lifedeath

      Показавшийся из дверей красивый простор школьного двора, радовал глаза всем замученным ученикам, говоря о том, что теперь они могут снять с себя свои скучные костюмы, которые теснили в движениях, и бежать от этого места, от суровых и дотошных преподавателей, как можно дальше. Спокойно идя среди безумной толпы и восторженного гомона, рвущейся на свободу, Чимин думал, что теперь может со спокойной душой отдохнуть и забросить на время нудную зубрёжку. Мысль о том, что с этого времени настал заслуженный отдых, повышает настроение на чуточку выше обычного, что, в прочем, не может не радовать.       Чимин выходит за пределы школы, останавливается и с ненавистью смотрит на здание. Он вырисовывает в голове, как это место, объятое адским пламенем, медленно исчезает с лица земли и издаёт измученные вопли. Как каждый кабинет, каждая парта, каждый участок превращается в пепел и уносится прочь гонимый ветром. Как корячатся в муках и страданиях учителя, оставшиеся в здании, которые неторопливо принимают вид обугленных, изжёванных кусков.       Рука прячется в задний карман сумки и появляется вместе с пачкой ментоловых сигарет. На упаковке странная картинка, которая должна отталкивать и вызывать отвращение и предупреждающая надпись «саморазрушение». Эта пачка теперь его любимая.       Дома его, как и обычно, встречает знакомая с ранних лет тишина. Чимин небрежно скидывает с себя ботинки с высокой платформой и плетётся на второй этаж в свою комнату. Есть совершенно не хочется и делать что-то тоже, ведь сейчас летние каникулы и выполнять задания на дом теперь нет надобности. Он устало бросает сумку на пол рядом с рабочим столом и валится на кровать. Не двигаясь в течение двадцать минут, Чимин всё-таки тяжко встаёт и идёт в душ. Родители вернуться после работы как обычно за полночь. Сожалея, что не схватил с собой Джина, который с удовольствием бы приготовил для него ужин, Чимин раскидывает в голове в какой ресторан ему бы позвонить, чтобы заказать еду на дом.       Совершенно голый и мокрый после душа Чимин спустился вниз и достал из холодильника бутылку вина. Он жадно пил, стоя посреди кухни, чувствуя, как жгучая жидкость ползёт в груди и потихоньку едет крыша. Капли стекающие по его горячему телу в итоге превратились в маленькие мокрые следы на полу. Оставив бутылку пустую на половину, Чимин, решает, что завершит начатое чуть позже, а пока ему и так хорошо.       Совершенная нагота Чимина не смущала, а ощущать приятную прохладу всеми участками тела нравится больше, чем закрываться под огромным слоем одежды. Чуть опьянённому и свободному Чимину жутко требовалось чьё-то чужое присутствие, чтобы кто-нибудь с ним разделил этот одинокий и тихий вечер, плавно перетекающий в развратную и наполненную стонов ночь. Поэтому недолго думая, Чимин отыскивает в сумке телефон и ищет в контактах, кто был бы рад его звонку. В голову моментально приходят несколько имён очаровательных девушек, которым время от времени позванивал раннее, но упорно он почему-то нажимает на другой контакт.       Через несколько гудков слышится осторожное «Да?» и Чимин уже плавится от собственной затеи. Обменявшись парой фраз, Чимин переходит к делу и зовёт к себе на вечеринку в честь прошедших экзаменов и начала летних каникул. Говорит он это медленно и, протягивая каждое слово, эффект, конечно, не тот, как если бы он это делал с затуманенной алкоголем девушкой, шепча ей на ушко, а не в экран телефона, но голос на том проводе всё также недоверчиво, но соглашается, поэтому Чимин остаётся доволен собой.       Щекотливое чувство азарта и сладкое предвкушение перед началом настоящей игры, охватывает его всецело, а в голову бьёт адреналин. Усталости как будто бы и не бывало вовсе, сейчас он ощущает лишь переполняющий его шквал различных эмоций. Ему никак не терпелось скорее дождаться нужного часа и воплотить всё в реальность, но для начала ему нужно сменить локацию и впустить нескольких игроков, поэтому он звонит ещё нескольким людям.