До столкновения с судьбой

Кларк часами изучает историю болезни Беллами, но с каждым сделанным для себя открытием понимает, что шансов на полное выздоровление нет. Она цепляется за любую загвоздку, словно утопающий за соломинку, не спит ночами, поглощая кофе и энергетики. Она не виделась с Беллами несколько дней и хочет послать к черту свою гордость, поехать к Блейкам и поговорить с ним, убедиться, что он ещё жив, возможно, как-то попытаться провести осмотр и понаблюдать за ним. Но каждый раз находит причину, чтобы не делать этого. Под утро Кларк засыпает, но ее будит звонок мобильного. Это Финн. Кларк давно не общалась с ним и даже не знает, стоит ли отвечать. — Привет, — все же решив, что давно не в детском садике, произносит она. — Привет, принцесса… Дальше Кларк не слышит. Это слово — принцесса — словно зажигает внутри какую-то лампочку, встряхивает и побуждает к действию. Кларк отключает телефон, быстро приводит себя в порядок, выпивает пару таблеток кофеина и мчится к машине. Она останавливается недалеко от дома Блейков, пытаясь заставить себя повернуть назад. Но ничего не выходит. Чертыхнувшись и отругав себя за то, что так зацепилась за этого настырного самовлюбленного придурка, который даже не попытался извиниться и позвать ее обратно, Кларк приближается к дому и поднимается на крыльцо. Она звонит в дверь и встречается на пороге с Октавией. — Привет, — щурится та, расправляя свою прическу. — Как думаешь, в таком платье на свидание можно пойти? — Октавия крутится, и Кларк обращает внимание на темно-синее платьице из шелка, красиво струящееся по фигуре девушки, но слишком короткое. — Можно, если ты хочешь, чтобы свидание перешло во что-то большее, чем просто прогулки за ручку и… Договорить Кларк не успевает, потому что Октавия прыгает на месте и хлопает в ладоши. Она действительно хочет соблазнить своего ухажера. Кларк кивает и улыбается уголками губ. — Аврора дома? — спрашивает Кларк на всякий случай. — Эм, нет… Мамы нет. Она ушла несколько часов назад и должна вернуться, вроде бы, скоро… С Беллом сидеть некому. Ты к нему? Кларк кивает. Октавия жестом предлагает ей зайти и когда закрывает дверь, то прислоняется к стене и испытующе глядит, словно изучает мотивы Кларк. — Слушай, после твоего ухода тогда… Беллами сам не свой, он злится на всех, закрывается и никого не подпускает. К слову, он снова оброс этой отвратительной щетиной и… Может, ты заставишь его побриться? Кларк кивает, и когда Октавия скрывается в своей комнате, идет к спальне Беллами. Некоторое время простояв у дверей, она решает не стучать и поворачивает ручку. Даже если бы было заперто, у Кларк в сумочке есть ключи. Но к ее удивлению, дверь поддается легко. — Привет! — слышит сухое приветствие Кларк и улыбается. Беллами ждал ее. — Привет! Я думала, ты позвонишь и позовешь меня обратно, — пожимает плечами Кларк, пусть собеседник не видит ее, устремив взгляд в окно. — Для чего? — спрашивает Беллами так же сухо, как и начал разговор. — Для того, чтобы не быть одному. Хочешь сказать, что занудство доставляет тебе радость? — Кларк закатывает глаза. — Кларк… — Не надо жалеть себя, Беллами, — перебивает Кларк. — Ты пытался сделать что-то, чтобы принять себя таким и попробовать научиться жить? — Это не жизнь, я калека. Беллами отворачивает кресло и снова смотрит в окно. На мгновение Кларк закрывает рот, чтобы подобрать подходящие слова. — Мы все калеки, Беллами. У кого-то отклонения одни, у кого-то другие. Нет совершенного человека. Не бывает такого. Я хочу, чтобы ты дал мне месяц. Если я не смогу доказать тебе, что нормальная жизнь возможна, то ты волен делать что хочешь. Беллами снова поворачивается и пристально смотрит на Кларк. Взгляды пересекаются на несколько минут, тянущихся так долго, что напряжение начинает нарастать, и его практически можно пощупать. — Ладно, — Беллами кивает, а Кларк облегченно выдыхает. — Тогда с этого дня начинается новая жизнь, Беллами. И в первую очередь мы сбреем твою щетину, — ухмыляется Кларк. Когда она выходит на едва гнущихся ногах в коридор, то чувствует, как Беллами прожигает спину взглядом. Он не стал задавать лишние вопросы и давить. Он согласился дать обоим шанс. И Кларк обещает себе, что не упустит возможность заставить человека снова полюбить жизнь.

***

Беллами злится. Когда Кларк заходит в его комнату, то чувствует его злость, пропускает через себя и выдыхает, словно ее легкие заполнились ядом. Она присаживается в кресло и щурится. Такие сильные эмоции Беллами никогда не проявлял, что заставляет задуматься над случившимся. — Может, расскажешь мне, что стряслось? — спрашивает Кларк и смотрит на хмурого Беллами. — Октавия… Я говорил этому ублюдку больше не приближаться к ней, но она снова вернулась к нему. Я знал, что это ничем хорошим не закончится. — Что случилось с Октавией? Кларк сразу поняла, что сестра Беллами взбалмошная девушка, которая пытается доказать, что выросла и не нуждается в опеке, но она была похожа на адекватного человека. — Этот ублюдок Атом изнасиловал ее и бросил. Я свернул бы ему шею, если бы только мог сделать хоть что-то. Видишь, Кларк, я беспомощное ничтожество, которое не может защитить честь родной сестры. Кларк хмурится, ей нужно время, чтобы подобрать слова, потому что раньше ей не приходилось утешать близких. Внутри все закипает от возмущения, но Кларк не хочет никого обидеть, поэтому не решается сказать, что, надев коротенькое платье на свидание, сестра Беллами сама спровоцировала парня, чтобы изнасиловал ее. Когда Октавия влетает в комнату, Кларк поднимается на ноги. Сейчас Блейк младшая напоминает голодную фурию, желающую терзать все, что попадется на ее пути. Кларк кажется, что ей придется встать между братом и сестрой, поэтому она решает контролировать ситуацию, но держится немного в стороне. — Что ты ему наговорил? — шипит Октавия. — Я знаю, ты звонил Атому! Что ты ему наговорил? Он сказал, что у меня вся семейка шизанутая, и чтобы я поблагодарила братца! Что? — Октавия склоняется и кричит прямо в лицо Беллами. Кларк становится больно, но она не вмешивается, потому что понимает, как важна для Беллами его сестра. — Октавия, он сам сказал, что ты ему не нужна. — Сам? Ты придурок, Беллами! Тебя никто не просил вмешиваться! Ты чертов инвалид, который портит нам всем жизни! Октавия резко отстраняется от Беллами. Кларк видит, как в его взгляде разрастается пустота от услышанных слов. На мгновение появляется желание придушить Октавию на месте, но Кларк из последних сил держится. Она сглатывает и продолжает наблюдать за ссорой брата и сестры. — Знаешь, о чем я мечтаю? Нет? Чтобы ты сдох! — кричит Октавия. Кларк не может стерпеть последние слова. Несмотря на то, что Октавия Блейк — дочь женщины, которая может выставить Кларк и запретить появляться в доме, она делает шаг вперед и отвешивает девушке звонкую пощечину, чтобы привести в себя. Октавия щурится, но ничего не говорит, просто резко уходит и громко хлопает дверью. Кларк смотрит на Беллами, который пытается сдерживать чувства, рвущиеся наружу из последних сил. — Не следовало так делать, Кларк, — сдавленным голосом произносит Беллами. — Она не должна была так говорить. Твоя сестра разгневана, — пытается извиниться за Октавию Кларк. — Нет, она сказала все верно. Я калека, который никому не нужен. Никчемный человек, портящий жизни своим близким. Когда я умру, всем станет лучше. — Никому лучше не станет! — кричит Кларк и приближается к Беллами. — Твоя мать умрет от горя. Сестра будет всю свою жизнь жалеть об этой ссоре. А я… Я… — Что ты? Беллами задает вопросы, которые буквально заставляют признаться в своих чувствах, но Кларк не уверена в них. Она даже не знает, что за влечение испытывает к Блейку и почему так сильно боится потерять его. — Ну, Кларк, договаривай! Что ты? — К черту тебя, Беллами Блейк! — произносит Кларк и наклоняется, целуя Беллами. Наверное, сейчас неподходящий момент, но Кларк наплевать, потому что она хотела это сделать с того самого момента, как оказалась на коленях Беллами, как была близка к нему. Она хотела снова прикоснуться и понять, что с ней происходит. И сейчас она осознает, что запуталась еще сильнее. Она жаждет этих прикосновений, больше не хочет быть одна. С Найлой Кларк могла расслабиться, с Финном даже поцелуи были пресными, а с Беллами… Кларк начинает казаться, что она попала в сказку. Чувствуя, как движения губ партнера становятся жадными, Кларк буквально сходит с ума. Она садится к нему на колени и запускает пальцы в волосы, заставляя чуть наклонить голову. Когда их языки встречаются, внутри все вспыхивает от желания. Кларк сгорает и ощущает, что Беллами тоже возбужден. Она понимает, если поцелуй не разорвать, то он может перерасти в нечто большее, но потом Беллами будет жалеть, ведь он только что поссорился с сестрой, и все должно было произойти как-то иначе, поэтому Кларк разрывает поцелуй и встает на ноги. Голова кружится, а по телу расползается сладостная истома. Кларк смотрит в глаза Беллами и понимает, что он растерян. — Только попробуй сказать, что тебе не понравилось, — шепчет Кларк и кивает на штаны, где отчетливо видно возбуждение Блейка. Кларк берет на заметку, что Беллами возбудился. Для квадралептиков это крайняя редкость. Кроме того, она отчетливо помнит, как у него пошевелилась рука. Однажды. — Кларк, все это как-то неправильно, — произносит Беллами. — Я не смогу сделать тебя счастливой. Я даже за пределы дома выбраться не могу. Ты видела, что со мной произошло в прошлый раз, когда я оказался на улице. Кроме того, ты заслуживаешь лучшего. — Давай только обойдемся без этих соплей, Беллами. Я вижу, что небезразлична тебе. Откажись от услуг Дигнитас. Ради меня! Ради нашего будущего, которое может быть реальным, если ты дашь шанс. — Тебе заплатила моя мать? — обрывает Беллами. Слова бьют сильнее холста. Беллами топчет чувства девушки, влюбленной в него, обтирает о них ноги и продолжает смотреть на нее так, словно ничего не произошло. Он будто бы вымещает на Кларк свою обиду за ссору с Октавией. — У тебя не получится избавиться от меня таким образом. Я не из тех, кого можно купить, Беллами. Я Кларк Гриффин, дочь одного из учредителей крупнейшего в городе медицинского центра, у меня нет нужды в деньгах, если ты действительно думаешь, что я могла повестись на предложение твоей матери соблазнить тебя. — Прости. Вероятно, Беллами понимает свою ошибку, и Кларк радуется, что она смогла заставить самовлюбленного зануду извиниться. Она почти забывает те слова, брошенные Беллами, и смотрит на него взглядом кота из Шрека. — Ты откажешься от услуг Дигнитас? — повторяет свою просьбу. — Прости, Кларк, но нет… Я дал тебе месяц, но думаю, что это слишком много. Мне предложили провести все гораздо быстрее, поэтому через две недели я улечу в Швейцарию и навсегда засну. Внутри Кларк все леденеет от страха. Она злится на Беллами и хочет больно стукнуть его, но сил нет. Стискивая зубы, она пытается сдержать слезы, но ничего не выходит, и одна все-таки скатывается по щеке. — Не надо, Кларк, когда меня не станет, ты поймешь, что так будет лучше для нас обоих. — Тогда будь эти две недели моим! — шепчет Кларк и обхватывает себя руками. — Давай уедем куда-нибудь и проведем эти две недели на берегу моря? Беллами поджимает губы и думает, а Кларк ждет. Она хочет провести с ним эти две недели, если переубедить отказаться от медикаментозной смерти не удастся. Хочет заставить жить полноценной счастливой жизнью, чтобы если он и уйдет из этого мира, то только с улыбкой на лице.