Колдун из Тысячи

Я смотрел прямо в глаза крылатому, а он в ответ не отрываясь смотрел мне в глаза, не рискуя нападать первым. — Что стоишь мутант? Неужели ты испугался меня? — насмешливо произнёс я, попытался я поддеть крылатого. И это у меня получилось просто прекрасно. Без криков, глупых речей или обвинений он рванул прямо на меня, но без каких-либо финтов, стратегии или уловок. Словно тупой рядовой кхорнит-берсерк. И если берсеркеров Кровавого Бога оправдывала их невероятная живучесть, то его… ничего и глупость должна быть наказуема. «Не умное решение», — подумал я, телепортируясь за секунду до удара ему за спину, и тут же призывая Плеть Слаанеш, которой и наношу удар ему по спине, практически отсекая ему два из четырёх крыльев с левой стороны, сдирая перья крючьями, которыми оканчивались концы плети. Опасность этой плети заключается в не том, что она наносит существенный урон — боль от её ударов приносит огромное наслаждение, с каждым успешно нанесённым ударом по плоти, наслаждение всё растёт и вскоре его уже нельзя преодолеть, даже стойкие капелланы Ордена Тёмных Ангелов сдавались под напором своих неизменных желаний, поэтому, если же бой затягивается, то противник сам того не желая старается… не уворачиваться от ударов, чтобы получить очередную «дозу». И вот настал тот момент, когда крылатый ксенос, а точнее ксеносска, если я ещё правильно различаю мужские и женские крики наслаждения и боли… ангелесса начала терять самообладание, каждый удар вырывал из её глотки стон искреннего наслаждения и столь же искренней боли. И вскоре она упала на каменный пол храма и её тело уже не могло выносить «сладкую боль», но просило ещё и ещё. Судя по всему она ещё и сошла с ума. Свернувшись калачиком, прикрывшись своими крыльями, которые представляли собой жалкое зрелище, она тихо скулила, плакала и одновременно смеялась как сумасшедшая, истекая ихором из довольно глубоких ран, ихор же я не преминул разлить по колбочкам, что я всегда ношу с собой — будет интересно изучить, хотя, если у меня будет всё тело… «Слабоватые тут… ангелы», — подумал я, пинком ноги переворачивая мутанта на спину. Тут её крылья начали стремительно чернеть, а уровень силы, весьма резко подскочил, а так же, я «почувствовал» системой авточувств, что была встроена в системы брони Астартес — у храма начали собираться разумные, в количестве десяти штук. «Жаль, я не успел я изучить сей феномен перевоплощения», — под мои мысли ещё только что лежавший на каменном полу храма ксенос резко взлетел. И я отметил, что её раны затянулись, но не до конца, ещё кровоточа, роняя капли на пол каменный пол храма. — Повиси пока тут, а у меня гости, — произнёс я, разворачиваясь лицом ко входу, а к ней спиной. Двери были тут же были снесены с петель, как только я обратил свой взор на них, чернокрылая… теперь чернокрылая тяжело приземлилась позади и не делала ничего, впрочем захоти она напасть, мне было бы плохо, но она, как я и думал, не напала. «Слабая смертная, что не достойна носить гордое звание Ангел», — выдал я мысленно, впрочем мои «пёсики», дёрнись она, её быстро схарчат. А гости, так не гостеприимно вышибив двери, уже почти достигли меня. Этот пылающий праведным гневом взгляд, аура, что лучится столь ярким светом. Прямо ностальгия по Слугам Трупа нахлынула. Безмозглые одержимые вон вообще притихли, благо, что тупы как пробки, но силу врагов почуяли и… ждут моего приказа. Они столь же тупы, как и верны мне. Мысленно отдав им приказ сторожить новорождённую Падшую, я вышел вперёд. Но прибывшие меня не атаковали. «Решили поговорить? Что же, давайте поговорим…» Вперёд вышел высокий невероятно красивый… мальчишка в вычурной и красивой, но даже мне понятно — совершенно невеликими защитными характеристиками. И тут он снял свой шлем, положив его на сгиб руки. Парень был красив, я бы даже сказал чертовски привлекателен — у меня было с кем сравнивать, слаанешиты-обольстители, что частенько попадались на моём пути или участвовали как поддержка, были бы в восторге и затрахали его или до смерти или до поклонения Тёмному Принцу. Светлая кожа, без единого изъяна, светлые длинные кудри, что обрамляли его идеальное по пропорциям лицо, светло голубые глаза, что смотрят на меня с праведным гневом. — Мерзкий раб демонов! Ты заплатишь за свои злодеяния, я… — Болт Рока разнёс его пустую голову, тело лишившись, столь важной части как голова, ещё секунду стояло, а потом рухнуло с оглушительным грохотом. Для меня, слушать болтовню этого смертного раба Пустого Трона было выше моих сил, поэтому я его… прервал, летально для него. — Шлем придумали не просто так, жалкое ты ничтожество! — расхохотавшись, произнёс я. Меня позабавила его смерть. Глупцы должны умирать. Его дружки тут же ринулись на меня, делая отомстить за своего командира. Правда их клинки и пистолеты, оставляли максимум что небольшие сколы на броне, а то и вовсе с визгом и искрами рикошетили от брони, грозя убить своих не особо умных владельцев, что посмели выпустить их в меня. Столь незначительные повреждение брони практически тут же зарастали, вселяя в души моих врагов страх и отчаяние. Я же безумно хохотал, играя со своими жертвами, стреляя по ним сгустками варп, молниями и болтами рока, проверяя их на прочность и невольно проводя параллели между смертными из моего времени и этими смертными. И счёт не в их пользу. Телепортируюсь за спину одного из них и пронзаю его посохом, но вот незадача — он ещё жив! Впрочем его живучесть играет против него — демон, что заключён в посохе уже перехватил контроль над хрипящим и харкающим кровью полутрупом и повёл его убивать бывших товарищей. Это заставило его дружков застыть живыми статуями. «И промедление стоит жизни!» — подумал я, наблюдая за разлетающимися ошмётками того до которого первым добрался одержимый. Безумно хохоча, с выглядывающим из-за плеча навершием посоха в виде бешено вращающегося демонического глаза, одержимый внёс сумятицу в ряды экзорцистов, пули и клинки наносить урон телу, которое было мягко говоря уже мертво, а демон не собирался играть со своими жертвами, с наслаждением наслаждаясь из криками и кровью. В конечном итоге, он всех убил, слепив из их тел многорукое и многоногое нечто, огромный кусок сросшейся плоти. То тут, то там, начали появляться демогические щупальца и глаза. Вот сформировалась пасть, а точнее четыре пасти, каждая из которых находилась словно востроянская игрушка — одна в другой. Пасти были усеяны целой прорвой острых зубов различных размеров, языков было… я не стал считать, тем более на моих глазах один из них был пепекушен клыками, проглочен… и отрощен заново, но уже с глазом на конце. «Зверюшка вышла интересная, но пора заканчивать этот фарс», — размышлял я, наблюдая как демон рванул на меня. Вот ему осталось лишь пара метров и я вытягиваю руку вперёд. Как только плоть одержимого коснулась меня, он тут же развеялся прахом, а посох послушно лёг в руку. «Тебе не надоел этот фарс каждый раз, а?» — спросил у демона. «Когда-нибудь тебе не хватит власти надо мной, чернокнижник, тогда уже буду смеяться я!» — Ну, этот день ещё не настал, поэтому… тебе придётся меня слушаться, — ответил я в пустоту, так как Нерождённый ушёл в самый дальний угол свой темницы, не желая слушать о своём очередном поражении. — Что же, скоро встреча с семьёй Гремори, чтобы официально заключить наш Договор… «…а я на договорах библиария съел», — вдруг решил ответить демон. И я искренне рассмеялся его шутке.