Оранжевый цвет по цитатам

Летом этого года он впервые за долгое время побывал на пляже. Читая милое и незамысловатое «Над пропастью во ржи», он изредка поднимал глаза на своих брата и сестру и смеялся с них. Габриэль в очередной раз позвал его к ним, а Кастиэль, начитавшись, показал жестом, что придёт через две минуты. Усмехнувшись, он отметил карандашом фразу, которая зацепила его, и бережно закрыл книгу, встав с песка. На желтоватой бумаге оранжевым карандашом неровно было выведено: «Например, мы с ней всегда держались за руки. Я понимаю, это не в счёт, но с ней замечательно было держаться за руки». — Анна, да хватит брызгаться, ты как ребёнок! — смеясь, проговорил Кастиэль и, зачерпнув воды, облил визжащую сестру. — Кастиэль! — вскрикнула девушка, но не успела — баскетбольный мяч уже попал точно в спину парня. Издав стон, он обернулся и увидел… ходячее лето. И теплоту. Это был какой-то молодой человек. Кажется, он был такого же возраста, как и сам Кастиэль, а может, был старше, как Габриэль. Это, в принципе, не важно. Он был красивым. Солнечным. Ярким. Таким, что смотришь, и дух захватывает. То есть его лицо было действительно… словно для фильмов. Оно было создано будто бы для того, чтобы восхищаться им. Парень забежал в воду, смотря точь-в-точь в глаза Кастиэля и, отдышавшись, выхватил мяч из воды. — Прости, прости! Мне очень жаль. Я даже не знаю, как такое вышло: мы были в достаточном расстоянии от вас, — он почесал затылок и как-то забавно глянул на Каса: словно виновато, извиняюще. — Действительно неловко. — Всё нормально, — еле усмехнулся Кас, и улыбка парня напротив чуть дрогнула. — Но в воду я больше не хочу. — Прости, — пожал плечами. — Ты очень добр, но со мной всё правда в порядке, — улыбнулся Кастиэль. — Я Дин, — ни с того ни с сего. Но Новак хохотнул и сделал шаг навстречу Дину. Как-то так получилось, что этот милый парень отказался от игры с друзьями и начал разговаривать с ним. С ним! О чём, в принципе? Когда Габриэль спросил, о чём они разговаривали, Кас пожал плечами и ответил: «Обо всём». Действительно, наверное, обо всём. Он не мог вспомнить ни одной определенной темы, какой бы они посвятили достаточное время. Они говорили об учёбе в колледже. О своих братьях. О рисовании, даже о живописи. О закате и о Бредбэри. Дин подмигнул ему и сказал, что ему было приятно. Просто было приятно. И всё. Взяв «Над пропастью во ржи» и открыв на точной странице, он сразу же отметил какой-то фрагмент, будто знал это произведение по каждой строчке. Но он не знал, наверное, — когда Кастиэль спросил, читал ли он эту книгу, Дин лишь пожал плечами и загадочно улыбнулся: его глаза сощурились из-за солнца, а улыбка привлекательно блестнула своей белизной. Оранжевым карандашом ровно было подчёркнуто: «Я-то ужасно люблю дразнить девчонок до слёз, когда случай подвернётся, но смешно вот что: когда мне девчонка всерьёз нравится, совершенно не хочется её дразнить»

…

Когда они столкнулись еще раз, была уже осень. Сентябрь. На улице всё так же было тепло и солнечно. Кастиэль сидел на лавочке у пекарни, пока его сестра зашла за чем-то сдобно пахнущим и свежим. Анна любила выпечку, а Кас любил Анну. Поэтому он терпеливо дожидался её уже минут семь, не меньше. Наверное, даже хорошо, что он не зашёл с ней туда, в уютную маленькую пекарню, как она предлагала. Потому что да. Он увидел его. И мысленно взлюбил сестру еще больше. Это был тот самый Дин — яркий, улыбающийся и многогранный, как картины Левитана Исаака, к примеру. Наверное, он выглядел как озабоченная фанатка, страдающая по красивому парню, когда пристально смотрел на Дина, гуляющего в небольшой компании людей. Хотел бы он его позвать или что-то подобное, но не решался — как-никак, там были его друзья, кто знает, как они бы отреагировали на него. Но какого-то чёрта Дин сам обернулся и, увидев Кастиэля, дрогнул в плечах. Наскоро попрощавшись с компанией людей и ничего им даже не объяснив, Дин пошёл к той скамейке, где сидел Кастиэль. Он не отрывал от него ясных глаз, а в это время сердце Новака трепыхало, как ненормальное. — Здравствуй. — Привет. Дин присел рядом, расставив колени в стороны и уперевшись в них локтями. Он глянул на Новака из-под опущенных ресниц. Лучи солнца делали его волосы еще светлее. Хотелось, наверное, спросить, зачем Дин ушёл от компании, почему присел здесь и просто молчит. Конечно, хотелось спросить. Но Новак не стал. Вместо этого он просто сильнее сжал пальцами книгу, которая была у него с собой. Парень обратил на это внимание. Увидев название книги, Дин усмехнулся и без разрешения взял её из рук Кастиэля, мягко отцепив его пальцы. Он прошелся подушечками пальцев по обложке «Падения» и тут же открыл содержание, мимолетно пробегаясь взглядом по главам. Нашел, видимо, нужную и, открыв эту страницу, начал листать дальше. Кажется, нашел то, что хотел, потому что на его лице появилась добрая усмешка. Не стоит говорить, что в это время сердце Новака сделало кульбит. Дин начал вертеть головой, ища что-то, — пробежался взглядом по Кастиэлю и приподнял густые брови, заметив что-то. Аккуратно двумя пальцами он выхватил неизменный оранжевый карандаш из кармана рубашки Новака. Кастиэль дрогнул. Дин отметил что-то в книге и тут же протянул её Кастиэлю. На белоснежной бумаге были незаметно выведены строки: «Ах, друг мой, знаете ли вы, каково одинокому человеку бродить по улицам в больших городах?» Кастиэль, приподняв в удивлении брови, глянул на него. — Но ты ведь был в компании людей. — Это не означает, что с ними я не был одинок. И так они с Дином Винчестером просидели на этой скамейке долго, разговаривая о выпечке, об Альбере Камю и одиночестве.

…

Они сдружились. Это было так легко. Хоть и было им лет по девятнадцать, вели они себя как дети. Дин приходил обычно внезапно — часов в десять-одиннадцать, — попадал мелкими камнями по окошку Новака, а когда Кастиэль выглядывал оттуда с недовольным выражением лица, то он всего-навсего широко улыбался, словно извиняясь. «Прости за такого глупого меня» Кастиэлю не удавалось долго держать свою неприступность, и он по-доброму усмехался, надевал толстовку и осторожно спускался по решетке вниз. Сегодня Дин Винчестер впервые остался у него дома с ночевой. Они пили какую-то противную газировку со вкусом вишни и смеялись. Кастиэль показывал свои наброски рисунков и огромную коллекцию книг, а Дин увлеченно — как надеялся Новак — слушал его. Это не было как «Эй, мам, мой друг сегодня переночует у меня, ладно?», это было как-то незапланировано. Дин просто уснул. Просто лег рядом с Касом, обнял его подушку и уснул. Просто Новак не хотел его будить и отпускать На утро Кас с какой-то лёгкой грустью понял, что Дина рядом не было. Не было запаха кедра и приятного одеколона, и это как-то странно коробило. Он повернул голову к прикроватной тумбочке и увидел раскрытую книгу Ричарда Баха — «Мост через вечность». Книга о любви, и она очень зацепила Кастиэля, когда он её читал, — кажется, это было еще в старших классах, Новак уже не помнил. Неизменным оранжевым карандашом на открытой странице было подчеркнуто: «Я очень ценю две вещи — душевную близость и способность доставлять радость» Кастиэль улыбнулся, проводя по строкам подушечками пальцев.

…

— Да что ж ты такое делаешь?! Дурак! Винчестер только рассмеялся. Это могло показаться забавным: парень лезет за каким-то котом по дереву ради другого парня. Кастиэлю это забавным не казалось совершенно никак. — Ты же сказал, что тебе его жаль, — крикнул Дин сверху, усмехнувшись. Подул прохладный ветер, сметая все красноватые листья на земле и швыряя их в сторону. — Если ты упадешь, мне будет жаль и тебя. Слезай! — Спокойно, Кас! Кот был невзрачным: серым, кажется, с голубыми глазами, но таким, чёрт возьми, злым. Он исцарапал всю руку Дина, пока тот не взял его краем своей ветровки. — А если бы ты что-нибудь себе сломал? Идиот! — крикнул Кастиэль, ударив Дина в плечо, на что тот только рассмеялся. Он аккуратно достал кота из куртки, за что тот чуть не кинулся на его лицо. — Да ладно, не мне же всё равно с этой врединой мучиться, — фыркнул Дин и впихнул разозлившегося кота Касу в руки. Как ни странно, животное не стало брыкаться на новом месте, а лишь недовольно сморщило сероватый нос. Новак, конечно, принял кота и стал даже как-то неосознанно поглаживать его, но взгляда от Дина он не отвёл. — Ну и зачем это всё? Винчестер усмехнулся. Так маняще и притягательно. Он делал это уверенно, словно знал, что эта ухмылка никого не оставит равнодушным. Парень нагнулся за блокнотом, который принес сюда Кас для набросков, и выхватил простой карандаш из кармана рубашки своего приятеля. Он спешно черканул что-то, еще раз перечитал свою запись и улыбнулся. Отдал блокнот с карандашом Кастиэлю и, засунув руки в карманы, направился в другую сторону. Новак непонимание опустил взгляд на чуть корявый почерк: «Он мне чертовски понравился, а это означало, что в его присутствии я буду выпендриваться». Внизу были инициалы: Макс Фрай, «Простые волшебные вещи». Щеки Кастиэля еще никогда так не горели.

…

Когда они встретились еще раз, было уже поздно. Дул холодный ветер, но Винчестера это не остановило, чтобы позвонить и пригласить его на прогулку. Габриэль двусмысленно поглядел на него, когда закрывал за ним дверь, но Новак не обратил на это никакого внимания. В его чуть дрожащих пальцах была зажата потрепанная книга его сестры — Сьюзен Коллинз, «Голодные игры». Дин сказал принести именно эту. Когда они встретились на той скамейке у пекарни, Дин нежно улыбнулся, глянув на него. А еще он поправил толстовку Каса, натянув низ кофты пониже. — Простудишься. — Что случилось? Это волновало — определенно. Но самое странное, что Дин никак не отреагировал. Лишь улыбнулся и лениво протянул хриплым голосом: — Скучал по тебе. Он выхватил книгу из рук Кастиэля и неизменный оранжевый карандаш, который Новак притащил с собой в кармане джинс. Он нашел нужную главу, нужную страницу и момент и усмехнулся. — Я просто хочу, чтобы ты кое-что знал, Кастиэль. И отдал книгу с отмеченной цитатой ему. «Помни: мы безумно влюблены друг в друга. Если вдруг захочешь меня поцеловать, не стесняйся» Кажется, сердце Каса находилось в самой глотке. А Дин Винчестер, такой яркий и солнечный даже здесь, в осеннюю стужу, беззаботно улыбался, глядя на него.