Меланхолия

      Скука… Когда же он осознал это? Осознал, что в свои двадцать один год ему безгранично скучно? Иногда ему казалось, что быть одним из сильнейших магов в мире – самое худшее для него бремя. Рядом нет никого, кто мог бы наравне с ним состязаться в силе и таланте. Нет, конечно, старика со счетов не стоит списывать. Однако... Данное когда-то обещание удерживало его от необдуманных поступков…. Если бы не связывающие юношу обязательства и тот факт, что от него просто отмахнутся, он давно бы уже устроил полномасштабное выяснение отношений с собственным отцом. И тогда, возможно, стало бы легче. Если бы он проиграл, у него появилась бы новая цель – превзойти отца, если бы победил – хотя бы на миг скрасил серую повседневность его в последнее время размеренной жизни.       Он родился таким. Всю жизнь, начиная с самого раннего детства, он всегда выделялся, всегда был сильнее, ловчее, умнее своих сверстников и даже некоторых взрослых. Уже тогда его вспыльчивый норов и невыносимый характер давали о себе знать, и многие няньки-учителя, приставленные охранять маленького принца, сбегали через неделю. Его окружали лестью, пытались баловать, выполняя все, что он пожелает. От такого отношения придворных в детском сердце, которое чувствовало всю фальшь, медленно, но верно зарождалось презрение. Единственным человеком, который искренне за него переживал и заботился, была мать. Она единственная видела в нем обычное дитя, а не будущее страны, инструмент, который в будущем можно использовать для кулуарных игр. Когда же по приказу короля ее решили отдать магам Башни ради очередного "светлого будущего страны", Юджериан дал клятву стать самым сильным и бесстрашным человеком, которого никто не сможет заставить прогнуться под чужую волю.       А Эферия лишь желала, чтобы у ее сына было свободное будущее, и, тихо нашептывая мальчику на ухо слова прощания, разорвала единственный свиток телепортации в недавно созданную Ассоциацию магов. Появление 7-милетнего ребенка "из воздуха", который впоследствии оказался сыном главы, посреди приемного зала Ассоциации навело на всех шороху, но драгоценное время было безнадежно упущено.       С тех пор юный Юджериан превратился в абсолютно неуправляемого ребенка. Кипящая ненависть ко всему миру в общем и к Башне в частности не давала покоя ни ему, ни его отцу, ни очередной няньке-охраннику. Со временем горечь потери притупилась, жизнь со стариком стала привычной повседневностью, и внимание подрастающего сорванца сосредоточилось на Ване – сыне мага, который его охранял. Время шло, попытки достать отца не приносили особого успеха. Зато доставалось остальным, поэтому не удивительно, что, в конце концов, недавно получивший свое «непробиваемое» пробуждение Ван был приставлен охранять постоянно шкодящего подростка.       Пожалуй, именно тогда Юджериан почувствовал первые отголоски того чувства, что сейчас про себя называет скукой. Возможно, именно это чувство погнало его совершать очередное безумие под названием "месть Башне", которое чуть не закончилось его гибелью. Позже, стоя в кабинете Ланосте вместе с перевязанным Ваном и выслушивая разнос, Юджериан так и не смог дать себе ответ на вопрос ради мести ли это было? Наверное, что-то такое Ланосте все же увидел во взгляде своего сына. Поэтому буквально через пару секунд Ван был выдворен из кабинета. Тогда-то и состоялся крайне серьезный и неприятный для Юджериана разговор, который окончательно изменил его текущую жизнь. Отныне пробужденный в столь юном возрасте Шикмуон в плату за свободу от Башни и дворцовых интриг должен будет всегда следовать [приказам] Ланосте.       Первым же приказом стало полноценное обучение магии. На долгие пять лет Шикмуон позабыл о том, что такое свободное время и скука. Об обучении в академии не могло быть и речи, учитывая происхождение и буйный характер юного дарования. Старик с Ваном стали его учителями, нагружая его по полной программе.       Стараниями Ланосте Ассоциация магов приобретала все больше и больше веса в обществе, пополняя свои ряды новыми талантами. Одним из таких пополнений стала тихая Эши, которая быстро перенимала премудрости работы с важными бумагами и, несмотря на свою юность, помогла наладить отчетность. Однажды Эши попросила Вана об одолжении и привела как две капли похожего на нее подростка – ее младшего брата Эрна.       Эрн был довольно-таки талантлив, весьма упорен и упрям. Не то чтобы начинающему магу Юджериану было одиноко, но некая потребность в общении все-таки присутствовала. Соперничество подхлестывало. Не все шло гладко, Эрн не раз был побит Шиком в тренировочном поединке из-за очередного слишком фривольного обращения к столь важной персоне. Но со временем некая схожесть характеров и совместное обучение все-таки сделали свое дело – у Шикмуона появился тот, кого можно было назвать приятелем. И пусть Шик никогда в этом не признается, но все же Эрну прощаются многие его шутки и подколки, хотя любой другой человек на его месте был бы попросту испепелен.       Года шли; сидя над очередным зубодробильным магическим трактатом, Шикмуон снова стал себя ловить на чувстве некоей пустоты. Его перестали забавлять пикировки с Эрном, а боевые стычки/тренировки с магами Ассоциации, которые заканчивались их полным погромом, не приносили больше никакого удовлетворения. Слишком легко они сдавались, слишком легко сминались под его напором, слишком. Это привело юного мага к осознанию факта, что мало кто способен составлять ему конкуренцию один на один, и что ему нужно еще больше впечатлений, больше риска, стучащей в ушах крови.       И тогда снова состоялся серьезный разговор с Ланосте. Сдав не легкий экзамен и пройдя тщательную проверку своих возможностей, Шикмуон наконец-то получил добро на официальное участие в миссиях. Старик как будто издевался над молодым магом и вначале давал ему только легкие задания, все также не забывая посылать вместе с ним Вана. Шикмуон никогда не отличался терпением, постоянные опека и сопровождение заметно снижали его лимит человеколюбия, поэтому на миссиях он не стал сдерживаться. Тем самым он заработал себе славу Огненного бедствия Ассоциации магов. Утолив свою первоочередную жажду новых острых ощущений, Шикмуон стал спокойнее.       Да, теперь он получал и одиночные миссии, хотя задания в паре тоже были не редки, правда, теперь в напарники ему давали Эрна или Вана уже с целью локализации последствий вспыльчивости.       Это была уже третья по очереди охранная миссия, где их просто наняли, как красивую побрякушку для вида. Сказать, что Шикмуона это выводило из себя – значит, ничего не сказать. Именно такие миссии наводили его на подобные меланхоличные размышления. Все-таки это была действительно скука. Почему? Почему в этом мире не может найтись достойного и равного ему по силе и смекалке человека или монстра? Почему его окружают одни лишь слабаки? Сколько ему еще ожидать того момента, когда кровь в жилах снова начнет петь?       Карета с огненным магом на крыше медленно въезжала в Гахельфский лес…