как только не заметил?       Лестрейд молча смотрит на Холмса, не в силах сказать или сделать хоть что-то. Он не знает и никогда не знал, что делают в таких случаях.       Грегори делает неуверенный шаг, заходя в ванную. С каждым приближением к Майкрофту, он все замедляет движение. Слишком душно.       Майкрофт опускается вниз и садится на идеально чистый пол. Медленно, с легкой усталостью в глазах, поворачивает голову на гостя и слегка ухмыляется. Эта ухмылка осколками врезается в голову Грегори.       — Боль помогает избавиться от кошмаров, — подумав, поясняет ситуацию Майкрофт, — Шерлок… — он прерывается.       — Не должен знать, — заканчивает за него инспектор, — я понимаю.       Грегори вздыхает, снова жалея о том дне, когда в его жизнь бесцеремонно ворвался Шерлок. Ведь тогда не было бы всех этих проблем. Он садится рядом с Майкрофтом.       — Тебе пора, — напоминает Майкрофт, чувствуя себя неуютно от того, что этот человек видит его таким жалким и разбитым.       — Конечно, — Грегори встает.       Инспектор останавливается у дверного проема. Есть вопросы, которые не стоит спрашивать, когда сам знаешь ответ.       — Каково это — быть Майкрофтом Холмсом? — выпаливает Грег.       — Скучно, — пожимает плечами правительство Англии.       Есть вопросы, которые нужно спросить, даже если знаешь, что соврут. Путь до входной двери мучительно долгий. Грегори уходит, и Майкрофт Холмс шепотом добавляет: «Больно».       Быть Майкрофтом Холмсом — это вдыхать горлом одиночество, находясь среди огромной толпы. Быть Майкрофтом Холмсом слишком трудно, чтобы кто-то еще мог это выдержать на плечах. На его плечах все небо Лондона.       На следующее утро Грегори поход к Майкрофту кажется просто очень странным сном. Он идет на работу, в надежде, что сможет избавить мысли от этого сна. Но образ Майкрофта никак не хочет вылезать из головы.       Грегори не замечает подчиненных, не слушает, увлеченный воспоминаниями. Ему хочется вернуться в дом Холмса, сесть на кожаный диван, настолько дорогой, что Грегу никогда на него не заработать, и просто смотреть на ходящего туда-сюда Майкрофта, словно он самый интересный фильм. И от осознания этого хочется скинуть с себя подобные мысли. Но не получается.       — Что с вами, инспектор? — голос Джона заставляет Лестрейд дернуться, от испуга выронив документы.       — Все… все в порядке, — отвечает Грегори, сжимая бумаги, которые не помнит, как взял.       — Шерлоку очень скучно, его срочно нужно занять, а то он мою Рози с ума сведет, — сообщает Джон, садясь на кресло.       — Рози или тебя? — уточняет Грег.       — Меня, — усмехается Джон, — Рози еще мелкая, чтобы понять все его безумие.       — Холмсы такие… — Грег пристально смотрит на Джона, совершенно не понимая, почему так сильно хочется выгнать его, чтобы вернуться к событиям сна. Ему хочется думать лишь о нем.       — Значит, нет ничего для Шерлока? — с надеждой спрашивает Джон.       — Может, вам стоит провести время с Майкрофтом? Шерлоку станет не скучно, — предполагает Грег.       — Зачем мне общество этого.... человека? — с презрением спрашивает Джон.       Грегори чувствует, как напрягается каждая клеточка тела от вдруг зародившейся злобы. Он подавляет неожиданное желание врезать Джону.       Лестрейд видел в ванной разбитого, уставшего Майкрофта. Его бледная кожа, синяки под глазами, мокрые от ледяной воды волосы, капли на шее и кровь. Тот, кто казался не человечным, чужим, оказался слишком реальным и больным. И за него было так больно.       — У меня много дел, — Грегори старается сделать тон более мягким.       Грегори, не дождавшись, пока Джон покинет его кабинет, сам вышел оттуда. Было холодно, совершенно не хотелось никуда идти, но Грег продолжал это делать. Он сам не понимал, зачем. Просто так хотелось увидеть Майкрофта, убедиться, что тот в порядке.       Он стоит у дома Холмса минут пять, слегка коснувшись пальцем звонка. Он не может ни нажать, ни уйти.       — Дурак!       И стоило Грегори убрать затекшую руку, как дверь открылась. На пороге застыла молодая девушка.       — Вы к мистеру Холмсу?       — Да, я…       Грегори не успевает договорить, прерванный девушкой.       — Вы Грегори Лестрейд, верно? — после кивка она продолжила, — мистер Холмс велел пустить вас, если вы придете, пока я еще не ушла. Он сейчас спит, но я оставила вам чай.       Девушка пропустила удивленного инспектора в дом.       — Вы работаете на Майкрофта?       — Можно сказать, — девушка закрыла за собой дверь, оставив Грега в полном смятении и одиночестве.       Грегори идет знакомыми путями, пока не останавливается в гостиной. Только выпив чай, инспектор замечает спящего на диване хозяина дома. Лестрейд оставляет пустую чашку и подходит к Майкрофту. Даже во сне он напряжен и очень измотан, но элегантен.       Сон застал его неожиданно, быстро, но при этом Майкрофт оказался заботливо укрыт девушкой, вышедшей из квартиры. От мыслей о том, кто она, Грегори почувствовал ревность. Глупо. Грегори сел на корточки перед Майкрофтом, не в силах оторвать взгляд от его лица. Говорят, такое чувство у людей вызывает Фи — золотое сечение.       Грегори сглатывает слюну и подносит дрожащие пальцы к лицу Холмса. Кожа Майкрофта на ощупь гладкая, нежная, холодная. Лестрейд чувствует на своей руке его дыхание. Теплое. Как у кота. Он не понимает, зачем это делает. Но прекратить не в силах.       Грегори проводит рукой по его голове, запуская пальцы в редеющие волосы. Такие же мягкие и холодные. Майкрофт слегка шевелится во сне, но не просыпается.       Грегори замирает, понимая, что слишком близко наклонился к Холмсу. Их губы разделяет всего пара сантиметров. Но как же хочется узнать, насколько холодны губы Майкрофта Холмса и каковы они на вкус. Как же хочется провести рукой вниз, по шее, почувствовать всю бледную кожу под руками, сбитое дыхание на своих губах.       Безумие!       Грегори резко встает и быстро покидает дом. Голова идет кругом, но Майкрофт не выходит из мыслей. И холодная вода не помогает прийти в себя.       Страх, прошедший через тысячелетия, застывает на радужке глаз, впивается острыми клыками в нервы и плоть, разрывая на своем пути снова и снова, кажется, одного лишь Майкрофта Холмса. Снова и снова Майкрофт видит один лишь сон. И этот сон медленно убивает его изнутри.       Майкрофт Холмс сделан из обломков своей судьбы, изломлен с самого начала, с момента зачатия. Майкрофт, научившийся надевать маску холоднокровия и власти, только в темноте и пустоте своей квартиры может быть собой. Может ли?       Майкрофту снится один и тот же кошмар. Раз за разом. Эвр. Тюрьма. Пистолет в его руках. Жертва. Раз за разом. По кругу. И всегда Майкрофт делает решающий выстрел. Проснувшись, блюет в туалете. От одной мысли о выстреле тошнит.       От кошмаров уже не помогает избавиться и боль. Майкрофт знает, что это глупо. Сделать с собой ничего не может. Ведь так трудно остановиться. Ведь Майкрофт верит, что достоин и кошмаров, и боли, и отношения родителей к себе.       Когда в его дверь звонят, Майкрофт даже не думает убрать улики. Мысли слишком заняты всепоглощающей пустотой и отчаянием.       Как в тумане он помнит лицо Лестрейда, как пустил его в квартиру (зачем?), как оставил сидеть на диване и ушел, ведь дело не законченно.       Майкрофт благодарен Грегори, что тот пошел за ним, что тогда просто сел рядом и заговорил, что молчал вместе. Ведь от роковых решений спасает совершенно случайный человек.       Холмс больше не помнит ничего, проснувшись на диване в гостиной. На нем плед, на столе пустая кружка для чая. В голове полный бардак и ни одной нужной мысли.       Он смотрит на монитор, где камеры запечатлели два прошедших дня. Майкрофт смутно помнит, осознает все силуэтами и формами.       Холмс наблюдает на повторе за действиями Лестрейда. Прокручивает их, подобно ночному кошмару. Раз за разом. Он никогда не видел такую нежность по отношению к себе, и это озадачивает, завораживает, пугает.       Майкрофт касается рукой монитора и усмехается. Как странно. И ему это нравится.       Холмсы токсичны, после общения с ними ты больше не можешь воспринимать нормальных людей — они бесят тебя, сводят с ума, раздражают. И только снова окунувшись в омут безумия Холмса, ты, наконец, обретаешь покой.       Грегори сидит один, наблюдая за Темзой. Ее вид успокаивает инспектора.       Майкрофт находит его там. Он знал, куда идти не смотря на снимки спутников. Грегори не замечает Холмса. Майкрофт слегка касается пальцами его плеча. Лестрейд дергается, но не поворачивается, зная, кто стоит за спиной.       — Темза как всегда красива и одинока, — говорит Майкрофт.       Грегори кивает в ответ.       — Идем со мной, — чуть слышно приказывает Холмс.       Грегори слушается. Но очень боится, что дурманящее желание дотронуться до Майкрофта снова накроет его. Инспектор замечает, что даже походка Холмса слишком элегантна.       В доме министра все так же холодно и душно. Но, оказавшись в нем, Лестрейд cмог спокойно разглядеть Холмса.       Майкрофт был другим. Снова одетый в дорогой костюм, слегка ухмыляющийся, облокотившись на зонт. Но в глазах его все еще была та боль и капли застывшей крови.       — Недавно я чувствовал себя неважно, — Майкрофт делает шаг к Грегори. Шаг неуверенный, но не кажется таковым.       Майкрофту дурно. Грегори страшно. И у каждого в голове хаос.       — Я рад, что тебе лучше, — Лестрейд и правда был бы рад, но не считает, что Холмсу стало лучше. Он просто смог собраться и взять себя в руки. Слишком красивые руки с длинными пальцами.       — Ты снова хочешь дотронуться до моего лица? — с некой издевкой спрашивает Майкрофт, — так давай, я разрешаю.       Майкрофт напоминает Грегори очередную статую Фидия, утерянную в прахе эпох. И ему хочется снова коснуться мрамора его кожи, почувствовать что-то божественное, неземное под грубыми пальцами.       Неуверенно Грегори касается его лица, слегка задев большим пальцем потрескавшиеся губы. От разрешения ощущение не портится, становится еще более чарующим, но все таким же прекрасным. Майкрофт все такой же на ощупь.       — Достаточно, — сдержанно приказывает Майкрофт.       Но Лестрейд не убирает руку. И не думает.       Последние дни напоминают инспектору чей-то странный фильм, сценарий которого строится по ходу игры, и даже актеры не знают, чем кончится сцена. Нелепая импровизация. И все же тишина вокруг поглощает дыхание и сердцебиение.       Майкрофт осторожно, побеждая дрожь в пальцах и желание сбежать, касается руки инспектора Лестрейда, прижимая его ладонь к своей щеке. И ему это нравится. Глупость.       Он невесомо, почти невинно касается губами его губ.