Частичный словарь XXI века, написанный Капитаном Стивом Роджерсом, армия США

War Work (Война Работа)       Работа Стива на войне была простой: следовать приказам. Кроме того раза, когда он ослушался и отправился спасать Баки, — в тот момент он думал, что вернёт домой только тело, — он выполнял приказы. Пой и танцуй, Капитан. Направляйся в Европу, Капитан. Уничтожь ГИДРУ, Капитан. По большей части, он не возражал тогда и не возражает сейчас, но его бунтарская натура часто давала о себе знать, потому что наказания за непослушания не такие уж и страшные.       Каждый солдат имеет законное право думать, что его коллега является невежественным и высокомерным. Большинство мужчин именно такими и были во время войны, и он уверен, что иногда его собственные люди думали так же. Баки всё время рассказывал ему разные истории, как он служил под началом у неопытных офицеров, которые подвергали людей опасности, закрывая глаза на факты. Но они всё равно выполняли приказы.       Не то чтобы Фьюри был плохим офицером, но в поле Стив знал, что его суждения лучше. Он мог видеть всё своими глазами, Фьюри и другие в офисе не могли. Поэтому он иногда осмеливался ослушаться, и был уверен, что его отчитают за это после, но он знал, что никто не отправит его под трибунал. Пока он действовал, чтобы защитить людей, пока он действовал на благо своей команды, он не мог заставить себя чувствовать вину за непослушание приказам.       Это было немного другим, но всё равно присутствовало какое-то ощущение таинственности и непослушание, когда он сидел в конференц зале на разборе полётов и должен был быть собранным, но вместо этого жадно пялился на Тони, следил за тем как он крутил стилус в ловких пальцах, и как эмоции менялись на его лице. Это как в первую ночь, когда он осознал, что может хотеть, и теперь он хотел постоянно. Даже лучше, теперь он мог взять, потому что Тони поддавался так легко, потому что Тони хотел дать ему всё. Он видел засосы, виднеющиеся над воротом рубашки Тони и знал, что это сделал он. Он чувствовал, как рубашка трётся о плечи, и знал, что на них царапины, оставленные Тони. Ему пришлось переключить внимание, когда Фьюри спросил: — Нужно ли мне, мать вашу, повторяться, Капитан?       Но он всё ещё не мог ни о чём сожалеть. Стив давно уже не был солдатом, который подчиняется приказам, не один из миллионов, кого нужно было собрать воедино, чтобы не дать стране развалиться. Это новый мир, спорный, упрямый, конфликтный мир. Он может драться, если ему заблагорассудится, сражаться с людьми, которые думают, что он девиантный или извращенец, бороться с каждым, кто посмеет напасть на Тони.       Он чувствовал, что такого рода борьба была единственной, ради которой он рождался. Это мысль заставляла его пальцы дрожать. Xavier, Charles (Ксавьер, Чарльз)       Второй раз, когда он встретил Ксавьер, он был один. Вся эта идея с саммитом оказалась не такой уж и провальной, и его поставили во главе (нарекли), чтобы организовать серию небольших, тихих переговоров у круглого стола. Не более, чем горстка героев за раз, но если они всё сделают правильно, все будут знать всё то, что знают остальные, и Стив надеялся, что искажение информации путём передачи через сплетни будет сведено к минимуму, если он, или Тони, или Ксавьер, сами донесут её всем. — Я должен сказать, что доволен, — сказал ему Ксавьер. — Это хорошее решение. Иногда мы становимся немного отстранёнными, даже Тони. Ты можешь нас встряхнуть, Капитан. — Спасибо, — сказал Стив, всё ещё немного робевший перед этим стариком. Почти все, кого он знал, были героями гораздо дольше, чем он, но Ксавьер был настоящим ветераном, его опыт и авторитет заслуживали большого уважения. — И, если простишь мою прямоту, я рад видеть, что вы с Тони наконец разобрались в себе, — добавил Ксавьер. Стив поражённо посмотрел на него. — Я думал, вы не… не без разрешения, — проговорил он, чувствуя себя униженным и оскорбленным. — Молодой человек, — Ксавьер улыбнулся ободряюще, не то чтобы Стива это на самом деле успокоило, — не нужно быть телепатом. Ты выглядишь…счастливым. И Тони постоянно говорит о тебе, когда мы разговариваем. Прости, не хотел тебя смущать. Я искренне рад за вас обоих. — О, — ему стало ещё более неловко от того, что он пришёл к неправильному выводу. — Мы… никто об этом ещё не знает.       Ксавьер наклонился назад, изучая его, и молчание вынудило Стива заговорить. — Никто не знает. Только если никто ещё не догадался, конечно. На самом деле, мы и сами пока что не знаем, что это. — Очевидно, что ты заботишься о нём. А он о тебе. — Вы уклонились от темы, — сказал Стив. — Да, я делаю так иногда. И мы, конечно, должны обсудить важные и менее личные вопросы. Но я могу дать тебе несколько советов, мне это ничего не стоит, — Ксавьер наклонился снова вперед. — Держись за это, пока можешь. И не думай слишком много о будущем.       Стив нахмурился. — Звучит так, словно говорите из личного опыта. — Вы очень разные люди. Я был в вашем положении. Идеалист пытается любить циника. У меня не вышло больших успехов. У вас, я думаю, получится лучше. — О, — сказал Стив, и стал вспоминать всё, что он знал о прошлом Ксавьера. — Ой. — Так получилось, — улыбка Ксавьера была смирившейся, не горькой. — А теперь перейдем к другим вопросам.       Когда Стив вернулся домой вечером, он думал о Ксавьере. О будущем и о прошлом. — Добро пожаловать домой, — сказал Тони, развалившийся на диване. — Повеселились? — Да, это было интересно, — ответил Стив. — Ксавьер знает. О нас, я имею в виду. — Так и знал, что он догадался. Хитрый старый ублюдок.       Стив задержал своё дыхание. — Я люблю тебя, — сказал он тихо. — И я не хочу, чтобы это было тайной. Мне жаль, если это тебя пугает, и если для тебя это не нормально, мы что-нибудь придумаем, но я не понимаю, почему я не должен говорить то, что думаю. — Кто боится? — улыбнулся Тони. — Иди сюда. Иди ко мне, иди сюда, садись, иди сюда.       Стив опустился на диван рядом с ним, и Тони наклонялся ближе к нему, пока Стив не понял намёк и не обнял его за плечи. — Ты не горишь желанием рассказывать об этом, верно? — спросил он у Тони. — Я думаю, что мы должны сказать Фьюри в первую очередь, я хочу посмотреть, как это выбесит его, — сказал Тони в ответ. — Большая часть команды, вероятно, уже всё поняли, поэтому не так уж и страшно будет признаваться им. Я уверен, что Коулсон почувствует большое облегчение, потому что в последнее время он стал очень подозрительным на мой счёт, пытаясь понять, почему я стал меньшим мудаком, чем раньше. Сейчас я бы с радостью собрал пресс-конференции, потому что обожаю стычки с журналистами, но я знаю, что ты у нас нежный цветок, так что мы можем дать интервью какому-нибудь журналу, или просто пойти в какой-нибудь клуб и сфотографироваться целующимися…       Стив закрыл глаза и слушал, как Тони строит планы, план для выхода к публике, как они сделают это вместе, планы, которые означали постоянство. Для разговоров не существовало человека лучше, чем Тони Старк.       Но в итоге всё сводилось к тому, что сказал ему Чарльз Ксавьер. Он не должен думать о будущем, Тони будет делать это за них обоих. Тони это нравилось. И Тони его любил.       Его словарь пока что не полный, и Тони, вероятно, понадобится его собственная энциклопедия, но теперь он сможет справиться с этим миром.