Тёмный свет

Полуорк на две головы выше и в полтора раза шире большого человеческого мужчины медленно шёл по утоптанной дорожке, лениво оглядываясь вокруг, рассматривая товар и время от времени проводя языком по оттопыривающему нижнюю губу клыку. Рынок рабов позволял найти кого угодно, любой расы и на любой вкус: были бы деньги. Он остановился возле заинтересовавшей его девушки и тут же из ниоткуда выскочил щуплый продавец, блестя золотозубой, по южному обычаю, улыбкой. — Бери девушку, дорогой. Очень дешево будет, выгодно очень. Полуорк недоверчиво хмыкнул, разглядывая светловолосую невольницу с диким взглядом непокорённой, и утвердительно спросил: — Полуэльф? — Продавец яростно закивал, пытаясь что-то сказать, но полуорк продолжил: — Девственна? — К сожалению, нет. Но цена на нее очень низкая, всего четыре… — Продавец еще не понял, с кем имеет дело — знаки различия на одежде полуорка показывали, что их носитель является старшим сыном вождя и наследником власти. Полуорк между тем сорвал с невольницы покрывало, обнажив худое, с проступающими ребрами тело. Девушка попыталась закрыться, но тяжёлые цепи с массивными браслетами, блокирующими магию, не дали даже слегка приподнять руки. Полуорк провел рукой с острыми ногтями по её полной груди, на плоский живот и попытался просунуть руку между ног. Шарахнувшаяся девушка зажалась, но получила легкую пощечину и молча раздвинула бедра, позволяя проникнуть чужой руке. Его палец скользнул внутрь, оцарапав нежную кожу ногтем и заставив невольницу всхлипнуть. — Двигайся. — Полуорк добавил второй палец и девушка стала послушно насаживаться на них. Вскоре мужчина почувствовал горячую влагу, помимо её воли проступившую в лоне. Удовлетворённо улыбнувшись, он кивнул, коротко бросив продавцу: — Беру. И наручи забираю. Человек вякнул было, что стоимость антимагических браслетов стоит недешево, но полуорк молча снял с пояса кошель и, не раскрывая, отдал продавцу. Тот сразу замолчал, мелко кивая и прикидывая, что даже если внутри лишь медная мелочь, стоимость самого расшитого черным морским жемчугом кошеля покроет расходы в три или даже четыре раза. Полуорк вскинул на плечо освобожденную от цепей девушку как мешок и понес её вон с рынка. Как только они пересекли границу территории рынка, магический полог, заставляющий рабов молчать и подчиняться покупателям, перестал давить на девушку и она попыталась извернуться, укусив нового хозяина за плечо. Полуорк кинул девушку на землю, её длинные волосы разметались в пыли и обнаженное белое тело тут же пошло красными полосами от ударов ремня, который хозяин снял с пояса. Дав ей пятерку ударов, полуорк присел на корточки, намотав светлые волосы на кулак и прошипев в ухо: — Еще раз решишь сбежать, попадешь к моим ребятам, и я защищать тебя не буду. Как думаешь, скольких орков ты выдержишь, прежде чем умрешь от истощения, разорванных толстыми херами внутренностей или подавившись спермой? Прикинула? Вот думай. Он повел её, не выпустив волос из кулака, заставив скулить и бежать, наклонившись, не видя дороги и зданий, а потом просто ударил по голове так, что она обмякла и потеряла сознание. Очнулась полуэльфийка от потока речной воды, внезапно окатившего обнаженное тело и заставшего врасплох. Взвыв от испуга, она подскочила и тут же увидела ухмыляющегося полуорка, разглядывающего её с каким-то расчетливым прищуром. После этого было деревянное здание, где хозяин представил её, кинув на пол, всё так же обнаженную, перед сидящим на простом деревянном сидении седым орком. Долгий спор на орочьем гортанном языке и в конце резкий взмах рукой от орка. Рабыня растолковала это как: «делай, как знаешь». Полуорк пинком заставил девушку подняться и потащил наружу, держа за тонкую цепь, продетую между наручами. — Смотри, Харгаш, это мой народ. — Полуорк обвел рукой ровные ряды маленьких деревянных домиков, — Смотри внимательно, девка. Если ты решишь выйти за порог моего дома без меня, достанешься первому, кто тебя увидит. Смотри на неё, Харгаш. Она пыталась убежать от хозяина. Полуорк подтащил девушку к небольшой толпе мужчин-орков. Те окружили раздетую эльфийку, прижатую к поленнице дров. По её щекам текли беззвучные слёзы, и огромный орк с довольным рычанием толкался между её раздвинутых ног, насилуя. Вот он на миг замер, потом вытащил из неё липкий от спермы член и сыто отвалился. По бедрам девушки потекла белесая жидкость и освободившееся место тут же занял другой орк, бесцеремонно войдя членом толщиной с человеческий кулак в несопротивляющуюся жертву. — Харгаш, — Полуорк позвал девушку и, видя, что та слишком занята ужасающим зрелищем, повторил: — Харгаш! — Рабыня вздрогнула и он продолжил: — Запомни своё имя, больше повторять не буду. Меня зовут Тургат. Твоё дело — подчиняться мне. Любой проступок, и ты на месте этой девки. Поняла? Харгаш, кусая губы, кивнула. Она пыталась не расплакаться от страха и ощущения обречённости, молча глотала ком, вновь и вновь возникающий в горле. Полуорк снова потянул её за цепь и в этот раз привёл в дом. Тургат молча расстегнул цепочку, связывающую руки, оставив браслеты и сразу нацепил тонкий металлический ошейник с короткой цепью — ровно такой длины, чтоб можно было намотать на кулак. Цепь упала на спину, холодя тело и девушка поёжилась. Для человека эльф прекрасен, а орк некрасив. Для эльфа, и даже полуэльфа, люди, а тем более орки, уродливы. И Харгаш с ужасом смотрела на раздевающегося полуорка. Обнаженный, с бугрящимися мышцами тела, он сел на деревянную кровать и позвал девушку. Когда та подошла, Тургат спросил: — Кто твой хозяин? — полуэльфийка промолчала, глядя в пол, и полуорк поймал её за цепь ошейника, заставил наклониться и ткнул лицом в пах: — соси. Укусишь, знаешь, что будет. Твердый горячий член коснулся её губ и девушка попыталась отвернуться. Зарычавший полуорк ударил её в живот, и пока она, согнувшись, хватала ртом воздух, снова притянул её к себе, запихнув член ей в рот. Девушка упиралась, пока он толкался, проникнув в горло, медленно двигаясь, а сокращающееся горло добавляло остроты ощущений и заставляло рычать от удовольствия. Бурная струя резко хлынула в горло девушки, заставив глотать, чтобы не захлебнуться, кислую, неприятную жидкость, и когда полуорк отшвырнул пленницу от себя, её стошнило на пол, до спазмов в животе и брызнувших слёз. Тургат с презрением пнул её в бок, выбив остатки воздуха и рявкнул, чтоб убрала за собой. Он ушел, оставив пленницу одну, в ошейнике с обрывком цепи, браслетах против магии и совершенно без одежды. Она оглядела комнату, зацепившись взглядом за кувшин для умывания. Бросилась туда в надежде найти воду, и, увидев блеснувшую рябь потревоженной жидкости, жадно присосалась к посудине. После этого тщательно обследовала дом, но не нашла ни одного даже самого захудалого ножика. Только кусок сухаря, который там же и сгрызла, лишь раззадорив им трехнедельное недоедание. Сунулась было к выходу, но там оказалось заперто, а окно было забрано косой решёткой. Отчаявшись, она забралась на кровать и, истощенная, почти мгновенно уснула. Разбудил Харгаш рывок, короткий полет и жесткое приземление на деревянный пол. Заявившийся полуорк спихнул пленницу с кровати, сам заняв это место. Он снова был обнажен, и член его снова стоял внушительным бревном. И снова он задал вопрос: «кто твой хозяин?», после чего грубо оттрахал её в рот, намотав цепь ошейника на руку, а второй держа за волосы. На этот раз её не вырвало — голодный желудок решил, что даже такое сойдёт за пищу и глупо этим раскидываться. Ночью она хотела подобраться к мужчине и задушить его, но, увидев массивную шею, засомневалась в успехе, а когда спящий, казалось бы, Тургат резко вскинул руку и поймал её за цепь, заставив наклониться, она совсем испугалась и упала на пол с ослабевшими ногами. — В следующий раз если незванная подберешься, шею сверну, — не открывая глаз, пообещал полуорк и выпустил цепь из рук. Так и повелось — полуорк приходил, задавал неизменный вопрос, получал в ответ молчание и, после резких толчков, кончал ей в горло. Периодически заталкивал пальцы в промежность, затем исследуя их и хмурясь. На пятый день ослабевшая и замученная пленница на вопрос «кто твой хозяин?», ответила «Тургат». Полуорк впервые услышал её голос — мелодичный, он звоном чистого ручья, неизвестно как оказавшегося в пустыне, раздался в доме, но грубому воину она показалась слишком писклявой. В этот раз она сама неумело и робко коснулась губами его члена. Не зная, как действовать, девушка просто водила губами по стволу, царапнув несколько раз зубами тонкую кожу. Другая девка давно бы получила затрещину за такую работу, но сейчас Тургат сидел, с удовольствием глядя на старающуюся Харгаш. Удовольствие было не от её губ, а от самого факта подчинения — приручается, покорилась, а значит и научится. Он вспомнил, как в одном из военных походов поймал чистокровную эльфу, как лишил её девственности, а затем отдал своим воинам. Крики и стоны раздавались всю ночь, иногда затихали — кто-то занимал её маленький рот, а иногда усиливались — орки любят брать пленниц сзади. От воспоминаний он сразу бурно кончил, и не ожидавшая этого девушка поперхнулась, пустив сперму носом. Пока она откашливалась, Тургат оделся и направился к выходу, но был остановлен отчаянным возгласом полуэльфийки: — Я покорилась. Признала тебя хозяином. Неужели ты меня и теперь не накормишь? Тут-то полуорк и растерялся. Как-то вылетело из головы, что кормить надо — всегда этим занимались бабы, но сюда бабам допуска нет, вот и осталась пленница без еды. На резкий вопрос, когда ела нормально в последний раз, она ответила, что ещё до плена. А вообще ела за два дня до того, как сюда попала. Сухая корка, тут найденная, не считается и Харгаш про неё промолчала. Тургат выругался и вышел, снова оставив девушку в одиночестве. Он принес еду. Мясной бульон, и в нём мелко накрошенное мясо. Пленница, напуганно глядя на варево, уточнила: — Мясо? — Оленина. — Эльфы не едят мяса. Только растительную пищу… Полуорк пожал плечами, буркнув «ходи голодная». Запах еды дразнил, в животе забурлило и слюни чуть не затопили глотку. Харгаш несмело подобралась к железной миске, стоящей на полу и по-собачьи наклонилась над ней. Она боялась есть мясо — олень священное животное, и большой грех его убивать… Зажмурившись, она сложила губы трубочкой и отпила бульона. Тут же шершавые ладони мужчины легли на её плечи, погладив, провели по лопаткам и позвоночнику, вниз, к мягкому. Девушка поперхнулась от неожиданности, но не смогла оторваться от еды, продолжая цедить жидкость. Когда пальцы полуорка проникли в лоно, она снова поперхнулась и на этот раз оставила миску, расставив ноги шире. Он сразу вытащил пальцы и снова обследовал их, даже понюхал и лизнул. — Сколько дней обычно у тебя идёт женская кровь? Девушка ожидала чего угодно, но не этого, поэтому ответила лишь когда Тургат повторил вопрос: — Два. Он тут же развернулся и ушёл, оставив пленницу наедине с запретной олениной. И оленина пролежала там недолго. Вечером полуорк принес устройство, похожее на седло. Отличие было — посредине был прикреплен искусно слепленный из чего-то упругого член. Он был большим. Не таким, как у самого Тургата, но тоже весьма внушительным. Мужчина смазал устройство маслом и жестом пригласил пленницу: — Давай, попрыгай на нём. Да активнее, а я посмотрю. Девушка зажалась в своем углу, не желая выходить и Тургат выволок её за цепь, толкнул к седлу и заставил встать над седлом. Когда она начала упираться, он просто пнул её под колено, заставив присесть. Жирно смазанный член резко проник в узкое лоно и полуэльфийка вскрикнула от боли. Тургат подсёк вторую ногу, девушка, потеряв опору, села, и член полностью в нее вошёл, заполняя, распирая и обжигая болью. Она попыталась встать, но мужчина давил на плечи, заставляя раз за разом насаживаться на упругое устройство. Она подвывала и плакала, вскрикивая, когда полуорк особенно резко толкал её на член. Она умоляла прекратить, но мужчина внял лишь когда она обещала сделать всё сама. Харгаш медленно села на устройство, отмечая, что боли меньше и вообще дело идёт комфортнее. Полуорк наблюдал за ней, расположившись на табурете у стола. Когда девушка освоилась, свободно скользя на члене, он разделся и уселся прямо перед ней, заставив снова взять свой член в рот. Ощущения были необычными, приятными и тут он не выдержал, с коротким рыком сдернув девушку с седла, и закинув её на кровать. Раздвинув тонкие ноги, резко вошёл в неё, ощущая горячую обволакивающую влагу, слабое сопротивление и слыша тихие всхлипы. Через несколько нетерпеливых толчков Харгаш расслабилась, шире раздвинув ноги и подавшись тазом к хозяину. Она едва слышно постанывала, когда мужчина резко входил в неё, а когда когтистая рука требовательно сжала маленькую грудь, выгнулась дугой, ахнув. Тургат не выдержал, обильно выплеснувшись в горячее нутро и тут же вышел. Девушка осталась лежать с раскрытым лоном и потёками спермы и крови. Член Тургата тоже был красным и увидевшая это девушка ужаснулась. Мужчина усмехнулся, наблюдая за её страхом: — Да не порвал я тебя. Это женская кровь, я ждал её, убедиться что ты не брюхата — черт его знает сколько членов ты обслужила, прежде чем ко мне попасть. Он заставил её вылизать свой пах от крови, спермы и собственных соков дочиста, а затем за цепь на ошейнике вытолкал её с кровати и завалился спать, оставив девушку смотреть на седло и искусственный член в потеках крови. Рабыня улеглась в своём углу, свернувшись калачиком и перед рассветом, когда Тургат проснулся, под ней было пятно крови. Он ухватил девушку за цепь и, перепуганную спросонья и кашляющую от передавленного ошейником горла, снова кинул на кровать, где грубо взял её, быстро кончив. Каждый день перед уходом он заносил с улицы ещё горячую еду, которую приносили орчихи, затем молча одевался и уходил, не обращая более на девушку внимания. Днем дверь открывалась, в неё просовывалась тёмно-коричневая рука, ставила миску с новой порцией еды на столик у входа и забирала под столиком стоящее ведро для отходов. Через пару минут рука снова появлялась в двери, ставила уже чистое ведро на место и пропадала до следующего дня. Пленница не видела, кто это был, но по ее предположениям это был чистокровный орк-мужчина — рука была большая, а крупные когти весьма неухожены, да и у Тургата кожа светлее, чем у этой руки. Вечером её кормил уже возвращавшийся полуорк, если только не пропадал где-то в очередной раз. В такие вечера рука снова появлялась и исчезала за дверью. За три месяца Харгаш отъелась, перестала дичиться и бояться хозяина. Груб был полуорк лишь когда у девушки шла женская кровь, в остальные же дни действовал осторожнее, как будто не желая навредить рабыне. Часто он не оставался на ночь и пропадал на несколько дней, а когда возвращался, от него пахло кровью, пылью и потом. Он быстро брал девушку и засыпал, пока она вычищала языком его мужское достоинство. Привыкла, смирилась, но часто было скучно, поговорить было не с кем, а на эльфийские песни, которые она тихонько пела, Тургат беззлобно ворчал. На четвертый месяц кровь не пошла. Следивший за ее циклом полуорк ждал несколько дней, придирчиво исследуя пальцами промежность и нюхая пальцы, бурчал себе что-то под нос на орочьем языке и в конце концов привел шаманку, которая подтвердила: Харгаш беременна. И все перевернулось с ног на голову: полуорк, раннее бывший спокойным и даже равнодушным, довольно улыбался, выставив свои ужасные клыки наружу, и аккуратно проводя когтями по её волосам. Растерянная Харгаш неверяще держала на животе ладонь и осторожно гладила его. Шаманка, узнав сначала не хочет ли Тургат скинуть зачатого полукровку, выдала разные травы с четкой инструкцией как что и когда заваривать, как пить и чем заедать. Мужчина наконец-то додумался кинуть ей подстилку из оленьей шкуры в углу и обрывки ткани, из которой девушка смастерила подобие нижнего белья. Каждое утро перед уходом он спрашивал о самочувствии, и даже исполнил пару желаний — притащил охапку свежескошенной травы, которую девушка засушила и использовала в качестве подушки, достал откуда-то эльфийскую флейту, (девушка понимала, откуда инструмент, гадала что стало с его прошлой владелицей и жалела её). А однажды, когда живот уже хорошо просматривался, полуорк пришел, неловко открыв дверь плечом и раскрыл сложенные лодочкой ладони. Между ними сидел совсем маленький грязный и неухоженный котенок. Девушка просила снять браслеты, но в этом хозяин был непреклонен — эльфийская магия загадка для орков, и свирепые воины её опасаются. Он перестал брать её в постель, лишь изредка заставляя вылизывать и сосать напряженный член, и тиская девушку за грудь. В одну из ночей полуорк снова отсутствовал, и девушка спала, свернувшись на его кровати. Её разбудил тяжелый грохот открывшейся двери и в лунном свете отпечатался согнувшийся силуэт. Даже в полутьме Харгаш узнала хозяина, а тот, едва передвигая ноги, вдруг со стоном рухнул на пол и свернулся, прижав ноги к животу. Испуганная девушка соскочила с кровати и зажгла свечу. В колеблющемся желтом свете ярко пахнущая железом кровь темным пятном растеклась по полу, сочась из-под зажатого рукой бока. А ещё полуорк был без одежды и из заднего отверстия сочилась кровь вперемешку с жидкостью, похожей на сперму. Мутным взглядом полуорк следил за пленницей, и когда та потянулась к его шеё, поймав цепочку с ключом от магических наручей, он из последних сил ухватил её за руку. Последним, что он услышал, были хруст ломаемой кости и женский вскрик. Затем он отключился… ...Ему казалось, что приснился дурной сон, где пятеро орков поймали его, в быстрой схватке одолев численностью, пустили по кругу и напоследок всадили по самую рукоять кинжал в бок. И не страшен кинжал, страшнее — пассивная роль во внезапной групповухе. И нет ничего позорнее её для орочьего племени, и мужчин, в этом замеченных, без скидок на титулы и род, привязывали на главной дороге, и любой мог взять такого орка сзади. Для рода Тургата это было бы крахом всего — единственный сын и наследник вождя, продолжатель рода… Полуорк встряхнулся, унимая нервную дрожь и только потом заметил спящую на полу девушку. Она лежала на боку, поджав ноги к большому животу и прижимала к себе посиневшую руку, явно сломанную, а наручи лежали на столе рядом с ключом от них. Боясь увидеть то, что должно быть, Тургат откинул одеяло, покосившись на раненный вчера бок, не нашел даже шрама и тут же сунул руку себе под задницу, пощупав пальцем проход. Он помнил горящее жжение и боль, но сейчас их не было, и, кажется, даже следов нет. Он опустил ноги на пол и легко ткнул носком в полуэльфийку. Сонная, хмурая и опустошенная, девушка села на пол перед хозяином и он задал мучавший вопрос. — Что вчера было? Полуэльфийка посмотрела ему прямо в глаза и тихо сказала: — Ты пришел умирающий. Я сняла браслеты и заживила рану. — Она явно смутилась, продолжив: — И сзади тоже… Не знаю, как у вас к этому относятся, но подумала, что если лечить, то всё сразу. Ты мне руку сломал, я не смогла назад браслеты надеть. Прости, я не специально. Она подползла на коленях к сидящему полуорку и уткнулась лицом ему в пах, горячий язык коснулся члена, но после ночных приключений тот не был готов к продолжению и полуорк отстранил её: — Почему себя не залечила? — Эльфы лечат, отдавая свою жизненную энергию. Себя так не излечить. Только других. — Она поморщилась, глядя на руку и Тургат пообещал привести шаманку. Шаманка наворчала на Тургата, даже стукнув по голове, но быстро убрала боль перелома какими-то травами и заговорами, а потом каждый день приходила наблюдать за состоянием беременной девушки, щупала живот, опасаясь выкидыша и поражалась быстрой регенерации — спустя десять дней перелом зарос, оставив лишь багровый синяк, да и синяк прошел без следа еще через два дня. Харгаш не знала, что полуорк нашел каждого, кто участвовал в заговоре против него, каждого кастрировал подчистую, заставив съесть свои органы, а затем живьем вспорол животы, повесив орков на собственных кишках. После того, как Тургат поймал последнего заговорщика, он подошёл к девушке и впервые за долгие месяцы поцеловал её. В лоб, и едва коснувшись губами кожи, но поцеловал. Не ожидавшая этого девушка внезапно прижалась к нему, спрятав лицо где-то у его подмышки и долго стояла так, пока полуорк неловко приобнял её за плечи. После он отстранился и, смущенный, сбежал из дома. Браслеты лежали на столе, невостребованные и забытые, полуорк не приходил уже семь суток, а Харгаш однажды перед рассветом почувствовала резкое сокращение в животе, болью отдавшееся в поясницу. Она поняла, что роды начинаются, запаниковала и попыталась выйти. Дверь, конечно же, была заперта, но на стук открылась и знакомая рука отмахнулась от пленницы, собираясь снова закрыть дверь, но девушка криком предупредила о схватках. Рука замерла, а затем всё-таки закрыла дверь. Когда шаманка пришла, воды у полуэльфийки уже отошли, и непрекращающаяся боль черными вспышками мутила сознание. Орчиха ругалась и громко топала по комнате, открывала дверь и что-то в неё кричала, снова топала по комнате и забирала то, что просила, когда дверь в очередной раз открывалась. Мгновения слились в дни, а минуты в вечность. Непрекращающаяся боль гасила зрение, оставляя узкий тоннель видимости и огненный холод владел телом. В конце концов полуэльфийка ощутила, как плод покинул её нутро, облегчение нахлынуло резкой волной и перед тем, как потерять сознание, она услышала тихий писк новорожденного. Очнулась она быстро, солнце ещё не закатилось и розовыми лучами освещало стену над головой пленницы. Потолок плавал цветными вспышками, девушку замутило и она резко села. Первым, что увидела, была сидящая гора коричневых мышц. — Кто ты? Где мой ребёнок? Гора мышц вздрогнула и орк повернулся к ней: — Я Тургат. Его нет. — Мой хозяин — полуорк, а ты орк. — Девушка замолчала, а потом до нее стал доходить смысл сказанного орком. Она кричала, плакала и пыталась его бить маленькими кулачками, даже забыв об изменениях. Орк молча терпел истерику, пытаясь обнять и тем самым заблокировать её руки. Она быстро выдохлась и сдалась, оказавшись в его руках. Девушка тихо плакала, вздрагивая и орк заговорил: — Это было нужно. Я был полуорком, и наследником власти вождя. Но мой народ не совсем принимал меня из-за человечьей крови, а других наследников у моего отца не было. Это долгая история. Если вкратце: моя мать умерла от кровопотери, рожая меня, и после этого отец не стал искать другую женщину. Я долго отсутствовал, у нас была попытка переворота и отца убили. И меня бы убили, да ты вовремя родила и ребенок своей жизнью забрал человечью кровь и твою и мою. Магия древних королей. Если не заметила, ты тоже изменилась. Теперь я вождь. Я к тебе привязался. Нет, не люблю, ты слишком другая, но если захочешь, станешь моей женщиной перед всем племенем. У тебя будет бесспорная власть над женщинами, кроме шаманок, веское слово в совете и любое желание я попытаюсь исполнить. После каждой фразы девушка всё больше каменела, а когда орк закончил, тихо проговорила: — Ты всё знал. Всё знал. И не сказал. Орк ещё долго оправдывался, но эльфийка печально проговорила: — Просто мнение рабыни тебя не интересовало, признай уже это. — И после угрюмого кивка надолго замолчала, уставившись в густеющие сумерки за окном. В самый темный час ночи она прикрыла глаза и обратилась к орку: — Ты вождь теперь. У меня есть желание, даже два. Мужчина разлепил глаза и сонно уставился на что-то придумавшую девушку: — Ну? — Я хочу чтобы ты отомстил работорговцам и отпустил меня. Черные орки поймали меня и ещё трех эльфиек, когда мы пытались вылечить подстреленного единорога. Одну из них я видела в тот день, когда ты меня привёл. Твои воины её насиловали. Отомсти за нас и отпусти. Вот две просьбы. Орк задумался. С одной стороны, потакать прихотям рабыни последнее дело, с другой — он ей должен, и не мало, а с третьей — оркам пора размяться, да окончательно принять своего вождя, и лучший способ это сделать — война. Он знал, кто захватил девушку. В их краях этим занимались только люди и одно племя орков. Злобные, мелкие, с черной кожей и обломанными клыками, они были изгоями среди орочьих кланов. Их не трогали, с ними торговали, но презирали и не выдавали за них своих женщин, дополнительно презирая за постоянное кровосмешение. На древнем поле боя в яркий полдень орк взял её перед всем своим войском, даря защиту мужа и обещая зачать наследников. Она впервые получила оргазм на том поле, под взглядами тысяч мужчин, жадно следивших за каждым её движением, мягкими губами, водившими по стволу члена и за пальцами орка, проникающими в её лоно. Они смотрели, как их вождь замер, с рычанием кончая в эльфийку, и приветственные возгласы одобрения спугнули всех птиц в окрестностях. Дальше уже вождь и эльфийка наблюдали, как воины спешно обнажаются, и среди них оказалось много женщин. Не разбирая, кто с кем, орки хватали первого попавшегося и без прелюдий начинали любить друг друга. Мужчин всё же было больше и вскоре на поле образовались группы из нескольких мужчин и одной женщины. Эльфийке не нравилось, но орк величественно сидел на своём жеребце и ничего не оставалось, как вскарабкаться на свою конягу и наблюдать за оргией. Вождь, не глядя на жену, буркнул: — Примета хорошая перед войной. Больше траха, больше добычи будет. А даже если и не будет, то многие бабы залетят. А это будущие воины. Через два полнолуния мужчины и орчихи, которые не понесли после оргии, вышли в поход, и эльфийка, звеня железными браслетами замужества, ехала рядом с вождём. Волны. Коричневые волны налетали на черные, чтобы тут же откинуться назад и снова налететь с глухим рёвом. Белая сталь скимитаров хрустко вгрызалась в бронзу топоров, сминая её. Кровавые ручьи журчали на жирной земле, огибая отрубленные, дергающиеся руки, головы и орочьи тела. Вождь вбивался в самую гущу схватки, упиваясь утоленной жаждой крови и смерти. Он не замечал сукровицы, вяло сочащейся из пустяковых царапин и с любовной заботой сжимал в руке рукоять верного меча. Коричневая волна затопила черную, поглощая буруны бугрящихся мышцами тел, и когда орки ворвались в поселение работорговцев, бой закончился сам. Невредимая эльфийка подъехала на своем коне к вождю и, развернув молодого жеребца, встала рядом с мужем. Воины приводили захваченных работорговцев, женщин, детей, и оставшихся в живых воинов. Черное море после битвы превратилось в серое от страха озеро, некоторые плакали, просили пощады и валялись в ногах победителей. Таких убивали сразу, отрубив ноги и руки, оставив вопить от боли и истекать кровью. И когда пленники притихли, а новых перестали приводить, вождь обратился к эльфийке: — Ищи своих пленителей, думаю, они живы: их охотники за рабами обычно не воюют, отсиживаясь за стенами дома. Жеребец понес девушку вдоль серого озера, и тонкий палец трижды указал на пленников. Их тут же выволокли пинками, бросив на землю перед копытами её коня. Мутная ненависть затопила сознание и эльфийка хотела затоптать врагов копытами коня. Остановилась, передумав, выпрямилась в седле, с презрением глядя на страшащихся пленников: — Вы, жалкие работорговцы, умеющие лишь захватывать и унижать слабых. Не думали, что месть может постучаться в ваши ворота… — Она послала ментальный приказ своему коню и тот с громким ржанием вскинулся на дыбы, молотя воздух тяжелыми копытами. Мощь животного напугала черных орков, и когда девушка успокоила коня, один из них выкрикнул: — Кто ты? У нашего племени хорошая память на лица, но тебя мы не знаем. Тихий гул согласия рябью прошелся по серому озеру и девушка вновь вскинула коня на дыбы: — Месть пришла в ваш дом! От всех украденных, всех униженных и проданных. Тургат! Я хочу, чтоб этих троих взяли твои лучшие воины, я хочу слышать крики, чтобы их нетронутые зады были жестоко порваны, а гениталии вырваны и сожраны псами! Хочу, чтобы потом их кожу содрали живьем, и окунули в соль! И чтобы после этого каждого привели ко мне. Тургату не понравился командный тон эльфийки, но идея с такой казнью заинтересовала, только были сомнения, выживут ли пленники после снятия кожи… Но когда эльфийка, сорвав свадебные браслеты, вскинула руки и те осветились зеленой магией, он понял — выживут, и даже будут в сознании. И им будет очень больно. И стало, как захотела эльфийка. На глазах у всех пленников раздели, разорвав одежду, и самые крупные орки Тургата вынули свои готовые члены. Вой поднялся над главной площадью поселения, униженные черные орки ругались и пытались отбиться, но когда их заковали в рабские колодки, ограничив сопротивление и член врывался внутрь, сделав несколько движений туда и назад, все трое, как один, обмякали обречённо и сопротивляться перестали, лишь рыча от боли. Первая тройка орков кончила быстро, отошла и взглядам открылись черные задницы с покрасневшими, слегка раскрытыми кругляшами отверстия. Вторая тройка тут же приступила к делу, так же быстро кончила и вновь показались дыры с уже начинающей течь спермой. Это продолжалось долго, кажется, через троицу пленников прошло все войско Тургата, а эльфийка всё не останавливала, жадно глядя за представлением. И лишь когда Тургат тихо сказал ей «хватит», она махнула рукой в сторону палача. Одного пленника освободили от колодок и он встал враскорячку с потухшим взглядом и пролегшей под носом складкой боли. — Как мало нужно, чтобы вас сломить, — с презрением фыркнула эльфийка и вождь внутренне возмутился, вспомнив своё унижение. Палач тем временем уже приступил к своей работе, распяв воющих орков между деревянными столбами, предназначенными для рабов. Орки привели голодных охотничьих псов работорговцев и те без раздумий вырвали пленникам члены вместе с яйцами. Визг и рев оглушил всех, кто был на площади, а тонкий и острый, похожий на бритву нож палача взрезал спину первого работорговца и алое мясо показалось наружу. Эльфийка вскинула руки, её ладони ярко засветились зеленым и хлынувшая было кровь остановилась, нехотя возвращаясь в надрезанные сосуды, эльфийка нетерпеливо поторопила палача и тот живо продолжил снимать с пленника кожу. Длинные черные полосы летели на землю, на их месте оставались обкромсанные куски мяса, сокрашающиеся мышцы, а кое-где видно было белеющие кости. Вой боли и проклятия летели в эльфийку. Её ноздри раздувались, ловя запах сырого мяса, а глаза жадно следили за каждым надрезом палача. Когда все трое были лишены кожи, несколько воинов принесли бочонки с солью, найденной в погребах черных орков. Её высыпали прямо на лоскутья кожи, валяющейся на земле так, что получилась внушительная куча по пояс орку, и палач отстегнул пленников от столбов. Обессиленные, они рухнули в эту кучу и соль тут же кислотой въелась в сплошную рану тела. Они катались в куче, пытаясь выбраться, и соль находила всё новые и новые нетронутые участки тела. Рев перешел на хрип, проклятия в мольбы о пощаде. Девушка со всё еще светящимися руками, удерживающими кровь и сознание в телах пытаемых, спрыгнула с коня и подошла к своим пленникам, всё еще барахтающимся в соли: — Вытащить их. И дайте мне. Палач за волосы вытащил одного за другим торговцев и кинул их к её ногам. Они корчились и сипели от боли, катаясь на чистой земле, прижимая ладони к просоленому мясу и тут же их отдергивая. Девушка молча смотрела на их агонию, а тишина сотен воинов и проигравших черных орков за её спиной была ошеломляюще полной. В конце концов ей надоело и, сжав кулаки, эльфийка заставила свечение погаснуть. Магия затихла, прекратив поддерживать жизнь пленников, кровь сразу мощными фонтанами хлынула из всех подрезанных вен и с головы до ног окропила эльфийку. Она вскинула руки в торжествующем крике и ясное до этого момента небо почернело, из тел замученных орков сизыми сгустками тумана вышла жизнь и под первый раскат грома втянулась в эльфийку. В небе ураганом взревела непогода, и казалось, что сама Тьма торжествует победу. Эльфийка повернулась к замершему Тургату, в её глазах были огненные всполохи, меняющиеся тьмой и орк содрогнулся, неловко слез с коня и припал на одно колено: — Госпожа, не обращай на нас свой гнев. Девушка вздрогнула, глядя на орка и сразу бросилась к своему коню, взлетев в седло и тут же пустившись в бегство. Полуорк встал, чувствуя, что сердце готово выскочить из груди. В его голове эхом всплывали древние слова: «И придет в мир тьма в светлом обличье. Напитается земля кровью разумных, и перестанет её принимать. Затопят мир багровые реки, и утонет в них всё живое, если не остановит тьму человек, рожденный от союза орка и эльфа. И будет это концом времён». Вождь снова содрогнулся. Как смог проморгать изменения её души? Как не заметил тьму в её взгляде? Девушка уже была далеко, и хотевший было догнать её Тургат испугался и передумал. Ближайший советник подошел к нему и тихо проговорил: — Тоже вспомнил пророчество? Вот несуразным ведь было, и человек рожденный от орка и эльфийки бредом казался… А вон оно как вышло… Тургат кивнул: — По крайней мере, сына живым оставить додумались. Теперь вся надежда на него. — Он повернулся к воинам и приказал: — Домой! Добычу не берем, нужно быстрее вернуться, охранять ребенка…