. Беременность - ад для иллюзиониста

Сознание словно выдернули из тягучей жидкости, забыв полностью освободить от дурного ощущения наполненности. Никогда прежде Мукуро не испытывал осложнений, выходя в пространство, связывающее его и маленького медиума, верностью служившей довольно долгое время. Все как обычно, без изменений, до того момента, как незнакомый голос ударил по нервам, впуская в духовное тело сотню маленьких осколков льда. Яркий мир потускнел, словно из него выжали все краски, сжался вокруг таинственного гостя. Мукуро с протяжным стоном открыл глаза, заставляя себя выпасть из дурного сна. Почему сон? Ведь никто не мог попасть, кроме него и Хром, в столь отдаленное место, созданное специально для них. Даже Вайпер, признанный сильнейшим иллюзионистом, носящий сковывающую печать Аркобалено, был не в силах проникнуть столь глубоко в чужое сознание, обходя многочисленные преграды. Однако юноша не мог быть уверен наверняка в нынешней защите; в положении, в котором находился последние несколько месяцев, сложно было сделать даже простенькую иллюзию ручки, не говоря о многогранной преграде против внешних раздражителей. Кстати о раздражителях. Ослепительно яркое солнце, с издевкой пропускающее тонкие лучи сквозь неплотную тюль, выжигало глаза после пробуждения. Комната утопала в свете, будто кто-то выплеснул всю энергию солнечной батареи в одно единственное место. — Какого черта? Я ведь запахивал окно на семь слоев, почему теперь все открыто, — заворчав, Мукуро натянул одеяло повыше, скрываясь под ним с головой, в попытках убежать от полуденного солнца. Короткое покрывало не предназначалось для людей выше ста семидесяти сантиметров, поэтому ступни мгновенно лизнуло порывом ветра, долетевшего сквозь приоткрытое окно. Необходимо в ближайшее время посетить ближайший магазин с товарами для дома. Подтянув ноги, юноша заворочался на смятой простыне. Так неудобно, так живот давит, сейчас резинка спальных штанов въедается в кожу, так холодно, так жарко. Решительно откинув одеяло, Мукуро, опираясь о руки, поднялся с кровати, с раздражением осматриваясь вокруг. Определенно его комната, насколько она могла быть его в доме Хибари Кеи, только распахнутые окна явно выбивались из воспоминаний о прошлом дне. Какие-то птицы уселись на перилах и издавали пронзительные звуки, отдаленно похожие на чириканье. Чем больше рос живот, тем раздражительнее становился иллюзионист, что соответственно сказывалось на раздражительности его «бойфренда». Просыпаться по утра в хорошем расположении духа для обоих уже казалось мифом, пришедшим откуда-то из прошлого. Оба играли в понятную лишь им игру «Доведи соседа раньше, чем он тебя». И в данный момент Мукуро раздражали развевающиеся на ветру занавески, почти касающиеся края кровати. Настольные часы показывали 11:43. Даже полудня нет, а пришлось проснуться из-за дурацкого солнца. В довесок ко всему после странного ночного сна болела голова, особенно в височной части, словно кто-то настойчиво вкручивал в эти места иглы, дабы доставить больше боли на утро. Тело ощущалось тяжело и, что являлось причиной этого чувства, однозначно сказать было сложно — учитывая выросшие размеры живота. Не воздушный шар, но футболкой, стандартным размером М уже не прикрыться. Желудок противно свело от чувства голода, вызывая у Мукуро новую волну раздражения и всеобъятного гнева на все вокруг происходящее и окружающее. — Пятый месяц. Пятый, а я уже вешу столько, словно мне со дня на день в больницу ехать с отходящими водами, — скрипя зубами от злости, парень забрался вновь под одеяло, надеясь, что тупое чувство голода пройдет само собой, если о нем не думать. О многих тонкостях беременности Хранитель Тумана узнал из многочисленных дамских журналах, покупая в магазине рядом с домом. Пока что единственное, что волновало иллюзиониста это непосредственно сами роды. Конечно, в его планы входило поменяться местами с виновницей прекрасного положения, но могли возникнуть даже с этим некоторые трудности. Понимая собственную неизбежность, испробовав миллион и одну попытку выбраться из тщедушного тела медиума, повстречав множество преград в виде обмороком, головокружения, вышедших из-под контроля иллюзий, Мукуро осознал, что время, на которое можно поменяться с Хром сократилось до 20 минут, хотя в начале срока это время могло вполне дотянуть до полудня. «Никаких родов — только резать», — крутилось в голове иллюзиониста, словно мантра в напоминании Хром. Не совсем хотелось поменяться обратно местами в процессе столь деликатного дела. А шокировать врачей тем более. Потом будут всякие проверки, эксперименты, оправдания. Однако если рассуждать логически, то были даже некоторые плюсы во всем происходящем. Во-первых: Мукуро практически выбрался из тюрьмы и мог видеть мир таким, какой он есть, а не только на поле боя, когда Хром выбивалась из сил и, необходимо было спасать своего медиума, единственную ниточку, соединяющей с миром. Хоть настоящее тело все еще покоилось в капсуле, до краев заполненной сохранной жидкостью, это не являлось преградой пребывания за пределами тюрьмы Вендиче. Во-вторых: можно было раздражать Хибари столько, сколько желала собственная душа. Глава Дисциплинарного комитета, в силу своих высокоморальных устоев, не мог отказаться от своей причастности к идиотскому положению иллюзиониста. Хотя проверку на реальность растущего живота Мукуро пришлось испытать на себе, на втором месяце ощутив внезапное столкновение с тонфа во время очередного собрания десятого поколения Вонголы. Все закончилось дракой и чудом уцелевшим домом Савады, но Хибари убедился в правдивости щекотливого состояния раздражающего иллюзиониста, поэтому проверок больше не устраивал. Ему хватало истерик с летающими по дому вещами и дорогими вазами, доставшимся по наследству. На этом положительные моменты заканчивались, а вот список минусов можно было продолжать до бесконечности. Протяжные звуки, издаваемые пустым желудком, болью отдавались в тяжелой голове. Мельтешащие за окном птицы добавляли сухих веток в разгорающийся огонь. Мукуро ничего не оставалось делать, как заставить себя подняться и направиться на кухню, надеясь, что обед уже готов. Завтрак все равно проспал, поэтому теперь обязан был съесть как минимум двойную порцию всего, что было в холодильнике. М.М всегда приносила множество еды, ибо надеяться на готовку Хибари равносильно тому, как Занзасу предлагать выпить вместо виски молока. — Кстати о Хибари, — тихо, насколько это было возможно, Мукуро прокрался к комнате главы дисциплинарного комитета, припадая ухом к двери. Тишина. В доме в целом царила гнетущая тишина, которую только сейчас приметил иллюзионист. Шум улицы, проникающий сквозь приоткрытые окна в комнатах и на кухне, относительно разбавляли воцарившийся покой. Сложив руки на груди, Хранитель Тумана задумчиво осмотрелся. Шестеренки в голове, с целью придумать новый, коварный план по игре на чужих нервах, отчаянно работали. Настроение постепенно выравнивалось. «Оставлять меня одного, оя-оя, Хибари-кун, как неосмотрительно», — куфуфукнув от удовольствия предстоящей возможности, юноша, для достоверности, постучал в дверь и, получив в ответ лишь тишину, хитро прищурился. — Хибари-кун, я хочу поиграть в твистер, — как только входная дверь хлопнула, из кухни показалась растрепанная голова, по которой, в присутствии отточенных рефлексов, хотелось зарядить тонфа. А лучше не один раз, для наибольшего удовлетворения. Глава дисциплинарного комитета понимал, насколько опасно оставлять гормонально нестабильного иллюзиониста одного, в собственном доме, где так легко расставить различные ловушки, но выбора не оставалось. Зайдя в комнату Хранителя Тумана поутру, намереваясь без зазрения совести разбудить, но, увидев закутанного в несколько одеял парня, болезненно хмурившегося во сне, Хибари неожиданно для себя решил оставить его в покое. Нет, это не доброта по отношению к ненавистному иллюзионисту, просто спящий Мукуро — тихий Мукуро, не доставляющий никому проблем. Именно таким образом убеждал себя Хибари в проснувшейся доброте. По этой причине нарушителям порядка в Намимори пришлось в это утро не сладко. — Что? — удивленно взглянув на иллюзиониста, главе дисциплинарного комитета показалось, что его начали преследовать слуховые галлюцинации. Желаемое явно разнилось с возможностью самого Рокудо Мукуро. Хранитель Облака бы меньше удивился, услышав что-то в духе: «Хочу понюхать ананас», «Хочу фигурку из шоколада себя любимого», «Хочу хватить мир». Такие обычные желания для беременных — он это прочитал на женских форумах, ведь нужно было сравнивать поведение беременного иллюзиониста с поведением обычной, среднестатистической женщины. Пока все совпадало, ведь обманывать столь правдоподобно не мог даже этот несносный ананас. — Твистер. Ну, такое белое поле, на нем еще всякие разные кружки. — Я знаю, что это такое, травоядное. — Принеси твистер. Будем играть, — победоносно скрестив руки на груди, Мукуро встал посреди коридора, преграждая дальнейшее прохождение Хибари вглубь дома. Разного цвета глаза испытывающе, с долей ожидания, смотрели на юношу, от чего последнему стало слегка не по себе. В данном случае было два варианта: согласиться, что означало бы прогнуться под капризного иллюзиониста, а это совершенно не входило в планы главы дисциплинарного комитета, либо же отказаться, что могло привести к всплеску истерики и вновь разбитой посудой, которую любил швырять в него разозленный Мукуро. Такие последствия бардака в собственном доме так же не прельщали. Мысль приобрести пластиковые тарелки со стаканами уже не казалась идиотской. — Сходи к Саваде в гости. Наверняка у него завалялось что-то подобное. Да и остальные непременно обрадуются, — выплюнув слова сквозь зубы, Хибари сделал шаг к стене, стараясь обойти вездесущего квартиранта. Раньше Хранитель Тумана казался ему утонченным, грациозным, теперь же прошлая картинка пошла рябью, сменившись на позу краба и уже неплохо виднеющийся живот. Несмотря на это, Мукуро продолжал оставаться быстрым и юрким. Существовали некоторые сомнения, что из-за недостатка физической нагрузки он так располнел, но самовнушение не помогало в моменты истерик. — Не хочу с этими. Опять придет шумная толпа. А я немного, — выделив слово плохо скрываемым раздражением, — не в форме. Это другие не заметят, а вот Ямамото не такой дурак, каким прикидывается. После этого вашего будущего его даже иллюзией плохо обманешь, не то, что тебя, Хибари-кун. В голове звякнула натянутая нить и через мгновение холодная сталь тонфа впилась в разгоряченную кожу на шее. Спину прострелила боль, и Мукуро рефлекторно сжал пальцы, материализуя излюбленный трезубец. Едва показавшись, оружие пару раз всколыхнулось и рассыпалось в невидимую пыль. Хибари победно ухмыльнулся, вжимая в горло железо. Ему было плевать на положение иллюзиониста, на его заскоки, на то, что они принадлежали одной «семье». Юноша не давал согласия на вступление, просто так вышло, а положение, в котором хранитель оказался, не могло изменить отношения к нему. Позади послышался звон и, в следующее мгновение, в затылок врезалось что-то тяжелое, разлетаясь на стеклянные осколки. Воспользовавшись секундной растерянностью Хибари, Мукуро резким движением ударил в шею, подставляя подножку. Опрокинув юношу на пол и быстрым движением усевшись на ноги, иллюзионист вцепился пальцами в горло, с явным наслаждением царапая ногтями. — Либо твистер, либо я сейчас же проткну твою сонную артерию, — улыбаясь в излюбленной манере, Мукуро победоносно смотрел на главу дисциплинарного комитета. Юноше ничего не оставалось делать, как тяжело вздохнуть, что в данной ситуации означало полную капитуляцию и то, что ему придется идти и искать где-то чертову игрушку, которую захотел психически нестабильный иллюзионист. Нет, это не признание поражения, просто беременных бить против правил. А правила Хибари Кея соблюдал. — Правую ногу на зеленое, — М.М активно жестикулировала, указывая на свободное место. Чикуса обреченно потянулся к необходимому месту, изгибаясь под Кеном. Девушка, принявшая роль ведущего, выбыла на первых порах игры и теперь с удовольствием наблюдала, как бывшие коллеги, теперь же, как некие друзья, из последних сил стараются продержаться, выполняя порой невыполнимые инструкции. Хибари сидел на диване, с нескрываемой ненавистью смотря то на сборище людей, то на Мукуро, лениво поедающего ананасы из банки. Несколько ближайших торговых центров с отделами игрушек оказались бесполезны для поисков, и главе дисциплинарного комитета пришлось проходить по жаре чуть больше часа, прежде чем нашел необходимое. Цена его не волновала — все равно платил иллюзионист. Чем дороже, тем лучше. Играть вдвоем являлось невозможной задачей и, по пути домой, Хибари обдумывал дальнейший шаг, а именно — кого позвать для столь странного занятия. Хранителям сопляка он не доверял ни на йоту, найти кого-нибудь из Аркобалено в городе казалось непосильной задачей. Но вопрос отпал сам собой, когда на пути встретилась почти вся шайка Кокуе Лэнд. Не спрашивая разрешения, они попросту увязались за ним, в надежде увидеть богоподобного «Мукуро-сама», вторгаясь в чужой дом как в свой. Теперь же спокойный вечер превратился в балаган, а шум от чужих, непривычных голосов, раздражал еще больше, чем вид незаинтересованного иллюзиониста. «Сам выпросил, а теперь сидит, нос воротит», — впервые в жизни Хибари пожалел о том, что правила для него превыше всего. Рокудо Мукуро не какой-то там беременный, он самая огромная заноза в жизни всех и ударить его вовсе не грех. Многие мечтают об этом и наверняка аплодировали стоя, увидев того с украшенным парой синяков лицом. — Хибари-кун! Наша очередь, — голос иллюзиониста оказался неожиданно громким и, дернувшись в сторону, Хибари чудом удержался на диване, в последний момент, ухватившись за подлокотник. Погрузившись в свои мысли, юноша выпал на какое-то время из реальности, пропуская позорный проигрыш Кена и неожиданно проснувшийся к игре интерес у Хранителя Тумана. Хватка на запястье усилилась и, не успев сказать что-либо против, глава дисциплинарного комитета оказался вытянут в центр гостиной, встав возле одной из граней поля. Мукуро обошел цветные круги, вставая напротив своего противника. Широкая футболка не натягивалась на животе, как это происходило с любимыми ранее вещами иллюзиониста. Он казался чересчур домашним, расслабленным и, без своей ехидной усмешки, весьма привлекательным. «Стоп, какого черта я думаю о таком», — тряхнув головой, Хибари нахмурился, опуская взгляд на ноги. Кажется, они чересчур длительное время живут вместе и это плохо сказывается на его собственном восприятии действительности. Вскользь проскочившая мысль в голове выбила из колеи. Игра началась спокойно, но рука М.М словно хотела поскорее поставить двух враждующих хранителей в неудобное положение. Поэтому, по прошествии десяти минут, Мукуро выгнулся, насколько возможно при отягощающем весе живота, проскальзывая рукой под колено Хибари. Глава дисциплинарного комитета привстал на носочки, вопреки здравому смыслу, стараясь, не дай господь, не упасть на иллюзиониста. Кен раздраженно сопел, хрустя чипсами, Чикуса нервно оглаживай йо-йо, готовый в любой момент кинуться на Хибари, если что-то случится. Одна М.М откровенно веселилась, в очередной раз, размашисто прокручивая колесико с цветами. — Хибари, тянись к синему ногой. Опустив взгляд на ноги, юноша едва сдержался от того, чтобы взвыть. Синяя полоса находилась позади него и самой отдаленной в конце поля. Изогнуться назад, упираясь одной рукой под задницей, не представлялось возможным. Глубоко вдохнув-выдохнув, потянувшись так, что мышцы на спине свело болью, Хранитель Облака встал в необходимое положение, ощущая немеющее покалывание в конечностях. Если данную игру придумали не в аду, то после своей смерти Хибари обязательно поднимется на небеса, желая отомстить ангелам за такие развлечения. — Мукуро-сама, руку на зеленый. Мукуро тяжело дышал, тело мелко потряхивало от напряжения, но с усилием подняв руку, парень перелез через Хибари, упираясь ладонью о зеленый кружок. Светлая майка неприятно щекотала лицо, хотелось чихнуть, но в таком случае можно было потерять равновесие. Проиграть беременному было бы верх абсурдности сложившейся жизни. Иллюзионист тяжело выдохнул и согнул руки. На секунду Хибари показалось, что этот идиот сейчас упадет от усталости и, в последний момент, поняв, что делает, положил свободную руку на живот, придерживая Мукуро в исходной позиции. Упругая мягкость обожгла ладонь теплом, ощущения непривычности ударило по нервным окончаниям обоих. Голоса на заднем фоне затихли, повисла выжидательная тишина. Кажется, именно такие моменты называют неловкими. — Что…ты делаешь? — чужой голос отдался в мозгу Хибари приятной хрипотцой. Прежде он не слышал такой интонации; Мукуро звучало растерянно. Ненавязчиво скользнув по животу ладонью, юноша ощутил глубоко внутри, где-то под собственными ребрами, теплое чувство, напоминающее заботу. Проявлять заботу к этому травоядному, раздражающему идиоту? — Держу, чтобы не упал. Задавишь ведь своими килограммами. Сказанное повисло в воздухе, не получив ответа. Мукуро мотнул головой, неуклюже перекатываясь в сторону и поспешно поднимаясь с цветного пола. Хибари ожидал очередной вспышки, порталов, мысленно прикидывая, насколько быстро сможет добежать до своего оружия, ехидных замечаний. Но ничего не происходило, напротив, иллюзионист поспешно вышел из гостиной, скрываясь на темной лестнице. М.М в последний раз прокрутила круг, загадочно улыбаясь.