Не пара

Люциус заворожено следил за двумя разгорячёнными обнажёнными телами, за их ожесточённым сплетением, за порывистым желанием овладеть друг другом. Полумрак комнаты не смог скрыть от любопытных глаз мужчины поблёскивающую испарину на их спинах. Приглушённые стоны и вздохи подначивали; одновременно хотелось бежать без оглядки от дикого смущения, нарастающего внутри, и… остаться. Чтобы продолжить слушать их, ощущая в своей груди распирающую похоть. Думал ли Люциус когда-нибудь о том, как стонет в сладкой истоме его сын? Вряд ли. Такое никогда не приходило в его голову. Надо признать, шальную голову, так как этот мужчина был совсем не тем, кто станет краснеть от разговоров про секс. Он всегда был весьма раскрепощён, и у него не было секретов от своего наследника. Пока родители других одногодок Драко вскользь рассказывали своим детям о «злачных местах», Люциус эти злачные места своему сыну показывал. Ибо «мальчику не помешает узнать об этом мире чуть больше положенного, чтобы сделать какие-то свои выводы». Чей-то стон громко пронёсся по спальне. Отрываясь от своих мыслей, Малфой скользнул оценивающим взглядом по мальчишечьим телам, силясь понять, кто из них настолько несдержан в постели, но в узком дверном проёме мог разглядеть только голые торсы и ягодицы. Люциусу внезапно стало стыдно. Нет, отнюдь не от того, что он подглядывал за наследником, кувыркающимся со своим любовником. А потому, что в тот момент не мог понять, чьё именно из этих вздрагивающих тел принадлежит его дорогому сыну. Возможно, виной тому был чёртов полумрак. Глаза мужчины и так слишком долго к нему привыкали, да и он толком не понимал, зачем нужно было накидывать на окна заклятие темноты в дневное время. Неужели им не хотелось рассмотреть друг друга? Видеть каждую проступающую жилку на шее в момент оргазма? Нехорошо подглядывать за сыном. Это ведь ни в какие ворота… Но Люциус словно врос в пол в нескольких сантиметров от проёма, ведущего в эту обитель безудержной страсти. Чьи-то ноги были согнуты в коленях и закинуты на плечи другого. Затаив дыхание, Малфой смог увидеть, как довольно большой налитый кровью член входит в чьё-то нутро. Раздался отчаянный всхлип. — Пожалуйста… Подожди… Дай мне привыкнуть, — послышался шёпот на высокой ноте, и Люциус вздрогнул, уловив голос Драко; этот голос он смог бы узнать из миллиона других, пусть и такой искажённый в порыве чувств. Блондин заметно удивился, рассматривая упругие ягодицы другого парня; он почему-то всегда полагал, что его сын будет сверху, а тут… Ягодицы отчётливо стали двигаться в полумраке, и Драко не смог сдержать болезненных вздохов, впиваясь в широкую спину. «Что за недоносок! — пронеслось в голове напрягшегося Малфоя. — Его же попросили подождать!» Драко прерывисто скулил, и Люциус, не в силах сдержать то негодование, что рвалось из него, на свой страх и риск одним лишь своим тонким изящным пальцем ткнул в массивную дверь из красного дерева, и та бесшумно отъехала в сторону ещё на пару сантиметров. Теперь он мог разглядеть их лица. Задыхаясь от возмущения, сведя брови, он сверлил встревоженным взглядом боль, пронзившую лицо Драко. Брюнет остервенело рвался в него, не обращая внимания на судорожные всхлипы и руки, минуту назад скребущие его спину, а сейчас уже пытающиеся отстранить от себя навалившееся тяжёлое тело. Люциус только сейчас смог понять, насколько всё-таки Поттер больше его сына. Драко — тонкий и хрупкий, его тело ещё было подёрнуто юношеской угловатостью, в то время как будущий аврор — широкоплечий и массивный, буквально вдавливающий своими мускулами бедного мальчишку в кровать. Малфой еле заставил себя отвести глаза от несчастного бледного лица, теперь уставившись на достоинство наследника. «Да ведь он совсем невозбуждён! — рассердился мужчина. — Что ты делаешь, чёртов ублюдок?! Как так можно заниматься любовью, когда твоему партнёру не доставляет удовольствия?!» Поттер тем временем сменил положение и сел на колени, продолжая яростно вколачиваться в Драко, придерживая того за бёдра и запрокидывая голову назад. Глядя на сомкнутые веки и приоткрытый рот парня, Люциус почувствовал, как уголок его верхней губы невольно пополз вверх, выражая презрение. Он неожиданно осознал, как сильно ненавидит этого засранца-полукровку, и тут же почувствовал угрызение совести за то, что вообще разрешил своему сыну с ним встречаться. Более того — спать в их доме. В этом святом мэноре; Люциус почему-то точно знал, что такой человек, как Поттер, в нём никогда не приживётся. Лихорадочные мысли о том, что выродка нужно было гнать взашей ещё с самого начала, вновь были прерваны хриплым шёпотом Драко: — Возьми… Возьми его. Люциус воззрился на сына, который умоляюще глядел на Гарри, но тот будто не слышал: парень только сильнее стискивал бледные бёдра и тихо рычал. С нахлынувшим на него очередным потоком ярости, Малфой наблюдал за тем, как его мальчик, не дождавшись ответных ласк, сам схватился за свой вялый член и стал быстро водить по нему рукой. «Ты что, мерзавец, оглох?! — Люциуса колотило от необузданного гнева. — Тебе сперма в голову ударила?! Мой сын что, кукла? Марионетка? Считаешь, что можешь трахать его в своё удовольствие?!» Дрожащая рука занеслась над дверью, но Люциус в последний момент смог удержаться от того, чтобы не ворваться в спальню и не стащить грязного щенка с наследника; всё же он не хотел доставить Драко ещё больше неудобств своим поведением. Сын бы покраснел и умирал бы от стыда… Нет… Не нужно. Вместо этого мужчина крепко обхватил себя руками и тяжело выдохнул, наблюдая за тем, как Драко силится довести себя хотя бы до состояния возбуждения. Взгляд Малфоя походил на взгляд коршуна, выслеживающего в полёте свою добычу; он озлобленно взглянул на Поттера, который стал рычать громче. «Животное», — произнёс Люциус одними губами. Мужчина понимал, что в ближайшие пару часов ему сложно будет расправить складки над верхней губой, которая застыла, скривившись в презрении. Надо будет поговорить с Драко. Этот… парень — не тот, кто ему нужен. Он же полный эгоист! Малфой гадал над тем, сколько раз у них уже был секс, ибо, судя по болезненному лицу сына, он был похож на первый. Холодный взгляд переместился на тонкую руку, остервенело дрочащую член. Казалось, ещё немного, и Драко его оторвёт. Но, тем не менее, блондин заметил, что наследнику кое-как удалось призвать эрекцию, и теперь его всхлипы чередовались с прерывистыми стонами. Мальчик закатил глаза. — Какой же ты узкий, Драко… Низкий голос Поттера буквально прорезал барабанные перепонки Люциуса. Мужчина сверкнул очами, поджав губы. — Ты готов? — прошелестел Поттер, слегка наклонившись. — Не совсем… Подожди, — простонал Драко, ещё быстрее задвигав рукой. — Не могу больше ждать, слышишь? — вырвалось у Гарри, и он звонко хлопнул своей широкой ладонью по бледному бедру. «Это ещё… что такое?.. — опешил Люциус, сглотнув. — Ты что, тварь… Сына моего ударил?» — его рука вновь занеслась над дверью, уже решительней. — М… Ещё, — простонал Малфой-младший. Блондин осёкся, так и застыв с поднятой ладонью. «Так значит, тебе нравится такое, Драко?..» Рука Поттера ещё раз хлёстко ударила по бедру. — Не так, — неудовлетворённо выдохнул подросток. — Не там… Ты же знаешь… Но Поттер, казалось, уже ничего не знал и знать не хотел: утробно застонав, парень забился, толкаясь в Драко и вонзив свои пальцы в нежную кожу. «Ублюдок». Малфой-младший, вероятно, ощутив в себе тёплую жидкость, захныкал, задвигавшись яростней. Кончил. Остекленевшим взглядом Люциус наблюдал за тем, как мутные густые капли расползаются по животу. Драко продолжал хныкать; уставившись на лицо наследника, Малфой заметил, как оно напряжено. И маленькая слезинка, блеснувшая в полумраке, словно льдинка, также не смогла ускользнуть от пристального взгляда мужчины. Поттер хрипло усмехнулся, небрежно пройдясь пальцами по мокрому животу Малфоя, растирая по нему сперму. Парень что-то тихо говорил, и Драко слабо улыбался ему в ответ, но в этот момент Люциус предпочёл удалиться. На негнущихся ногам, чувствуя, как подрагивают колени, блондин прошествовал вниз, в гостиную, понимая, что без стопки огневиски сегодня не обойдётся, и смахивая проступившие на висках капли пота. *** Примерно через полчаса, когда Люциус, раскинувшись, восседал в своём кресле у камина, глядя на то, как на дне стопки в его руке искрится обжигающий напиток, мимо гостиной пролетел Поттер, на ходу брякнув: — Доброго вечера, мистер Малфой, — и, не дождавшись ответа, скрылся в холле. Мужчина бы и не стал отвечать. И не успел бы — настолько он был погружён в анализ того, что сегодня увидел. Подняв сердитые глаза, он увидел, как семенит его наследник вдогонку за Поттером. «Вдогонку… Ну-ну». Входная дверь скрипнула; было слышно приглушённые голоса прощающихся парней. А Люциус всё никак не мог взять в толк: «Чтобы мой сын бегал за кем-то? Неужто он так себя не уважает? Стелется под этого… Может, это одержимость? Уж не опоил его Поттер каким-нибудь приворотным?..» Однако Малфой прекрасно знал, что нет. Одержимость гриффиндорцем преследовала Драко уже давно, и если бы имело место быть приворотное зелье, он, или Северус, давно бы это обнаружили. «Да нет, о чём я… Это не одержимость. Так. Навязчивая идея. Влечение, присущее всем подросткам его возраста. Тем более у Драко до него никого не было. А ведь уже скоро восемнадцать. Естественно, гормоны дают о себе знать… Но, чёрт возьми, почему именно Поттер?!» Мужчина почувствовал, как негодование вновь захватывает его в свои сети, и глубоко втянул в себя воздух, долго выдыхая через рот. Он успокоится. Надо держать себя в руках. Ради сына. Ради своего мальчика. Тем более что входная дверь снова скрипнула, и Драко, проходя мимо гостиной и глядя на задумчиво смотревшего на него отца, немного нерешительно остановился. Потоптавшись на месте, так и не сумев интерпретировать напряжённое выражение лица Люциуса, юноша робко промолвил: — Отец? Всё в порядке? — Да, сын. Всё хорошо, — каменным голосом выпалил тот. И как только ему удаётся держать лицо, когда внутри кипит такая буря эмоций, а гнев насмерть борется с надменной гордостью? Ответ один: многолетняя выдержка. Как у хорошего бодрящего красного вина. Когда Люциуса вели в зал суда, на лице мужчины застыла холодная сталь. Когда его оправдали, эта сталь даже и не думала «плавиться» и смягчиться. Когда Малфой разводился с супругой полгода назад, то даже бровью не повёл, слушая, как та изрыгает в его сторону проклятия и гневно восклицает о том, что придёт день, и она всё равно отберёт у него сына. «Угу. Совершеннолетнего сына. Ну, пойди, отбери». Драко тогда картинно закатил глаза и, демонстративно взяв отца за руку, буркнул: — Пошли отсюда, папа. И Малфой даже не оглянулся узнать, вразумила ли хоть немного реакция наследника эту безумную женщину. Вот и сейчас, глядя на грусть в глазах Драко, который, помешкав, исчез из виду, Люциус, слушая удаляющиеся шаги, сдерживал себя, как мог, тем не менее, отметив, что это первый раз в его жизни, когда сдерживаться удаётся с трудом. «Проклятый молокосос. Такое ощущение, что моему сыну сегодня знатно досталось от него. Судя по этим печальным глазам. Именно досталось, ведь сексом это трудно назвать, — шипел про себя Малфой. — Хотя… Может, я ошибаюсь, и ему нравится именно так? Грубо, безудержно, жестоко?» В памяти мужчины стояли подрагивающие ресницы Драко в момент, когда тот кончал. Его точёное хрупкое тело. В голове блондина не укладывалось, как можно причинить боль такому трепетному юноше. Его хотелось обнять, прижать к себе, ласкать, гладить по голове… Но уж никак не бить по бёдрам и не дать даже возможности привыкнуть к распирающим ощущениям. По коже Люциуса поползли неизвестно откуда взявшиеся мурашки. Они вырвались из него в районе солнечного сплетения, словно стая паучат, и быстро разбежались по плечам, заставив блондина невольно содрогнуться. Его Драко. Умён не по годам, статен, и это в его-то семнадцать лет. Перенял у отца манеру одеваться с иголочки, его надменность и холодность, правда лишь на людях. Дома он частенько позволял себе улыбаться и даже смеяться в обществе отца, с упоением рассказывая ему байки со школы… Люциус сдержанно улыбался в ответ, разглядывая повзрослевшего сына. Ему было стыдно оттого, что во всей этой суматохе с войной и службой Тёмному Лорду, он даже не заметил, как Драко вырос. Как изменились черты его лица, вытянулось тело. Малфой смог всецело оценить радость от времяпрепровождения с мальчиком, которого стало значительно больше, когда сгинул Воландеморт. Он поймал себя на мысли, что сегодня в первый раз увидел сына обнажённым. Пусть только частично, насколько позволял дверной проём, но всё же… Люциус попытался отмахнуться от грубо ввинчивающейся в его голову картинки: небольшой, красивой формы член. Аккуратная головка. Сперма, рывками выстреливающая на живот. Малфой тряхнул головой, слегка зардевшись и вскинув брови. Мурашки-паучата снова побежали по рукам и торсу; мужчина поёжился и залпом опрокинул в себя оставшийся на дне огневиски. Не в то горло. Гортань немилосердно защипало, и блондин громко закашлялся, отодвинув от себя стопку. «Нет. Уж лучше эль. Хотя бы сливочное пиво». Он на секунду задумался о том, зачем вообще глотает чёртово пойло, но сразу вспомнил, что так ему велят его аристократические издержки. Утончённый аристократ Люциус и сливочное пиво. Ага, как же. Это словно… Словно его сын и Поттер. Малфой нахмурился и, в последний раз отмахнувшись от неприятных мыслей, с каждым разом заставляющих голову тяжелеть всё сильнее, принялся за дела, притянув к себе стопки писем… *** Работа не шла. Строча очередной ответ заместителю министра, Люциус порой вздрагивал, когда ловил себя на том, что в очередной раз на неопределённое время замер с пером в руке, думаю отнюдь не о делах. Мысли его были где-то далеко… Он знал, где. Они были с Драко. Малфой всё никак не мог понять, почему образ сына, бьющегося в истоме, так прочно засел в его голове и не желал покидать её. Мужчина то и дело погружался в размышления, в которых не признается даже сам себе. Мысленно задавал вопросы в пустоту: приятно ли тому спать с Поттером? Нравится ли получать боль во время секса? Действительно ли он его любит? — Чёртов Поттер, — буркнул Люциус в который раз за день. Смеркалось. Глубоко вздохнув и поднявшись, блондин подошёл к окну и, сцепив руки за спиной, стал задумчиво осматривать окрестности мэнора. Нормально ли думать о сыне, спрашивал он себя. Безусловно, нормально. Но вряд ли кто-то из родителей по сотни раз на дню прокручивает у себя в голове обнажённый образ своего ребёнка. Наследника, который содрогается в оргазме и изливается себе на живот. «Но я ведь просто беспокоюсь о нём», — убеждал себя Люциус. Звенящая тишина, в которой находился мужчина, начинала угнетать. Ему было интересно, чем занят его сын, и Малфой прислонился к окну, подняв глаза вверх и устремив взгляд вправо: свет в комнате Драко не горел, чему Люциус неслабо удивился. Обычно в это время юноша точно чем-то занят, и часто из его покоев доносятся звуки музыки… А сейчас ничего. Совсем ничего. Малфой напрягся, подозревая, что происходит что-то не то, и, покинув гостиную, решительно направился вверх по лестнице. «Неужто уже спит?» — Люциус быстро нанёс на дверь, ведущую в комнату мальчика, оглушающее и бесшумно повернул ручку. Плач. Драко плакал. Мужчина замер в проходе, не решаясь войти, вслушиваясь в тоненькие подавленные всхлипы. Он не сразу нашёл глазами сына: его макушка виднелась с другой стороны кровати: парень сидел на полу, облокотившись об неё и обхватив голову руками. «Закрой дверь, Люциус, тебя это не касается, — перво-наперво пронеслось в мыслях, — Это, наверняка, из-за Поттера, так что пусть лучше посидит и подумает над тем, с кем связался. Пусть поймёт, что с ним плохо». Однако мужчина одёрнул себя, упрекнув за жестокость: мальчишка определённо нуждался в чьей-то поддержке, а кроме отца у него никого ближе не было, поэтому Малфой неспешно вошёл внутрь и заклятием зажёг пару свечей. Драко вздрогнул и подскочил с пола, мигом обернувшись. Сердце Люциуса мгновенно обволокло нешуточной тревогой, когда он увидел, в каком жалком состоянии находился его сын: глаза юноши покраснели, что красноречиво говорило о том, что рыдал тот уже довольно длительное время; и без того бледное лицо стало цвета полотна, пальцы мальчика подрагивали, а дышал он тяжело и сбивчиво. — Сын, — с сочувствием в голосе проговорил Малфой. — Ну что же ты? — Отец, — резко выпалил Драко, заставив Люциуса замереть на месте от неожиданности, — Ты мог хотя бы постучать? — Сынок, тебе плохо? — мужчина предпочёл проигнорировать дерзкий выпад парня. Малфой-младший тут же осёкся: отец не часто говорил ему «сынок». Да и вообще был довольно-таки скуп на нежности. — Я могу чем-то помочь? — промолвил Люциус, не дождавшись ответа. — Нет, папа. Ничем, — выдавил из себя мальчик и медленно сел на кровать, спиной к нему. «Когда любовник — Поттер, тут уже мало чем можно помочь, согласен». Малфой поспешил подавить рвущийся из него сарказм (мало ли, вдруг не в гриффиндорце дело?), и, подойдя к сыну, уселся рядом с ним. — Ты можешь рассказать мне, если хочешь, — как можно ласковей произнёс Люциус, не поворачивая к Драко головы и смотря на окно. Вдалеке неожиданно сверкнула молния, и мальчик резко поднял испуганный взгляд. — Не беспокойся, Дракон мой, гроза далеко отсюда, — поспешил успокоить сына Малфой. Он прекрасно знал о том, в какую панику мальчика порой приводит молния. — Так что? Расскажешь? — Ты никогда меня так не называешь, — несмело пролепетал Драко. — Если тебе не нравится, я не буду так тебя называть, — неопределённо пожал плечами мужчина. Было нечто странное в том, чтобы вот так сидеть с сыном на кровати, чувствуя непривычную скованность, боясь заглянуть в глаза. Люциус не знал, что может в них обнаружить. А заодно — что может найти в самом себе. Юноша промолчал. — Тебе есть, что мне сказать? — постарался хоть что-нибудь выпытать у Драко блондин в третий раз. Малфой-младший отвернулся, сглотнув. — Дело в нём, я прав? — напряжённо спросил Люциус. Стиснув зубы, мужчина наблюдал за тем, как наследник, украдкой сжимает руки в кулаки и набирает полную грудь воздуха. Терпение Малфоя было на исходе, и он воскликнул: — Чёрт, Драко, просто признай, наконец, что ты ошибся! Воскликнул и тут же пожалел о том, что сорвался. Мальчик, сгорбившись, всхлипнул, и уже через мгновение очередные рыдания хлынули из него безудержным потоком. «И всё-таки Поттер, будь он не ладен!» — Шшш, успокойся, сын, — Люциус, пересилив себя и свою нерешительность относительно того, чтобы выказывать нежность, притянул Драко к себе и крепко обнял. Чувствуя, как тот сопротивляется, он намертво стиснул его плечи своими могучими руками, не давая ни малейшей возможности сыну отстраниться. — Всё не то, отец! — тоскливо застонал мальчик. — Я не так хотел! — Шш, я знаю. Успокойся. — Он всё делает не так! — рыдал Драко. — Я представлял, что всё будет иначе… — Родной мой… — Он думает только о себе! Всегда! — О, поверь, я знаю… — Я чувствую себя так, будто мною пользуются! — Это ужасно, сын… — Я не получаю того, о чём мечтал! — Мальчик мой… Драко внезапно прекратил всхлипывать и, вырвавшись из отцовских объятий, с подозрением покосился на него: — Откуда знаешь?.. — Что? Ты о чём? — не понял Люциус. — Ты сказал, что знаешь. Знаешь, что он думает только о себе. В тот момент Малфой пожелал самому себе гореть в аду за несдержанность. Отведя взгляд, мужчина не нашёл ничего лучше, как сказать правду: — Сын… Я видел вас. Сегодня. Драко подпрыгнул на месте и, отойдя от блондина на пару шагов, впился в него глазами, полными недоумения: — Ч-что?.. Видел нас, когда мы… Мерлин, отец! Впервые за много лет Люциус, виновато опустив голову, почувствовал, что его отчитывают как ребёнка. — Ты что, подглядывал за нами? Да как ты мог? — Успокойся, сын, — строго выпалил Малфой, сердито подняв глаза. — И не вздумай больше повышать на меня голос. Да, я наблюдал за вами. Я… Мне показалось, что ты плачешь, и я… В общем, я просто проверял, всё ли у вас нормально. Драко потрясённо замотал головой, не зная, что можно на такое ответить. — И знаешь, что я успел заметить? — продолжил Люциус, стараясь не краснеть. — Что он тебя. Ни черта. Не удовлетворяет. Малфой-младший стал пунцовым, не зная, куда деть глаза. — И ты прав, — твёрдо брякнул мужчина, — Он эгоист. И думает только о себе. И вновь эта гнетущая тишина, выбивающая из колеи, заставляющая смущаться и лихорадочно думать о том, что бы ещё сказать, лишь бы заполнить неловкую пустоту. Люциус гипнотизировал своим стальным взглядом испуганные глаза мальчика, застывшего с открытым ртом. «Давай же, Драко… Скажи, что ничего страшного в этом не видишь. Ну, иди же ко мне. Я обниму тебя. Я не часто говорил, что люблю тебя? Я скажу это. Прямо сейчас. Иди. Я ведь твоя поддержка, я тот, на кого ты всегда можешь положиться, я нужен тебе в такой момент». Эта «молитва» Люциуса была грубо прервана тихим бормотанием Драко: — Оставь меня, отец. Мужчина осёкся. «Я не ослышался? Вот так просто, Драко? Ты выгоняешь меня?» — Не понял… — Мне нужно побыть одному, — холодно произнёс мальчик, — Выйди. Люциус покорно встал и развернулся к двери. А дальше… Время словно остановилось. Мысли в голове мужчины спутались в такой сложный узел, что распутать в одночасье не представлялось возможным. Его сын. Его любимый наследник. Недополучивший ласки. Сначала от него. Теперь от первого любовника. Его Драко, который явно намерен продолжить рыдать, сидя в темноте на полу. И он знал, что больнее всего мальчику сейчас признавать то, что отец был прав, когда настойчиво твердил, что Поттер ему не пара. Все эти мысли странным образом переплетались с размышлениями о том, насколько красив его сын, его стройное тело… И насколько сладко тот кончает. Потяжелевший член словно приковал Люциуса к полу, в шаге от двери. Ему неодолимо хотелось одарить мальчика тем, чем его обделили. И он понимал, насколько это было неправильно. Как неправильно было и то, что он бесстыже подглядывал за наследником, рассматривая все изгибы его красивого тела. Малфой резко развернулся, наткнувшись на пронизывающий взгляд Драко. Мужчина не спеша приблизился к нему, а затем быстро усадил обратно на кровать рядом с собой, ласково приобняв: — Ну, не могу я тебя сейчас оставить. Я ведь нужен тебе, сынок… Тело мальчика беспомощно обмякло, и он прильнул к блондину, рукой несмело притянув того ближе к себе: — Прости, папа… Да, ты действительно мне нужен. Люциус бережно поглаживал волосы парня и вдруг мягко поцеловал того в лоб, заставив юношу от неожиданности затаить дыхание. — Бедный мой мальчик, — прошелестел мужчина, вдыхая аромат светлых прядей. — Он всё делал неправильно… Игнорировал твои просьбы. Драко охнул про себя, понимая, что отец видел слишком много за это утро. — Тебе ведь… не хватило сегодня? — полушёпотом произнёс Люциус. Время вконец застыло. Мужчина, ноздри которого невольно расширялись от возбуждения, с интересом заглядывал под рубашку сына, две верхних пуговицы которой были расстёгнуты и обнажали грудь, покрытую мурашками. Взгляд блондина прошёлся по шее парня, и Малфой еле подавил в себе желание жадно впиться в неё губами. В его сознание закрадывались мысли о том, что всё происходящее в эту минуту неестественно, странно, ненормально. Но он подумает об этом потом. Когда-нибудь. Сейчас он был слишком опьянён изгибами маленького уха юноши, форма которого казалась ему идеальной. — Ты прав, папа, — робко пробормотал Драко, чувствуя, как воспламеняет его шею горячее дыхание отца. — Он всё брал, и ничего не отдавал. И мне не с кем было поделиться… — О, родной, ты можешь сказать мне всё, — Люциус удивился своему неровному прерывающемуся голосу. Пальцы мужчины вздрагивали, когда он, не совсем понимая, что делает, потянулся ладонью к бледной щеке. Одним движением развернув лицо сына к себе, Малфой мягко накрыл его губы своими. Драко не успел сообразить, что происходит, и приоткрыл податливый ротик, позволяя отцу скользнуть в него языком. Этот спонтанный поцелуй длился всего несколько секунд, и уже спустя мгновение Малфой-младший дрогнул, с опаской отпрянув. — Папа?! Взор Люциуса был затуманен; он окинул сына странным взглядом прежде, чем отвернуться. — Тебе лучше уйти, отец, — пролепетал Драко, изумлённо дотрагиваясь до своих губ. Стиснув зубы так, что свело скулы, Малфой кивнул и поднялся, а мальчик так и остался сидеть на кровати, пялясь в одну точку и чувствуя на своей бархатной коже «ожог» от поцелуя мужчины. «Но ты ведь не сможешь уйти, — шептал внутренний голос Люциусу, — Ты не должен уйти. Не сейчас». «Ты ведь не оставишь меня, отец?..» Блондин развернулся, уставившись на затылок Драко, сидящего неподвижно на кровати. «Нет. Я не оставлю тебя, сын». Одним рывком преодолев расстояние до наследника, Люциус взобрался на кровать и, усевшись на колени прямо за спиной парня, схватил того за плечи, рыкнув: — Этот недоносок и пальца твоего не стоит! Запомни это, Дракон, — Малфой резко впился когтями в острые плечи, но юноша так сильно опешил, что не заметил боль. Драко чувствовал, как закружилась у него голова, и не мог понять, от чего именно: может, от того, что подобную несдержанность отца он видел впервые? Или от того, насколько сильно подстегнуло его нутро распалённость мужчины. В это время тяжёлая вспотевшая рука скользнула под рубашку, нежно проводя по гладкой коже. — Ты заслуживаешь большего, сын, — шепнул Люциус. И в этот момент Драко вдруг перестал соображать. Голова его откинулась на плечо отца, когда он выдохнул, закрыв глаза: — Так дай мне это. Не раздумывая, Малфой вновь прильнул к желанным губам, сминая их и тем самым уничтожая последние преграды, стоящие между ними уже долгие годы. Драко отвечал. Они столкнулись языками, и мальчик тихо застонал. Люциус счёл этот робкий стон сигналом: пока одной рукой он несильно сжимал маленький твёрдый сосок на груди юноши, вторая скользнула в брюки. Задышав сильнее, парень раздвинул ноги в стороны, позволив отцу проникнуть под его бельё. Мужчина обхватил напряжённый член сына, даже не удивившись тому, что мальчика уже захватила эрекция. Он чувствовал, насколько Драко нуждался в его ласке и, скорее всего, нуждался уже давно. Горячий ствол в его ладони пульсировал; Люциус задвигал рукой, вырывая у подростка глубокие вздохи. — Этот гадёныш ведь так не делал? Признай, Дракон мой. Он не делал так, — блондин, прервав поцелуй, мягко надавил большим пальцем на истекавшую смазкой дырочку, размазывая по набухшей головке скользкую каплю. Вынув из кармана свою палочку, Люциус одним движением сорвал одежду с себя и с сына; его собственный член тотчас упёрся в худую спину. Кажется, мальчик даже не заметил, что сидит теперь совершенно обнажённый, в объятиях отца, который стискивает его бёдра своими ногами; парень откинулся на грудь Малфоя, задыхаясь от возбуждения, чувствуя, как пальцы Люциуса поглаживают его плоть. — Па… ммм… папа… Что мы делаем? — То, что ты недополучил, сын… Драко чуть ли не до крови закусил губу, расставляя колени шире, когда ощутил, как сильно отец сжал его возбуждение. Словно почувствовав, как это действует на мальчика, Малфой прошипел: — Тебе нравится, когда больно, Драко? — М… — Нравится? — Папа… — Скажи мне, — мужчина практически вжал в себя тело юноши. — Ты просил его шлёпнуть тебя. Я слышал. Только не понял, как… Куда… — Папочка! — голос Драко переходил в отчаянные всхлипы. — Давай же, сынок, покажи мне, как ты хочешь, — Люциус похотливо мял член мальчика, описывая большим пальцем круги вокруг его головки. Драко скулил, не в состоянии выговорить и слова. Парень повалился спиной на правое бедро отца, прижав ноги, согнутые в коленях к животу. Малфой стал блуждать по паху юноши рукой, будто выискивая чувствительные точки. — Где тебе приятно, Дракон? Покажи папочке, — шептал мужчина, но Драко лишь беспрестанно стонал. Тогда Люциус несильно шлёпнул его по внутренней поверхности бедра. Мальчик взвизгнул. — Нравится, когда больно? — распалялся Малфой ещё больше. — Мерлин… Как же я могу причинять боль своему сыну?.. Его ладонь ласково хлопнула по эрекции парня. Тот, непристойно облизнувшись, только сильнее приподнял таз. Люциус почти невесомо шлёпнул по маленьким яичкам, и Драко тут же забился в его руках, надрывно застонав. Мужчина усмехнулся и, не отрывая взгляда от чувственного приоткрытого рта мальчика, принялся слабо, но быстро похлопывать его там же, наблюдая за тем, как его сын сходит с ума от перевозбуждения. — Папа! — вскрикнул Драко. — Папа, я хочу! — Чего ты хочешь, малыш? — словно играючи, прошелестел в ответ Люциус. Но блондин запнулся. — Нет, Дракон, так не пойдёт, — сладко протянул Малфой. — Ты ничего мне не говоришь… Я должен знать, чего ты хочешь. Иначе я не смогу доставить тебе удовольствие. Палец Люциуса стал кружить вокруг вожделенного колечка мышц. — Отец, пожалуйста! — Что «пожалуйста», Драко? — Не мучай меня, — мальчик осёкся и неожиданно скривился в немом плаче. Малфой оторопел, подхватив его за плечи и уложив на кровать со словами: — О, родной мой… Я что-то не так сделал? — Не будь… как он, — выдавил сквозь всхлипы Драко. Малфой понял, что заигрался в порыве страсти. — Просто возьми меня, — выдохнул парень, бесстыдно расставляя ноги. Люциус горящим взглядом окинул все эти прелести, которые были отныне… его. Мужчина не мог не прильнуть губами к эрекции сына. Смачно проведя языком по стволу, он произнёс: — Могу поспорить, что этого он тоже не делал. Задохнувшись от новых ощущений, Драко вцепился в длинные волосы отца: — Ещё! Пожалуйста! «Как я могу отказать тебе в этом?» — с усмешкой думал Малфой, вбирая в рот пряно пахнущий член. Его язык скользил по стволу, описывая на нём узоры, и блондин, попробовав изумительный вкус своего сына, чувствовал, что сам нуждается в скорой разрядке, но упорно сдерживался, ибо его целью сегодня было только одарить мальчика бесконечной лаской. Драко неистово двигал бёдрами, толкаясь в горячий рот и срываясь на крик. «Конечно, у него этого ещё не было». Скинув с себя дрожащие тонкие руки, Люциус приподнял таз парня, скользя языком всё ниже. — Ты такой сладкий, сын… Неожиданно он нежно лизнул анус Драко. — Я не могу больше, отец! — голос юноши уже порядком осип. — Хочу тебя! — Как хочешь, Дракон мой? — влажный язык проник внутрь. — Хочу трахаться с тобой, папочка! — не выдержал парень, вскрикнув. И тут же покраснел — настолько развратно это прозвучало. «Мерлин, это же мой сын, — всколыхнулись в голове Люциуса последние остатки разума. — Нельзя… Но… как же хочется!» — Ты достаточно растянут, мальчик мой? — мягко поинтересовался мужчина. — Да… Только… дай мне привыкнуть, — тихо пролепетал подросток. — О, не волнуйся, — заверил его Малфой, наваливаясь сверху, — Я не такой, как он. Я не сделаю тебе больно, поверь. Он приник к губам Драко, крепко обхватившего его торс ногами. Головка его члена протолкнулась внутрь, когда юноша расслабился под её давлением. Мальчик доверчиво заглянул в глаза отцу. — Маленький мой, — выдохнул тот. — Я всё для тебя сделаю. Всё, что пожелаешь. Я безумно люблю тебя. Он толкнулся глубже, глядя на подрагивающие скулы сына. — Я только сейчас понял, как больно мне было видеть тебя с ним сегодня, — горячо прошептал Малфой, прижавшись к щеке Драко. — Я готов был убить его… Потому что ты мой, Драко. Только мой. Парень вздрогнул, когда Люциус вошёл на всю длину; из полуоткрытых губ вырвался судорожный стон. — Не бойся, малыш. Папа никогда тебя не обидит. Папа с тобой. — Папочка, — тихонько проскулил Драко. — Малыш… Шшш, потерпи. Знал бы ты, как мне хочется, но я готов ждать столько, сколько тебе нужно. — Папа… — Дракон мой, мой любимый сын, расслабься… — Отец… — Всё хорошо. Я буду нежен с тобой… — Ну, папа! — натужно прохрипел блондин, отчаянно треснув утешающего его Люциуса по плечу. Тот непонимающе уставился на подростка. К слову, в любой другой момент раньше он бы придушил Драко собственными руками за то, что тот посмел распускать руки. (Неслыханное неуважение!) Но только не сейчас. Сейчас всё можно. — Папа, я хочу! — взвыл мальчик, двигая бёдрами. — Сделай меня своим! Я хочу принадлежать тебе. Люциус мысленно усмехнулся над собой и над тем, что не сумел распознать в стонах сына явную похоть. Мужчина вышел наполовину и вновь ворвался в приятно обволакивающую его плоть тесноту. — Хочешь быстро, Драко? — Малфой пристально всматривался в лицо зажмурившегося юноши. — Да, — парень поёрзал, с силой сжав ногами торс отца, — Да! Да, папа! Глядя на сотрясающегося от желания сына, Люциус тихо рассмеялся: его мальчик выглядел таким трогательным в тот момент… Блондин, опираясь на локти, ускорился, старательно толкаясь в дырочку Драко. Постепенно его движения становились грубее, и он отметил, как томно вздыхает подросток. С каждым толчком всё более развратно. Когда стоны юноши переросли в высокие крики, Малфой понял, что эта заливистая «музыка», так пылко ласкающая слух, была именно тем самым, что он так давно искал в своей жизни. Изливаясь внутрь сына, мужчина осознал, что в этот вечер он обрёл то, что заполнило длительную пустоту в его душе. — Ааааххх… Аааааа, папааа! — воскликнул Драко, кончая; отдышавшись, парень выпалил. — Мерлин, отец, ты шикарен в постели! … Вдали раскатисто грянул гром, но мальчик даже не вздрогнул. Он теперь ничего не боялся в объятиях Люциуса. Страстно целуясь с поглаживающим его бёдра отцом, Малфой-младший не мог не отметить, насколько тот отличается в любви от его уже бывшего любовника… *** Поттер настойчиво барабанил в главную дверь, нетерпеливо постукивая ногой. Наконец, та отворилась, и на пороге показался беспечно улыбающийся Люциус. Гарри был явно не готов увидеть такую сладкую улыбку Малфоя, но быстро расценил её как добрый знак — ему в кои то веки рады в этой семье! — Да-да? — пропел блондин. — Мистер Малфой, доброе утро, — сияя, пробормотал Поттер. — Я могу увидеть Драко? Улыбка Люциуса стала шире. Он смерил надменным взглядом гриффиндорца, чья уверенность в мгновение ока потухла, и насмешливо процедил: — Увы, мистер Поттер. Драко впредь в вас не заинтересован. — Как? — не понял Гарри, опешив. — Позвольте. Он интересовался мной уже довольно долгое время, и вот, когда мы, наконец, начали встречаться, вы смеете полагать, что он вот так просто… — Именно, — спокойно прошелестел Люциус. — Вот так просто нашёл вам замену. Вы ему не пара. Поттер вскипел: — Поверить не могу! — он глядел на мужчину, чей насмешливый взор окинул его с ног до головы. — И кто же он? — О, не волнуйтесь, — мягко произнёс Малфой, медленно закрывая дверь. — Кое-кто, чья чистокровность не вызывает сомнений.