Шанс

Гоша открыл глаза. Яркий свет лампы и белый потолок слепят его. Во рту все еще чувствуется металлический привкус крови вперемешку с каким-то противным лекарством.  — Где я? Что со мной? — оглядывается по сторонам Гоша. Он не сразу понял, что все еще находится в этом мире. Он видит перед собой белый потолок и стены огуречного цвета. Возле кровати стоит капельница, лекарство из которой плавно перетекает через катетер в его вену. Он пытается нащупать рану рукой и чувствует бинты, компрессы и пластыри. Он жив. Наверное. Гоша пытается сложить паззл в своей голове. Как его отец смог взять деньги из банковской ячейки без участия остальных? Как он вообще мог подстроить смерть своего сослуживца? И почему, если хотел убить дядю Валеру, то сам же его изначально к нему отправил? Почему не к бабушке, например? Паззл складывается тяжело. Да и, наверное, нет уже в этом смысла. Потому что отца его уже нет. Паренька охватывает боль. Нет, не от ранения. Та самая, от которой болит все изнутри. Голова раскалывается, в грудной клетке тяжелый камень, а по коже мороз. Боль предательства. Его подставил единственный родной человек. Отец. Который был для Гоши незыблемым авторитетом. Человек, который требовал от своего сына четкого соблюдения правил, чтобы вырастить из него настоящего мужика. Который много говорил о верности Родине, семье и, в итоге, предал своих же друзей, сослуживцев. Убил одного из них, отдал приказ убить второго, отдал приказ убить ни в чем не повинную Олю. Пальцы сжимаются в кулак. Помимо души начинает болеть еще и рана.  — Папа, зачем? Зачем это все? Неужели нельзя было поделить эти деньги поровну? Все равно же полляма долларов — это большие деньги. Тебе их что, не хватило бы? Зачем ты так… Кому ты лучше сделал? Себе? Или мне? — бормотал про себя Гоша, пытаясь остановить накатившие на глаза слезы. На душе паршиво. От подставы отца, от его лицемерия… И от осознания одиночества. Теперь он остался совсем один. Мама умерла давно, много лет назад. Вчера на его глазах был застрелен дядя Валера, который успел стать для него родным. А сегодня утром его родной отец… Перестреляли друг друга с Зимой. Шустров перебирает в своем сознании образы тех людей, которые у него еще остались. Сразу же в голову приходит Цыпа. Потом Тим и Жук. И череда воспоминаний, связанных с ними: от банальных игр в футбол до стрелы с южанами. Вот эти люди, которые его еще ни разу не предавали.  — Братаны… зря я вам все раньше не рассказал… Дальше всплывает кратковременный образ Оли, обрывки каких-то воспоминаний, связанных с ней, с дядей Валерой… потом тот невероятно крутой день на шашлыках и Лиза. Такая загадочная, дерзкая и невероятно красивая. Гоше так хочется вернуться в тот день, где были шашлыки, вино, природа, дядя Валера, еще живой, с Леликом и Лиза, сыгравшая роль его девушки. Он помнит тепло, исходящее из ее рук. Это был всего лишь один день. Гоша возвращается в реальность. Он понимает, что у него с ней, как сказала Лиза, без вариантов. К тому же на него обидится его лучший друг, Цыпа. А Гоша слишком ценил дружбу. Для Гоши друзья — это все. Это огромная часть его мира, где он не исполняет приказы, а просто живет. Мир, где он настоящий. И для него предать друзей в любом смысле этого слова — значит, совершить невообразимую подлость. Это проступок, который не заслуживает прощения. Такова Гошина система ценностей. Во многом привитая донельзя «правильным» отцом. И так парадоксально, что в то утро его понятия пошли вразрез с понятиями отца. Что никакое кровное родство не смогло оказаться превыше Гошиных моральных убеждений. Именно потому он и кинулся спасать Оле жизнь, рискуя своей. Гошин отец пытался воспитать в своем сыне настоящего мужчину. И у него это получилось как нельзя лучше.

***

Лиза приезжает в больницу и заходит в дамскую комнату. Убедившись, что никого нет, она снимает с себя парик и прячет его в сумку. Без парика ее будет не узнать. Гордеева подходит к умывальнику и пытается водой смыть с себя косметику по максимуму. Она трет салфетками глаза, смывая черные разводы от туши и теней. Раковина окрашивается в черный. А затем в красный, ведь Лиза продолжила смывать с себя ярко-красную помаду. Вода выключается. Лиза смотрит на себя в зеркало. От прежней роковой и манерной девицы не осталось и следа. Вот она настоящая. Двадцатилетняя девочка Лиза. Маленькая, напуганная девочка, которая ослушалась маму и влезла во взрослые дела. Ей уже не хотелось быть крутой писательницей, сценаристкой и актрисой. Ей надо сейчас молиться, чтобы ее младший брат ни во что не влип в очередной раз и бросил наркотики. Ей надо молиться, чтобы никто не пробрался к ним с Гошей в больницу и не убил их обоих. Даже, если она не верит в Бога. Лиза поднимается к отделению травматологии, где лежит Гоша. Проходя на сестринский пост, видит там Жанну.  — Ну наконец-то! Я уже по тебе соскучилась, — ухмыльнувшись, сказала Жанна и провела рукой по бедру девушки.  — Да отстань ты от меня! Шустров Георгий в какой палате? — откинув руку медсестры, спросила Лиза.  — В восьмой. Только он спит сейчас. Я ему укол сделала недавно.  — Он приходил в сознание?  — Ну да, — ответила Жанна и усмехнулась, — такой милый мальчик, толком в себя придти еще не успел, а тебя все звал. Бормотал про себя, что ему срочно надо найти Лизу, — она внимательно наблюдала за реакцией своей подружки, но Лиза почему-то не бесилась и вообще старалась не обращать на нее внимание.  — Слушай, Жанна, можно я в больнице переночую. У него в палате, хорошо? — попросила Лиза.  — Неужели ты так сильно хочешь его трахнуть, что не дашь парню передохнуть спокойно?! Он толком в себя еще не пришел, а моя похотливая девочка уже готова с ним ночь проводить, — провоцировала Жанна.  — Я просто хочу побыть с ним, — не реагируя на провокации, тихо ответила Лиза. Она вообще не хотела сейчас видеть ее и слышать.  — Ну только в восемь утра, когда другая медсестра придет, смойся на час-полтора, пока обход будет и процедуры там всякие, а так ладно, оставайся, — дала добро Жанна, с удивлением наблюдая за своей подружкой.  — Спасибо. И еще: если вдруг кто-то посторонний, ну, кроме меня или брата с друзьями, которых ты видела, будет спрашивать про Гошу, никому ничего не говори. Так надо.  — Ну ладно… — соглашается удивленная медсестра. Лиза отходит от поста и быстро находит нужную палату. Войдя в нее, она видит перед собой бледного Гошу, который потерял много крови и сил. У Гордеевой подступает ком к горлу. Она подходит ближе к нему и дотрагивается губами до его лба. Теплый. Живой. Она вздыхает с облегчением. Ей не хочется разрушать его сон, поэтому она решила дождаться, когда он очнется и тогда спокойно обо всем поговорить. Даже не смотря на то, что в любую минуту в больницу может заявиться Гошин отец или Зима. Ее решение ехать в больницу было лишено всякой логики, и Лиза, в общем-то, это понимала. Ведь если ей хочется остаться в живых, ей надо не в больницу ехать, а спрятаться где-нибудь. У той же Жанны, например. Или вообще, взять деньги с ячейки и уехать подальше из города. Или даже из страны. Потому что по логике вещей чувство смертельного страха, зародившееся в ней сегодня, должно было включить инстинкт самосохранения. Но что-то внутри нее оказывается сильнее и заставляет ее находиться рядом с Гошей. Желание помочь? Лиза вполне себе альтруистична, но не до такой же степени. Желание чувствовать себя супергероиней, у которой все под контролем? Возможно. Потому что вся эта история с Гошей и деньгами придает ей чувство воодушевления и стимулирует ее к действиям. Рядом с ним она не чувствует страх, который так мешает ей трезво мыслить. Лиза переводит взгляд на спящего Гошу. Ну вот кто он ей? Друг ее младшего брата, семнадцатилетний подросток. Кто еще? Хранитель большой и страшной тайны. Их общей тайны, которая объединила их. Обладатель крупной суммы денег. Лиза слукавит, если вдруг скажет, что ни в коем разе не собирается претендовать на эти деньги. Ведь именно для этого она ему помогает, разве нет? Или нет… К ней приходит осознание того, что деньги для нее — скорее приятный бонус, чем основная причина того, почему она так тесно общается с Гошей. Еще для нее куда больше важна та самая интересная история этих денег. Их с Гошей история. Лиза берет из сумочки свой планшет и начинает увлеченно набирать новую главу своей книги, которая ну просто обязана стать бестселлером.