Треугольник с двумя концами

IV. Первое время это было даже не плохо — полная свобода действий, никакого морального прессинга и прочего. Акира наслаждался, насколько это вообще возможно в Тошиме, жизнью. Хотя, если присмотреться к ситуации, скорее это напоминало вполне не плохую созданную видимость полнейшего похуизма к происходящему. Но, в общем-то, нормально. Правда, со временем то ощущение медленно, но верно, перетекло в жгучую тоску. Что, несомненно, пугало и бесило. Как так, почему он думает о Иль-Ре? Почему его мысли назойливо крутятся вокруг этого бесчувственного падонка? Нереально. Никакой логики, одни лишь рефлексии. Иногда они с Шикачи пересекались в городе, и встречи эти были достаточно неприятны. Всё в мужчине говорило о его призрении и откровенной издёвке. Они никогда не разговаривали, даже парой фраз не перекинулись, но, и этих молчаливых минут вполне хватало для того, чтобы почувствовать себя униженным и растоптанным. Гордость Акиры издавала жалкие, утробные звуки. И нельзя было понять, чего хотелось больше — дать со всей дури по ехидно улыбающейся роже, или впиться в рот жадным поцелуем, умоляя простить. Дилемма. В тот день изначально всё шло как-то не так, и к вечеру Акира чувствовал себя уставшим и каким-то издерганным. Не зная, куда деть себя и своё раздражение, блондин, буквально проглотив две бутылки какой-то дешёвой высокоградусной мути, в десять часов решил прошвырнуться по городу. Бессмысленность и неосторожность поступка, конечно, зашкаливала, но сидеть дома и выслушивать весёлые, но уже несколько поднадоевшие байки Рина, было не самой радужной перспективой. Улицы были пусты. Правда, город ни на грамм не казался от этого дружелюбней и краше, скорее, даже наоборот. Акира с некой тоской попытался вспомнить, как он жил раньше, ещё до попадания в Тошиму, но, это тоже не принесло особого удовольствия. Проскользнула мысль зайти к Гунджи — они давно не виделись, после той истории с «разоблачением» как-то не складывалось. А, может, Акира просто избегал встреч. Не суть. Особого желания, правда, не было, да, и можно было схлопотать неприятности — напарник Гунджи был тип своеобразный. Раздумывая, как поступить, парень не заметил, как забрёл в тупик. Странно, казалось, в городе уже не было неизведанных закоулков. Акира развернулся на пятках, чуть пошатываясь, и вздрогнул всем телом от неожиданности — Шики стоял, сложив руки на груди, и, чуть прищурившись, улыбался. Улыбка эта была неприятная, скользкая. — Ты за мной следишь? — Так скучаешь по мне, что стал напиваться и ходить по ночам в поисках неприятностей? Прискорбно. Иль-Ре растянул губы в ехидной усмешке, делая вид, что не расслышал заданного ранее вопроса. Повторять Акире не хотелось. Хотелось провалиться сквозь землю. Парень попытался придать лицу самое непринуждённое выражение, и пошёл прочь. Уйти далеко, впрочем, не удалось — как только он поравнялся с Шики, его с силой схватили под локоть, сжимая руку до хруста костей. Несколько секунд они смотрели друг на друга в упор, различая свои отражения в чужих глазах. — Я тебя ненавижу, — бросил Акира. И их губы с ночным ужасом Тошимы столкнулись в злом, болезненном поцелуе. *** Новая квартира Шикачи была маленькой и грязной. Правда, вряд ли это кого-то волновало, особенно, в данную минуту. Акира упал спиной на старый матрац, который, видимо, служил кроватью, и раскинул руки в стороны, как бы предлагая себя. Хотя, почему «как бы» — он на самом деле предлагал себя. Шики нависал над ним сверху, и его красные глаза горели особенно привлекательно. В них плескалось желание и превосходство — это было так привычно и соблазнительно, слишком, чтобы, будучи пьяным и разбитым морально, отказаться. — Ты так жалок сейчас, — Шики почти нежно провёл ладонью по щеке Акиры, — Я ценю твою молчаливую покорность и готовность раздвинуть передо мной ноги в любую минуту. О, эти позабытые унижения. Их не хватало. Блондин улыбнулся, как будто ему только что признались в любви, и потёрся о грубые пальцы, несколько обезоруживая Шики таким жестом. — Что, Гунджи тебя больше не удовлетворяет? По неизвестной причине, Иль-Ре явно начинал злиться. Это веселило. Ревностью, конечно, вряд ли это можно было назвать, но, что-то явно его задевало. Вопрос только, что же именно? — Я могу попросить тебя заткнуться и просто сделать то, ради чего мы тут собрались? — Акира откинул волосы с лица коротким кокетливым жестом. О да, он вёл себя как маленькая потаскуха. Блондин знал, что утром будет ненавидеть себя до боли за всё это, но, в данную минуту ему не хотелось останавливаться. Он скучал, чёрт подери, и хотел позволить себе эту непростительную слабость. — Тебе придётся очень хорошо попросить. Я даже скажу, тебе придётся умолять. Акира не удивился, когда его грубо столкнули с матраца и перевернули, вынуждая уткнуться лицом в дощатый пол. Из разбитой губы медленно потекла кровь. Шики навалился сверху, и его запах, такой привычный, словно кокон, окутал со всех сторон. Акира пьяно хихикнул. Ладони Иль-Ре заскользи по его телу, словно змеи. — Ну, приступай. — Мне кажется, моё присутствие здесь красноречивее всяких слов. Шики на секунду остановился. Его пальцы, которые уже нетерпеливо дёргали за пуговицу джинсов, замерли. На самом деле, в этой невинной фразе было слишком много всего. Акира выдал себя, даже, кажется, не подозревая этого. — Ты ведь признаёшь, что сделал не правильный выбор? — Ха, не думаю, что в той ситуации он вообще мог быть. Единственный правильный выбор — остаться одному, ибо всё это само по себе дико. Но… — Акира запнулся, пьяные мысли опережали язык, — Но…да блядь, Шики. Перестань. Ты сам всё видишь. Это было полное поражение. Парень ощутил себя донельзя глупо и мерзко. Он зашевелился, пытаясь скинуть с себя бывшего любовника, но, конечно же, у него ничего не вышло. — Не копошись, — вдруг совершенно не своим голосом сказал Шики, — Не двигайся. Он перевернул его за плечи, и, коротко взглянув, поцеловал. Поцелуй этот не был похож ни на один из тех, что у них были. Возможно, о таком поцелуе Акира мечтал всю свою жизнь. Секс был совершенно иной. Блондин знал, что это единичный случай, и Шики никогда больше не будет вновь таким нежным и аккуратным, никогда больше снова не опустится губами ниже, чем обычно. Это был, скажем так, момент слабости Иль-Ре. Момент их общего краха, их обоюдного признания друг другу. Потом всё будет, как и всегда, хотя, сам факт того, что они снова сойдутся, уже оставит нехилый отпечаток на репутации Акиры. Для всех он вновь станет подстилкой Шикачи, и не более. Но, есть такие вещи, ради которых пожертвуешь многим. И, жадно наблюдая за тем, как Шики слизывает его сперму с живота, Аки знал, что сделал правильный выбор. Их любовный треугольник оказался с двумя концами, и прямые наконец-таки соединились под правильным углом. End.