Треугольник с двумя концами

*** Акира кинул сумку на пол и огляделся — да, обстановка вполне в стиле Тошимы. Но, по крайней мере, здесь тихо, и никто не знает, где он находится. Пока не знает. Примерно сутки у него были, чтобы разобраться во всём этом дерьме. Парень поморщился, с почти отвращением потирая переносицу и садясь на жёсткую одноместную койку. Отвратительная, по сути, ситуация, разбираться в которой не то, чтобы не хотелось — обо всём этом даже думать было противно. И теперь, когда предел был достигнут, игнорировать происходящее стало просто невозможным. А, жаль. Акира с удовольствием сделал бы вид, что вообще не причастен к развернувшейся «любовной трилогии». Хотя, сюда скорее подходило выражение «извращённая ёбля». И так, если откинуть все неуместные сопливые изречения, ему нужно было определиться, с кем остаться, в конце концов. Какая пошлость. Словно он малолетняя нимфетка, которая выбирает между двумя распрекрасными принцами. Да, прекраснее некуда — один конченый псих, второй олицетворяет собой идеальный образ бездушного самовлюблённого головореза. Просто прелесть. Акира сплюнул на пол, устало вздыхая. Как он оказался в таком дерьме? Гунджи или Шики. Шики или Гунджи. Ну, просто охуеть, как звучит. И это всё происходит с ним. Поджав под себя ноги, парень бросил тоскливый взгляд на стену. С чего же начать? Наверное, нужно проанализировать свои взаимоотношения с каждым потенциальным претендентом на роль его…кхм, парня, пусть будет так. Но, проблема в том, что сравнить эти самые взаимоотношения достаточно сложно. Бессмысленно. Это, как кола и пепси. Вроде, одинаково, а вроде нет. И никак не выберешь, что же вкуснее. Ладно, попробуем с другой стороны. Акира неловко наклонился, дотягиваясь до сумки. Достал банку пива и вернулся в прежнее положение. Кровать неприятно скрипнула под его тяжестью, давая фантомную ассоциацию с Гунджи. Тот старый диван, на котором они трахались в последний, злополучный раз, издавал точно такие же звуки. Чтоб его. Крышка легко слетела с горлышка бутылки. Акира сделал глоток и растянулся во весь рост, подкладывая под голову свободную руку. Время идёт, а он так ничего и не придумал. Наверняка, его уже ищут. А, может, и нет. Хотелось бы. I. Если быть честным, Акира даже не помнит, как у них с Шики всё закрутилось. В один прекрасный момент он поймал себя на том, что живёт с Иль-Ре под одной крышей (крыша периодически менялась, к слову). Это вышло так естественно и обыденно, словно, так и задумывалось. И все как будто заранее знали про такой исход, потому, что ни Рин, ни Кёйске, не то, чтобы не удивились, они вообще никак ни отреагировали на сей факт. Что же касается Гунджи, тут всё было куда намного более романтично. И, к слову, Шики сам был виноват в том, что это произошло. В тот вечер они с ним, как обычно, поссорились. Правда, в этот раз обида хлестала в Акире куда более сильно. Слова, словно плети, били прямо по оголённым нервам. «Ты моя псина, Акира. И не больше», пульсировало во всём теле. Парень хлопнул дверью и пошёл прочь. Просто хотелось немного развеяться, отвлечься. Конечно, он знал, что вернётся. Куда без этого. Но, пара часов на свежем воздухе, в одиночестве, были просто необходимы. Акира так увлекся самобичеванием и размышлениями, что даже не заметил, как ушёл от очередного места жительства достаточно далеко. И это была не самая лучшая идея в одиннадцатом часу. Ночные прогулки по Тошиме без жетонов и оружия вряд ли могли закончиться чем-то хорошим. Впрочем, подумать об этом парень не успел — нечто сбило его с ног, напав откуда-то сбоку. Акира упал на спину, ощутимо прикладываясь затылком и копчиком. Чьи-то волосы скользнули по его лицу, и силуэт обидчика наконец-то стал чётким — это был Гунджи. О, просто прекрасно! Наткнуться на одного из диковатых карателей, это именно то, чего сейчас так не хватало. — Чего тебе? — довольно безразлично поинтересовался парень. — Киса гуляет далеко от своего дома. Киса гуляет одна. Не хорошо. Блядь, они тут все просто психи. Стоит подарить каждому по домашнему кролику. Как говорится, чем бы дитя не тешилось… Обида внезапно новой вспышкой мелькнула в сознании Акиры. Он ясно представил себе ехидно улыбающегося Шики, который встретит его дома точным ударом в челюсть, а потом разложит на кухонном столе и с удовольствием оттрахает. С удовольствием и мыслью, что он может принадлежать только ему. Как бы ни так. Он может делать что хочет, и с кем хочет. Он может принадлежать, кому захочет. Да. — Эй, киса, чего завис? Вместо ответа Акира поддался вперёд. Конечно, это было пиздец, как глупо. Просто чистое идиотство. Но, было уже поздно. Его губы жадно коснулись чужого рта. От карателя пахло кровью и алкоголем. Непривычно. Но, тоже не плохо. Гунджи издал какой-то булькающий звук и увернулся, засмеявшись совсем не по-человечески, как умел только он, закидывая голову и открывая ровные белоснежные зубы. — Очень не плохо. Котёночек хочет поиграть? Погасив в себе раздражение, которое вспыхивало от дебильной манеры общения парня, Акира кивнул. Они всё так же продолжали лежать на земле. Вокруг было на удивление тихо и спокойно. Очень странно для города в такой час. Этого города. — Но, у котёночка уже есть хозяин. Захотелось разнообразия? Косвенное упоминание Шики как-то болезненно мазнуло по сознанию. Снова его буквально тыкают лицом в то, что он верный пёс этого мудака. Все в Тошиме знают, что он подстилка Иль-Ре. Как же это бесит. Чудовищно. — Котёночек решил поискать любви на стороне, — с вызовом бросает Акира, блядско ухмыляясь. Странноватая улыбка отражается на лице блондина. Акира снова тянется за поцелуем, и Гунджи отвечает. Его руки, как по нажатию кнопки, резко обрушиваются потоком на тело парня. Он вжимается плотно-плотно, и лижется как-то уж слишком по животному. В уголке сознания маячит образ достоебавшего за сегодняшний день Шики. Страшно признаться, но Акира только сейчас, прокручивая всё в голове, понимает, что в тот момент он испытывал жуткое чувство неловкости и стыда. Чувства, что он изменяет. Какая чушь. Когда намного позже он вернётся домой, Шики встретит его холодным, изучающим взглядом. Втянет шумно воздух носом и бросит пренебрежительное «Шлюха». Но, ни пойман, ни вор, как говорится. Акира зашипит в ответ «Пошёл ты», и они разойдутся по разным углам квартиры. Только под утро, утомлённый событиями, он аккуратно ляжет в кровать, под бок к мужчине. Шики, конечно же, проснётся тот час, но сделает вид, что всё так же спит. Вот уж совсем глупо — всем известно, какой у него отменный слух. Акира только сейчас задумывается, что бы это могло значить. II. Третья пустая бутылка пива отправляется на пол. Акира думает о том, что всё могло быть куда проще, если бы не самовлюблённость Шики. Именно эта черта его крайне поганого характера портила всё. Он мог бы просто прикончить Гунджи, и дело с концами… Ага, сейчас. Шики не признаёт соперников ни на каком поприще. Так что, и необходимости никакой в таких радикальных мерах нет, ибо, как же от него, такого распрекрасного, можно уйти. Ха-ха-ха. Почему тогда Акира вообще мучается каким-то там выбором? С Гунджи же всё иначе. Совсем по-другому. Легче. С ним не надо напрягаться, и чувствовать себя ничтожеством тоже не обязательно. Можно просто расслабиться и плыть по течению. В какой-то мере, им даже весело вместе. Но, есть какая-то неведомая причина, которая никак не позволяет уйти от Иль-Ре. Даже заикнуться об этом. Потому, что Акира знает — не будет никаких слёзных упрашиваний остаться. Ему просто дадут пинка под зад и укажут на дверь. Второй шанс в перечень возможных развитий событий не входит, права на ошибку нет — подумать стоит основательно. Очередная бутылка пива перекачивает в ладонь. Секс. Пытаться разобраться в этом и вовсе бесполезно. Чертовски сложно оставаться объективным и честным, даже с самим собой, когда за плечами столько головокружительных оргазмов. Да, и как сравнишь? Это, как солёное и сладкое — каждое хорошо по-своему. Если брать секс с Шики, то можно подобрать очень чёткое определение, которое отразило бы всю суть — сладкая пытка. Иль-Ре не умел (или не хотел) быть нежным. Зато умел первоклассно трахать. Долго, с чувством и толком, до полностью сорванного голоса (хоть Акира и пытался сдерживаться из последних сил) и невменяемости. О рамках приличия и стыда, думаю, можно даже не заикаться — они были стёрты как с одним, так и с другим. Правда, было всё же то, что никогда не делал Шики, но с удовольствием проделывал Гунджи: минет и римминг. Причём, что касается того, чтобы Акира отсосал у Шикачи, тут даже никаких вопросов не должно возникать. Но, сам же он ни разу, за их полтора года непонятно чего, не опустился губами ниже живота. Обидно. Если всё же быть откровенным с самим собой, то Акира отдал бы очень многое, за один несчастный минет от главного ночного ужаса Тошимы. И, даже не смотря на это, отдать предпочтению кому-то одному не было возможным. Если подумать, почему он вообще «не бросил» Гунджи сразу после первого раза? Миссия выполнена, он доказал самому себе, что может вести себя, как дешёвая блядь, и Шики ему не помеха. Окей. Но, что заставляло искать тайных встреч с карателем снова и снова? Что заставляло шифроваться, бегать мыться после очередного траха к Рину, как героиня посредственной мыльной оперы? Что-что-что, мать твою, Акира?! На этот вопрос не было ответа, и именно это являлось катализатором всех проблем. Нет, уж точно, он не любил Гунджи. И даже не испытывал к нему какой-то особой симпатии. Ему просто нравилось трахаться и не унижаться, как последняя проститутка. Если, конечно, не брать в расчёт то, что всё это уже было большим позором. Ладно, плевать, он пидор, гей или как там ещё. Не важно. Что же заставляло его снова и снова раздвигать ноги перед другим, зная, что если Шики поймает их, оторвёт яйца. Обоим. Желание заставить ревновать? Блондин поморщился. Нет, уж точно всё не могло быть так просто. Он сам-то нисколько не ревновал Иль-Ре. Ну, если только совсем чуть-чуть, самую малость. Представить Шики с каким-нибудь другим парнем или девушкой не было большой проблемой. Это вызывало какое-то внутреннее отторжение и неприязнь, но, перетерпеть вполне можно было. Даже больше — Акира подозревал, что ему уже давно нашли альтернативный вариант. Разнообразия же хочется не только ему. Или, не так уж и хочется? Блядь. Замкнутый круг. Какое может быть, к чёрту, принятие решения, если он даже сам себе не может признаться в своих чувствах и ощущениях. Попробуем снова. Последние три месяца они вообще из ряда вон плохо шифровались. Запах Гунджи всё больше пропитывал их с Шики очередное пристанище, его вещи, кожу… Да, всё. Они встречались пару раз в неделю, днём. Это было несколько проблематично, но в это время отсутствовал Шикачи, поэтому, у них была полная свобода действий. Заброшенные дома и отели вскоре надоели до зубного скрежета, и Гунджи стал приходить прямо домой к «сладкой парочке». Они никогда не трахались в кровати, просто потому, что Акира был уверен — Шики сразу учует чужой запах на простынях. Определённо. Любовными пристанищами служили пол, ванная, кухонный стол, старый диван в гостиной… Всё, что угодно. Конечно, это было безрассудно. Они оба как будто жаждали, чтобы их наконец-то застукали. Засосы и метки на теле блондина расцветали после каждой встречи новыми красками. Парень знал, что у Шики всё в порядке с памятью, и даже больше, но тот делал вид, что всё в порядке, и свежий засос на шее Акиры, ничто иное, как оставленная именно им метка, а не кем-то другим. Кем другим, он ведь такой охуенный, никому в голову не придёт ему изменять. Никто не осмелится. И снова ха-ха-ха. Осмелится. Очень даже осмелится. Только, стоила ли игра свеч? Глупо попасться любовничкам было суждено три дня назад. Как прозаично, они ведь были уверены, что Шики как всегда на своей работе, которая состояла в том, чтобы рубить головы направо и налево всякому мусору. Было только три часа дня, они с упоением трахались в гостиной, на диване, который монотонно поскрипывал, несколько раздражая. Красная толстовка Гунджи валялась на полу, сверху грудой лежали вещи Акиры. Шики появился словно из воздуха, а, может, они были слишком увлечены делом. Дальше всё было предсказуемо и скучно — альфа-самцы сцепились в драке, давая возможность самке спокойно одеться. Акира даже почти успел скрыться в коридоре, когда Шики ухватился за капюшон его толстовки и с силой дёрнул на себя. В алых глазах было столько всего, но лицо сохраняло каменное выражение. Гунджи, сплюнув кровь, наконец-то добрался до своей одежды. Он улыбался совершенно счастливо, безумно оглядываясь по сторонам и бросая косые взгляды на взъерошенную парочку. — Ну, котятки, до встречи. Когда дверь за карателем хлопнула, блондин неуверенно скосил взгляд на Шики. Тот смотрел куда-то в одну точку, не шевелясь. Акира ожидал, что сейчас его сперва морально растопчут, а потом будут иметь, пока он не вырубится. Но, к огромному удивлению, Шики разжал руку, лишая мёртвой хватки, и молча ушёл в ванную. Не зная, куда себя деть, Акира сел на диван, который ещё хранил запах его любовника и их тепло. Стало как-то даже не по себе. — Пошёл вон. Шики стоял в дверях, хмуро сведя брови. Это было чертовски на него не похоже. Как будто его задело. Его чувства. Но, ведь нет никаких чувств, верно? — У тебя есть один день, чтобы подумать над своим поведением. Вот так он и оказался здесь, в заброшенной квартире самого отдалённого и глухого района Тошимы.