Против воли Судьбы

После случая с Эзрой, и этого поцелуя, который не должен был произойти, но Колин не смог себя сдержать, Джаред словно исчез из его головы. Колин не беспокоился по этому поводу. Они молчали годами, все было в норме. Эзра уже был не так истерично настроен. Он вёл себя как раньше, до того, как узнал о Джареде, разве что прикосновений стало больше. Эзра не упускал ни одной возможности прикоснутся к руке, прижаться бедром или плечом. Все налаживалось. Было правильно, и все же в груди была неясная тяжесть. *** Джаред потерялся в своих ощущениях. После того поцелуя словно все перевернулось. Он не понимал зачем Фаррелл сделал это с ним, Джаред пытался помочь ему, поспособствовать счастью, а ирландец просто выбил почву из под его ног. Лето старался, старался как мог, чтобы абстрагироваться от давящей внутри безнадежности. Когда жесткая ладонь тяжело легла на его плечо, Джаред не мог поверить, что это происходит на самом деле. В его отравленном и ускоренном наркотой сознании замерли все процессы, больше не хотелось до слез смеяться, рассматривая людей, похожих на отражения кривых зеркал. Осталась только Его фигура в черном пиджаке с электрически-четкими контурами. Его лицо, его руки и широкие плечи очерчены светом, а изнутри словно подкрашены призмовским фильтром - контрастные и такие любимые, знакомые черты, точки на скуле. - Ты настоящий. Лето сначала радуется, но уже через секунду злится, пытаясь оторвать от себя чужую руку, но только сильнее повисая на ней. - Зачем ты здесь?! Даже в иллюзорном мире не даешь покоя?! - Потому что ты потерялся и просил забрать тебя, и я собираюсь это сделать. *** Джареда кроют отходняки, Колин по себе знает, как ему плохо, а потому не трогает. Спокойно заваривает зеленый чай, который лежит у него в шкафу специально для Лето, да, глупо, они не виделись больше десяти лет, но Джаред его родственная душа, и не может ничего с этим поделать. Сам ирландец с трудом уговорил себя пить соки и точно не собирается отказываться от кофе. Когда Джаред выходит из ванной комнаты, его кожа серого цвета, а губы синие от холодного душа, котором музыкант пытался сбить лихорадочный инородный жар застрявший в теле. Фаррелл не может отвести глаз от острых ключиц, которых касаются пряди волос, заставляет себя поднять глаза выше и сам насаживается на крючок. Эти синие, космические глаза всегда были его камнем преткновения. Когда их взгляд был обращен на него раньше, он чувствовал себя властелином мира. Тогда он любил. А сейчас? Сейчас в глазах Лето плескалась боль вперемешку с отчаяньем, в объемах превышающих весь мировой океан. - Спасибо, что забрал. Я пойду. - Выпей чай, сам знаешь, нужно. Витамин С, все дела. Джаред не мог отказать, когда что-то делали для него. Всякие фанатские поделки увозили с концертов вагонами. Лето взял кружку двумя руками, боясь уронить ее из-за дрожи в пальцах. - Разобьешь, куплю новую. Лишь бы не ошпарился. - Не лезь мне в голову... - Ты сейчас слишком открыт, прости. Фарреллу не было жаль. Он видел столько связанных с собой образов в чужом разуме, что кружило голову. Марокко, полоски света на его широкой спине, в них кружится пыль и мелкие песчинки. Трейлер, их первый раз, Джаред, оказывается, так и не уснул. Где-то в Европе, Колин на коленях, с цветами просит прощения за то, что не подумал, что взбитые сливки должны быть растительные. Сам Лето плачет от смеха от нелепости этой ситуации. Фаррелл помнит все это, и ощущение тяжести на сердце переплавляется в жгучее как расплавленный металл возбуждение. Фаррелл бросает кружку в раковину, заливая чаем пол кухни, и нетерпеливо подсаживает Джареда на барную стойку. Колин прикасается к заросшей бородой щеке и приближается, как неумолимый шторм. Джаред не верит в то, что снова ощущает такой знакомый вкус его губ. Растворяется в этом мгновении, когда чужой язык так ласково размыкает его губы и прорывается в рот, заново исследуя. - Изменяешь своему мальчику? - Это скорее исповедь и причастие. Я изменял тебе все это время. Они целуются так жадно, словно пытаясь отыграться за все эти долгие 10 лет, сразу, прямо сейчас. Джаред все еще неестественно напряжен, но Колин только получает дополнительное удовольствие от ощущения того, как мышцы под светлой кожей расслабляются только после прикосновения его пальцев или губ. Все идеально: его вкус, его запах, жар его тела. Фаррелл только стягивает с него футболку, а уже физически ощущает тяжесть узких лодыжек Джареда на своих плечах. Этого еще не произошло, но ждать недолго. Сейчас он стянет с стройных ног эти дурацкие узкие джинсы, вместе с бельем и тогда да. Он прокручивает в голове свои желания, и Джаред уже заходится стоном. Ничуть не изменился, все эрогенные зоны на своих местах, и Колин оставляет на внутренней стороне бедра полукруглый отпечаток своих зубов, прежде чем обхватить губами его возбужденный член. Фаррелл давит ладонью на его живот, прижимая поясницу любовника к гладкой поверхности стойки. Джаред выгибается, метет свесившимися волосами по столу, зажимает рот пальцами и притягивает Колина к себе ногами, не имея возможности толкаться в его горячий, бесстыдно умелый рот. За невозможность решать, с кем тебе быть, Судьба отыгрывается идеальным сексом. Ты просто знаешь, что принесет твоему соулмейту максимальное наслаждение. И Фаррелл возносит Джареда на небеса. *** - Я видел у тебя в голове воспоминание, которое не могу вспомнить. Мы идем по пляжу, по границе сухого и мокрого песка. На тебе какая-то огромная нелепая панама из тех, что тебе так нравятся, какое-то пончо, волосы белые, длинные. Ты идешь чуть впереди и сжимаешь мою руку. Ты будто бы оборачиваешься и смотришь на меня на фоне красного шара солнца. Джаред перестает рисовать на груди Колина узоры подушечками пальцев и задерживает дыхание. Это не воспоминание. Это мечта. Сон, в котором он засыпает все эти годы. Его дурацкие шмотки, которые простой ирландский парень просто не понимает, седые волосы, и такой же постаревший и невероятно красивый Фаррелл. - Это один из моих снов. Не обращай внимания. Засыпая на груди Колина, Джаред чувствовал себя в наркотической эйфории. Воздух наконец раскрывал легкие полностью, любимый запах щекотал ноздри, а тепло родного тела грело, как растопленный камин в рождественскую ночь. Счастье было слишком острым: хотелось писать песни, строить планы, забыть обо всем остальном мире. Только вот это невозможно. **** Джаред просыпается в том же положении, что заснул вчера ночью. Он лежит в спальне Колина, обняв мужчину руками и ногами и уткнувшись в его шею. Сам Фаррелл уже проснулся и медленно гладит его по волосам. Джаред поднимает голову и видит, что Колин внимательно рассматривает потолок. Он не может сдержать себя, приподнимается и оставляет на губах Колина поцелуй, и спускается дорожкой к груди, под которой бьется сердце. - Хотя бы сейчас ты можешь перестать думать о Миллере? - хрипло просит он. - Я поступил ужасно по отношению к нему. - Будто к нему одному, - усмехается Джаред, продолжая легко прикасаться губами к груди и шее Фаррелла. - Не только. Я чудовище, Джаред. - Возможно немного, но я все равно не оставлю тебя. Мы наконец-то можем быть вместе, я люблю тебя. - Не можем, я не брошу Эзру. - Что? - вскакивает Джаред. - Ты лежишь в постели со мной..! И говоришь, что не бросишь своего пацана?! - голос Лето срывался на истеричный визг. - Что происходит в твоей голове?! Объясни мне! Что, блять, за хуйня там творится?! Что это все было тогда?! Вчера? Сейчас? Что это, Колин? Ирландец с трудом подавлял желание зажать уши руками и терпеливо ждал, когда запас воздуха в легких музыканта истощится, и Джаред сделает паузу. - Когда я был готов жить одним тобой, я был для тебя недостаточно хорош. Сейчас меня устроят периодические встречи для поддержания твоего душевного равновесия. - Ты серьезно?! Мальчиком по вызову моим станешь или как?! Бля... Я не могу поверить, что ты не шутишь. Стой, подожди! Это какая-то извращенная месть? Отсроченная на десять с лишним лет? - Я вполне серьезен. Мне нравится проводить с тобой время. Не уверен, что это мои личные ощущения, а не очередной вненаучный химический процесс, но... - Ах ты не уверен?! Как можно быть таким мудаком?! Я не понимаю... Знаешь что? Твой мальчик обо всем узнает. Из первых уст, так сказать. Я опишу ему сегодняшнюю ночь так подробно, что он почувствует вкус твоего члена во рту. - А я не понимаю, когда ты стал такой сукой. - Когда ты отказался от меня! *** После успеха Лиги Справедливости съемки сразу двух следующих фильмов вселенной DC стартанули с непередаваемым запалом. Эзра как никогда был счастлив, что стал частью всего этого. В сольном фильме о Флеше уже засветились Бэтс и Диана, а сейчас ему самому пришлось ехать в гости к Аффлеку в мрачный Готэм в соседнюю студию. Миллер даже предположить не мог, что повстречает на площадке Лето. Он знал, что Джокер еще вернется на экраны, его незримое присутсвие было раскидано отсылками во всех фильмах графити на стенах, газетными заголовками или мечтательными смсками Харли в исполнении Марго. Но знать и видеть совсем разные вещи. Это был не Джаред, это был совсем другой человек. Его смех, его голос, взгляд - безумие плескалось в синих глазах и выходило из берегов, выплескивалось, распространяясь вокруг как чума. - Как это глупо носить маски, которые можно сорвать... - Стоп, снято! - говорит режиссер, но Джаред не спешит отодвигаться от скюченного под весом костюма Бена. Он даже недовольно цыкает языком, поправляя коронки, он не закончил. И все же Лето пружинисто распрямляется. - У меня даже ладошки вспотели! Если так же успешно отснимем сцену с Флешем, на сегодня все. Аффлек удовлетворенно мычит, он очень надеется, что все сложится именно так - простые человеческие нужды Бэтмену, как лучшему супергерою всех времен и народов были чужды и не предумотрены. По сценарию Флеш задержался и пришел на помощь Летучей мыши только сейчас, когда Джокер почти снял маску, скрывающую личность Брюса Уэйна. У Мистера Джея был запасной план на случай таких эксесов, и Флеш уносит токсичную бомбу с собой, надеясь предотвратить гибель людей. А Бэтмен дальше разбирается сам. Ну как сам - к битве присоединяются его "детки", но пока это секрет. *** Отпивая из бутылки, Джаред смотрит на Эзру, который отыгрывает третий дубль подряд, и видит на нем словно отпечаток Колина. Ему даже кажется, что от Миллера пахнет ЕГО родственной душой. Лето думает, что сходит с ума. Он не выходит из образа, даже костюм не меняет, просто прижимает Эзру к дверце трейлера и целует глубоко, так, словно пытается ощутить Фаррелла в нем. Спустя какой-то десяток минут, Эзра стоит на коленях, пятки под ягодицами, лицо плотно прижато к ковровому покрытию пола, руки обхватывают локти, лежащие на выгнутой круглой спине. Ему неудобно: поза весьма специфическая, а постоянные тренировки по набору мышечной массы не способствуют ощущению расслабленности. Внутреннюю сторону бедра и трицепсы периодически подергивают короткие судороги, но Миллер молчит. Тяжелое, вязкое возбуждение душит, не давая вздохнуть полной грудью. Вставший член упирается в подтянутый живот, мокрое пятно на красных боксерах неприятно липнет к коже, от чего становится только хуже. Или лучше. Он уже не понимает. - Он совсем тебя не воспитывал. Что странно, уж я-то знаю, как он любит подчинять. Джаред... Нет, это все ещё Мистер Джей, стоит рядом, опираясь на трость. От одного его голоса член дергается, напоминая о себе, и Эзра прикусывает губу. Когда все так закрутилось? На Лето по прежнему штаны в черно-фиолетовую полоску и грим Джокера. Но главное - это трость. Ее конец обернут сталью, острый, холодный и грязный он упирается в висок парня, убирая пряди, упавшие на скулу. И продолжает вести эту ломаную линию к подбородку. Миллер не задумываясь обхватывает сталь губами, деревянное тело трости меньшего диаметра и это создает идеальную иллюзию. Плотная гладкая головка переходящая в ствол, где трещинки на текстуре дерева воспринимаются венками под тонкой кожей. Фаррелл свел его с ума своей любовью и непереносимым жаром. Но Джаред заразил его своим безумием, потому что то, происходит между ними чистейшей воды сумасшествие. При всем образе властного господина Джея, который все ещё плещется в крови Лето, когда дело доходит до секса, Джаред гораздо более нежный и ласковый любовник, чем Колин. Длинные пальцы музыканта касаются чутко, запоминая особенно чувствительные точки на теле, губы шепчут до того сладкие речи, что в них тонешь, даже не веря. И верить ему нельзя. Фарреллу можно. Его прикосновение жесткие и порывистые, собственнические, потому что настоящие, за ними чувства. Господи, так что же он делает здесь с другим? Лето накрывает Эзру собой, прижимается грудью к спине, оставляя на влажной от испарины коже белые разводы краски. - Очаровательный... Чудесный мальчик... Чего ты хочешь? Мужчина растягивает его, оглаживает простату двумя пальцами, и горячее нутро сжимается вокруг них, затягивая глубже, моля о большем. - Возьми меня. **** Джаред сходит с ума. "Я не такой, нет" твердит он себе. Как он мог так поступить с Колином? Он будто настолько вжился в роль Джокера, что до сих пор не может из неё выйти. Джаред не может контролировать себя, когда видит, как этот парень, черт, да он ему в сыновья годится, как он купается в любви, которая должна была принадлежать ему. Колин его родственная душа, Джаред так любит его, так хочет быть любимым в ответ, что делает отвратительные вещи. *** Колин просыпается среди ночи от голоса Джареда в своей голове. Лето как молитву повторяет "простипростипростипрости", но на просьбы объясниться ничего не отвечает. Фаррелл пытается позвонить ему, но в ответ тишина. "Что случилось, Джаред?!.." "Я не заслужил тебя" Колин пытается его разговорить, но в ответ не получает ничего. У него есть версия, что Лето пьян и просто вырубился, но это так не похоже на него. Раньше, напившись, он обвинял во всем самого Колина. Утром он звонит Джареду и подтверждает свою теорию. - Прекращай, Джей, тебе уже не двадцать лет. Печень посадишь. - Заботишься обо мне? - хмыкают на том конце провода. - Надоело цедить смузи одному. *** На очередной премии им удается избежать встречи на красной дорожке, но мужчины пересекаются позже на афтерпати у барной стойки. Все трое. Волосы Джареда отросли и он покрасил их в какой-то странный розовый цвет в тон своим брюкам, которые могли подойти только его идеальным ногам. Фаррелл сбрил свою жуткую бороду и половина планеты вздохнула с облегчением. Включая Эзру, но его вздох застрял в горле, когда все они втроем оказались в непосредственной близости друг от друга. Миллер бросил в свой бокал шампанского таблетку экстази, справиться с волнением сам он был не в состоянии. А так с его нервным напряжением будет справляться кто-то другой. - Правда здорово стоять вот так и делать вид, что никогда не трахались? Джаред переводил взгляд с одного мужчины на другого. Улыбка Джокера не сходит с его лица. На лице Эзры паника, Колин смотрит на него с разочарованием. - Чего ты добиваешься, Джей? - Джаред готов ударить себя, оторвать язык, лишь бы это выражение лица пропало с лица Фаррелла, но так же он хочет сказать еще много слов, чтобы сделать ирландцу больно, чтобы тот почувствовал всё то, что чувствует сам Лето. - Чего я добиваюсь?.. Чего..? Дай подумать... ах да, точно, своей родственной души, Колин, - в его словах столько яда, которым он пытается прикрыться, что Миллер, стоящий за спиной ирландца, делает большой глоток из бокала, и со страхом косится на него. В голове Джареда всплывают воспоминания о том, как он только недавно выгибался под ним, а в глазах вместо страха была похоть. Нет, думает Джаред, он даже не подумает сейчас рассказывать Колину как разложил его мальчишку прямо на узкой койке своего трейлера. Фаррелл, уже умуденный опытом и терпимостью, просто скажет что-то вроде "атата, больше так не делай" и простит Эзру, а сам Лето вновь останется у разбитого корыта. - Хватит, Джаред, это уже даже не серьёзно. Ты не можешь заставить меня быть с тобой. - Не могу, - усмехается он, - но и позволить вам быть счастливыми, пока я страдаю, я тоже не могу. Не позволю, ни за что. Колин смотрит на него с такой злостью, что Джаред уже собирается зашипеть очередную гадость, или упасть перед ним на колени и молить простить себя. Отчаяние накрывает с головой, но вдруг на его плечо ложится рука, и повернувшись, певец видит Шеннона. - Пойдем, Джей, - старший брат уводит его и обещает позаботиться, но Джаред относится к этому с иронией. Шеннону никогда не понять его. Он свою родственную душу встретил раньше самого Джареда, ему не пришлось делать выбор, он никогда его не поймет. Никто не поймет. *** Джаред Лето никогда не отменял концерты группы. Даже будучи при смерти он бы скорее заставил скорую дежурить за кулисами, колол бы себе адреналин и между песнями присасывался бы к кислородной маске, чем расстроил своих горячо любимых фанатов. Именно поэтому внезапная отмена целых трех концертов в туре так взбаламутила общественность. Папарацци сумели снять Джареда у входа в частную клинику, и несмотря на всю яркость и живость его потусторонних глаз, не заметить потерю веса, черные синяки под глазами и впалые щеки было невозможно. Шеннон рядом смотрелся одновременно потеряно и сосредоточенно. Он был испуган происходящим, но готов решить любую проблему, как и обещал, хотя Джаред и не собирался позволять ему этого. Он сделает всё сам. Сам справится. Уже на следующий день в какой-то передаче, освещающей околозвездные новости, представили отрывок из телефонного интервью. Голос Джареда был слабым, телефонные помехи не могли исказить его так сильно. Он говорил с паузами, делая остановки каждые пару слов, чтобы просто вздохнуть. "- Я хочу искренне извиниться... - пауза и болезненный вздох. - перед нашими фанатами. Мы...- Лето с трудом сглотнул, - сделаем все возможное, чтобы провести эти концерты. Но мое заболевание... - еще вздох, - не имеет научного обоснования..." Эзра застыл, так и не донеся вилку до рта, когда Фаррелл швырнул пульт в стену рядом с телевизором. Мужчина пытался переключить на баскетбол, но пальцы от злости давили сильнее, набирая лишние цифры, и нервы просто не выдержали. "Какая ж ты мразь" Колин не слышит ответа, но чувствует его сытую улыбку. Официальный диагноз "боли в сердце" практически открывает среди фанатов охоту на ведьм. Кто-то находит старые фотографии Лето, еще без татуировок на запястьях, пытаясь вычислить имя его соулмейта. Буквально использовать этого человека как лекарство. Фаррелл всячески игнорирует эту ситуацию, потому что на него не указывает ничего. Его карьера сейчас вообще ушла из русла публичности, и он просто спокойно работает. Пока на очередном телешоу выписавшийся из больницы Лето не говорит, что прекрасно знает имя своей родственной души и даже уже когда-то был с ним близок. - Тогда я не ценил эту связь. Не отдавал себе отчета в том, что делаю. Меня интересовала только группа. Видимо, "злой рок" - не глупые сказки. Ко мне вернулась вся боль, что я ему причинил. Я ужасный человек. В моей груди словно застряли осколки стекла. Я не могу дышать... *** Весь мир обсуждал Джареда Лето, то, как он страдает от несчастной любви к своему соулмейту, а в это время Эзра сходил с ума. Всепоглощающая ревность отступила, уступив место страху, что больной ублюдок Лето расскажет Колину, что между ними было. Если это случится, Эзра знал, что не простит себя. Джош и Лайла пытались разговорить его, помочь, но Эзра не собирался рассказывать им, что изменил Колину с его же родственной душой. Парадокс, думал Миллер. Он так ревновал Колина к Джареду, что сам прыгнул с ним в койку. Снова отгородившись от всех, Миллер подписал ещё несколько контрактов, которые ограничивали его в свободном времени настолько, что парень уже не понимал есть ли смысл ложиться спать. Работа. Работа. Работа. Лишь бы не смотреть в глаза Колину, не обманывать его. На вечеринке Джаред обещал, что не даст им быть вместе, и Эзре в этот момент показалось, будто бы он умер. Парень уже представил, как Лето рассказывает Колину как и в каких позах поимел его, как Колин разочаровано смотрит на него и оставляет Эзру, злобно шипя, что ему не нужна шлюха. Но Джаред смолчал. С того вечера прошло уже несколько месяцев, которые Эзра прожил в животном страхе. Парень извёлся до глухих истерик, сухих слез в подушку и истощения. Когда Колин увидел его, то просто зажал рот руками. Эзра стал ещё тоньше, чем был до подготовки к роли Флеша. Ребра торчали даже через красную хлопковую рубашку, а скулами можно было резать стекло. Кожа серая, сухая, потрескалась, а борода отросла даже больше, чем у самого Фаррелла. Колин обнимал его, ведя руками по выпирающему позвоночнику и острым бёдрам, гладил по отросшим длинным волосам, закрученных в природные кудри, и целовал в висок. - Так не может больше продолжаться. Эзра шептал, хотя хотел упасть на колени и молить, даже кричать о прощении. Глаза были сухими, потому что он уже выплакал все слезы, допущенные ему на эту жизнь. Чувство вины прорастало через кожу острыми шипами, грозя ранить такие любимые, ласковые руки мужчины, и Миллер просто не мог этого допустить. Он и так сделал достаточно. - Что ты такое говоришь, малыш? - Джаред и я... Мы провели вместе ночь. Фаррелл жмурится и отстраняется, пытаясь уложить эту мысль в сознании. Теперь он видит причину недавней ночной исповеди Лето, всё встает на свои места. И Колин настолько устал от всего происходящего, что только горько усмехается. Счастье не для него. У Судьбы на него другие планы. Будет он пить или нет, принимать наркотики или вести здоровый образ жизни, постарается создать семью с нелюбимой женщиной или построить отношения с человеком, который впервые за долгое время стал ему небезразличен - все обречено на провал. Даже его родственная душа слишком эгоистична, чтобы позволить ему быть счастливым. Фаррелл закуривает сигарету и трет бровь большим пальцем. Нужно расставить все точки над i, иначе этот порочный круг никогда не разорвется. - Я тоже виноват перед тобой. Знаешь, тебе лучше просто забыть. Обо всем: обо мне, о Джареде. Тебе будет легче так. Шагни вперед, оставив все это за своей спиной. Ты молод, не нужно изводить себя чувством вины. Ты прекрасен, когда счастлив. Я надеюсь, что хоть немного, но могу быть уверенным в этих своих словах. Будь счастлив, Эзра. Колин целует своего мальчика в висок, последний раз, чувствует его дрожь, но не позволяет себе поддаться. Оставшись один, Фаррелл малодушно жалеет, что в доме нигде не припрятано ни одной бутылки спиртного. Тогда бы мысли лились в сознание Джареда потоком и, возможно, он бы захлебнулся в них. "Ты действительно меня не заслужил." *** Голливудская жизнь медленно возвращается на круги своя. Шумиху вокруг солиста и лидера Thirty Seconds to Mars перекрикивает новость о грозящих Эзре Миллеру неустойках за задержку съемок очередного блокбастера от DC. Все вспоминают историю с Эмбер Херд, ее скандальный развод с Джонни Деппом и такую же несвоевременную потерю веса. Потом по сети прокатывается серия фотографий Колина Фаррелла, прогуливающегося со своей юной партнершей по фильму "Роковое искушение". Фото ничем не примечательные: Эль Фаннинг прекрасна как ангел в белом сарафане и высоких сандалиях, держит в руках два стакана из старбакса, пока мужчина завязывает шнурки. Но газетчики знают, как сделать сенсацию из чего угодно, а потому на обложках желтых таблоидов красуется кадр, где Фаррелл стоит на одном колене и протягивает руку к девушке, от которой видно лишь край белой юбки и изящную коленку. Актера называют "обольстителем" и "сердцеедом", часто вворачивают фразу "взялся за старое", что самоотверженно опровергает сама 19 летняя Эль, написав в своем твиттере: "Ах если бы оно так и было, я бы согласилась не раздумывая ;)". В преддверие Премии Киноактеров подобные истории заменяются предположениями о номинантах на Оскар. Красная дорожка как никогда поражает воображение. Основная фаворитка на получение премии за лучшую женскую роль Джессика Честейн предстает перед журналистами в копии легендарного платья своей героини «Happy Birthday, Mr. President». Брэд Питт поддерживает ее, как сопродюсер проекта, но после церемонии про исполнительницу роли Мэрлин Монро и самого вакантного жениха Голливуда наверняка пойдут слухи. Колин Фаррелл претендует на Оскар за лучшую мужскую роль второго плана за роль антагониста Дензела Вашингтона в картине Inner City, и кинокритики единогласно пророчат ему победу. Много вопросов вызывает Джаред Лето, его киппельно белый смокинг и вплетенные в низкий пучок веточки цветущей вишни. Модные обозреватели теряются, не в силах подобрать слов для своего никому неинтересного вердикта. Эзра же не может не смотреть на Лето и Фаррелла. Он слился душой и телом с красным костюмом Флеша, а потому сознательно надел пурпурный костюм на церемонию, надеясь, что в подобном камуфляже сможет испортить другим звездам максимальное количество фото, выплывая из-за их плеч своей улыбающейся физиономией, как чеширский кот. Колин и Джаред похожи на Инь и Ян. И это сравнение становится особенно символичным, когда Лето вскрывает конверт и приглашает Колина на сцену забрать статуэтку. Ирландец игнорирует микрофонную стойку, даже Оскар так и остается в руках у Джареда, когда вместо благодарственной речи Колин сминает его губы в поцелуе, который никак нельзя назвать целомудренным. Миллер рад. Он действительно так счастлив за этих двоих, что на вечеринке ищет их, чтобы поздравить, с победой Колина. С тем, что они, наконец, разобрались в себе и друг друге. Но он не успевает заговорить... *** Эзре тепло, чужое мерное дыхание шевелит короткие завитки на его затылке, а тяжелая рука прижимает его к себе, обхватив поперек груди. Воздух горячий и вязкий из-за душного запаха секса и сигарет с едва уловимым тонким ароматом цветов вишни. Если это сон, он не хочет просыпаться, но какое-то настойчивое копошение на другой половине постели, не дает ему снова провалиться в забытье. Миллер с трудом разлепляет один глаз и видит Джареда, глаза которого, кажется, светятся в темноте от переполняющего их ехидства. Он заговорщически подносит палец к губам, давая Эзре знак не издавать ни звука, и парень замечает у него в руках какой-то странный мелкий предмет. При ближайшем рассмотрении это оказывается лак для ногтей, и от резкого запаха Колин за спиной Миллера морщится, сильнее зарываясь носом в затылок любовника. Лето вскидывает брови и Эзра ловит руку мужчины, прижимая ее к своему животу - так Джареду будет удобнее исполнить свою маленькую шалость. - Я раньше часто так делал, - шепчет он на грани слышимости. - Ты тоже будь начеку. Теперь ты в зоне риска.