В тебе

Игла входит в вену, и Шерлок привычно прислушивается к тому, как лекарство вымораживает нервы, распространяясь по кровотоку. Тварь внутри, встрепенувшаяся было несколько минут назад, вновь засыпает. Откуда взялся в их квартире этот чёртов запах альфы? Видимо, вчерашний клиент всё-таки не был бетой, хотя Шерлок и был в этом уверен. Надо будет сказать Джону, чтобы проветрил. Нет. Не стоит так себя выдавать. Джон нормальный бета, он понятия не имеет, каково это — когда от одного запаха в теле просыпается жадная похотливая сука. А ещё Джон уверен, что Шерлок тоже бета. Это тщательно выверенный эффект изобретённого им самим для себя супрессанта. И Шерлок согласен платить за это потерей обоняния — ведь, как известно, беты не ощущают запахов. Вся эта гормональная пытка предназначена исключительно для омег. Шерлок ненавидит своё тело. Это невыносимое унижение — то, что природа засунула его высокоорганизованный разум в тело, которое каждые три месяца на неделю захватывает мерзкая текущая тварь. Обычные супрессанты не спасают. Они не скрывают его отвратительную сущность. Потому Шерлок изобрёл собственные, полностью лишающие его запаха и течек. Почти. Сука всё же вырывается на свободу примерно раз в два года. Но с этим Шерлок тоже научился справляться. Кокаин помогает разуму забыть о теле, и пусть потом боль возвращается, но так лучше, чем подчиниться твари. Джон, вдруг вспоминает Шерлок. Джон будет огорчён и зол, но пусть лучше думает, что Шерлок сорвался, чем поймёт, что всё это время восхищался омегой. Надо пополнить запас. А может, обойдётся? Шерлок аккуратно залепляет место укола никотиновым пластырем и выходит в гостиную, незаметно принюхиваясь. Джон поднимает голову от газеты. — Всё в порядке? Ты немного странно выглядишь. — Всё в порядке, — отвечает Шерлок и широко улыбается. Запаха нет. Пытка откладывается. Суку удалось усыпить — на какое-то время. * Давно он так не ошибался, с самого университета. Одежда раздражает кожу, словно тяжёлые доспехи, под которые насыпана соль. Шерлоку едва не приходится запрыгнуть в мусорный бак, чтобы спрятать свой запах от Донован — всегда подозревал, что эта стерва альфа. К счастью, её в последний момент кто-то зовёт. Шерлок, бросив Лестрейду привычное: — Подробности в смс, — залетает в первое попавшееся такси. Ему нужно домой. Только у самой двери он вспоминает, что так и не нашёл дилера, но в таком состоянии ходить по улицам — это нарываться на большие неприятности. Трусы уже липнут к заднице, ещё немного — и потечёт по ногам. Тварь проснулась. Шерлок открывает дверь и тут же захлопывает. Из коридора сильно пахнет альфой. Неужели вчерашний клиент вернулся? Чёрт! Как же не вовремя! А запах всё сильнее, у Шерлока темнеет от него в глазах. — …лок? Шерлок! — Джон? — Ты с ума сошёл! В таком состоянии где-то шататься! — Ты… альфа, — тупо говорит Шерлок. Сука внутри радостно поскуливает. У Джона такое выражение лица, словно Шерлок ударил его ножом. Он открывает дверь, берёт Шерлока за локоть и заводит в дом. — Ты не знал. — Джон не спрашивает, он констатирует факт. — Думал, ты бета, — бормочет Шерлок, пытаясь повернуться и прижаться носом к его шее. Джон отстраняется. Тварь огорчённо подвывает, но Шерлок сцепляет зубы и выпрямляется. — У тебя есть лекарства? — голос Джона прохладен. — Ничего не поможет, — шепчет Шерлок, покачиваясь, поднимается по лестнице в квартиру. Сука перехватывает управление, и, едва дверь за ними закрывается, губами Шерлока произносит: — Джон, ты мне нужен. Джон роняет куртку. В его взгляде — растерянная надежда. Тварь рукою Шерлока хватает его ладонь и тащит в спальню. Пальто летит на пол, матрас прогибается под тяжестью двух человек. Осторожное прикосновение к щеке внезапно возвращает Шерлока в сознание. — Господи, как я это ненавижу… Эта сука внутри меня… Я не хочу! — Шерлок почти плачет. С него словно содрали кожу, одежда наждаком дерёт нервы, кости горят и рассыпаются в крошку. Джон отшатывается от него, прижимаясь к стене у двери. — Джон? — Тварь воет от потери тела альфы сверху. — Нет. Я не могу… Я не буду тебя насиловать! Шерлок пинками загоняет суку вглубь разума, пытаясь понять, в чём проблема. — Джон, пожалуйста. У меня ничего нет, ты мне необходим, чтобы пережить это. Просто трахни меня! Потом мы забудем об этом, супрессанты снова начнут действовать, и всё будет как раньше! — Ты идиот! — орёт Джон, лупя в стену кулаком. — Я тебе что, блядское дилдо?! Дурак! Ты мой истинный! Думаешь, меня радует это? — Он вдруг нависает над Шерлоком на вытянутых руках, его лицо искажено болью. «Слишком близко» — думает Шерлок. «Слишком далеко» — плачет тварь. — Думаешь, так здорово встретить своего истинного и понять, что он ненавидит свою природу? Думаешь, приятно видеть, как ты травишь себя своими ёбаными супрессантами так, что не способен даже понять, что я альфа? Предлагаешь трахнуть тебя и потом забыть?! Да ты возненавидишь меня из-за этого! Нет. Я тоже не хочу, так — не хочу. Джон поднимается и выходит, захлопнув за собой дверь. Шерлок широко раскрытыми глазами смотрит ему вслед. — Истинный? — ошеломлённо выдыхает он. — Господи… Внезапно его скручивает очередной приступ, он сжимается в комок, сунув руки между бёдер. Брюки мокрые насквозь, молния больно давит на возбуждённый член. — Джон, — вырывается из его горла сдавленное рыдание. — Джон, пожалуйста! Джон заходит в комнату со стаканом воды и какими-то таблетками. Увидев Шерлока, он закусывает губу и тихо говорит: — Вот. Может быть… — Джон, я не могу тебя ненавидеть, — лихорадочно шепчет Шерлок. — Мне не нужны лекарства, мне нужен ты. Джон прикрывает глаза. — Возможно, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Когда он снова смотрит на Шерлока, его взгляд тёмен от желания. * Джон осторожно разводит колени Шерлока в стороны, берёт в руки его стиснутые ладони и бережно целует костяшки пальцев. Шерлок с приоткрытым ртом наблюдает за этим и непроизвольно разжимает кулаки. — Вот так, — шепчет Джон. — Всё хорошо. — Джон, — слабым голосом говорит Шерлок, — можно мне раздеться? — Можно. — Джон наклоняется к нему. — А мне можно поцеловать тебя? Шерлок хлопает длиннющими ресницами. Почему-то они влажные. — Можно, — и сам тянется вверх, к губам Джона. Нерешительный поцелуй за несколько секунд преображается в какое-то безумие. Шерлок вжимает Джона в себя руками и ногами, скользит ладонями по свитеру, пытаясь добраться до кожи, потирается пахом, постанывая от наслаждения. Джон целует его так, словно пытается выпить, словно умирает от жажды — жадно, напористо, отчаянно, и Шерлок слышит, как трещат, отрываясь, пуговицы на его рубашке. — Давно мечтал это сделать, — бормочет Джон ему в губы в ответ на вялое возмущённое мычание, и Шерлоку вдруг становится смешно и очень легко, потому что Джон приподнимается и снимает с него рубашку, потом помогает ему избавиться от брюк, встаёт и раздевается сам за три секунды. Тварь внутри счастливо ревёт: «Моё!», и у Шерлока темнеет в глазах. Он до крови прикусывает губу, пытаясь остаться в сознании, желая видеть, чувствовать, узнавать — сам, потому что он этого хочет, он, а не тупая сука, живущая в нём. — Шерлок, не надо. Пожалуйста, хороший мой, расслабься. Нет никакой суки внутри тебя. Это просто ты, твоё тело. Посмотри на меня. — Джон гладит его по щекам кончиками пальцев, в глазах его такая нежность, что Шерлок задыхается — его сердце каким-то образом оказалось в горле, ему нечем дышать, а Джон шепчет: — Я целую тебя, ты чувствуешь? Тебя… И Шерлок чувствует. Прикосновения губ и рук Джона осторожны и ласковы, но по спине его пробегают судороги сдерживаемой страсти. Тварь… Нет. Шерлок. Шерлок распахивает глаза и жалобно говорит: — Я умру, если ты прямо сейчас не… А-а-ах! Джон накрывает губами его сосок и сжимает ладонь на члене. Хватает пары движений — и Шерлока сносит первым оргазмом. Тварь… Нет, нет, Шерлок. Шерлок знает, что облегчение временное, но, к счастью, Джон и не думает останавливаться, его рука скользит ниже и между, проверяя, проникая, бережно раскрывая, и Шерлок стонет, запрокидывая голову. Джон с жадностью прикусывает кожу на его шее и зовёт: — Шерлок! Ты со мной? — Да! — Шерлок смахивает с ресниц какие-то капли. — Я люблю тебя, — тихо говорит Джон и входит. — Я в тебе. Только я. Никаких сук. В тебе только я. — Да! — Шерлока трясёт и выгибает, он ощущает каждое движение Джона и сам — сам — подаётся ему навстречу. — Джон, боже мой, Джон… Они сливаются, как две реки в одну, врастают друг в друга, переплетаясь как деревья ветвями, и Шерлоку кажется, что у них общие вены и нервы, и он впервые не падает во тьму, теряя себя окончательно, но взмывает к солнцу — и открывает глаза, встречая любящий тёплый взгляд. И шепчет: — Спасибо, Джон. * Шерлок просыпается, испуганно вздрагивая, и сильная рука, охватывающая его плечи, тут же напрягается, прижимая его ближе к горячему телу. Шерлок расслабляется, утыкается носом во впадинку между шеей и плечом Джона и глубоко вдыхает их общий запах. Саднит горло — он смутно припоминает, что кричал. Внизу живота уже начинает вновь закручиваться в тугую спираль напряжение, но Шерлок улыбается припухшими зацелованными губами. Теперь у него есть Джон. Джон в нём — и Шерлок вдруг понимает — не только физически. — Ты во мне, — говорит он. Джон сонно моргает, хочет что-то сказать, но Шерлок прижимает палец к его губам, берёт его ладонь и кладёт себе на грудь, туда, где колотится сердце. — Ты во мне. Вот здесь. Навсегда. И Шерлока затопляет счастьем, которым лучатся глаза Джона.