Комок пуха - два уха

Юра планировал встретиться с друзьями вечером, попить пивка и расслабиться после недельных съемок, но друзья отказались, и поэтому Юра сидел на скамейке у парадной, потягивая «Балтику» из жестяной банки. На улице было мало народа — прохожие изредка появлялись в поле его зрения, и так же быстро уходили куда-то, а погода была весьма солнечной для Петербурга, что не могло не радовать. Мужчина оставил пальто дома, понимая, что обойдется и без него, и сейчас не жалел об этом решении. Легкий ветерок шелестел в кронах деревьев и подгонял пролетающие мимо прошлогодние еще листья. Хованский, в принципе, не злился ни на Кузьму, ни на Юлика, а у Олега, как он понял, появились неотложные дела (всё его кулинарные блоги!), но ситуация все равно оставляла неприятный осадок, и теперь все планы на выходные ограничивались распитием спиртного в гордом одиночестве. «Некоторые говорят, что без компании пьют только алкоголики, а я говорю, что мне похуй» Можно было, конечно, позвать с собой Андрея или еще кого — мало ли знакомых и друзей было у блогера — но мужчина принципиально решил, что и сам неплохо отдохнет. Отставив полупустую банку на скамейку, он уставился на бетонированную площадку напротив дверей парадной и заметил, что по нагретому солнцем асфальту бежит черный кот. Юра, в принципе, не придал бы этому значения, если бы ему не было так скучно. У черного кота были белые лапки, да и сам он был не очень темным, будто шерсть выгорела и стала светлее, чем она была раньше — Хованский заметил это, когда кот подбежал ближе, замедляясь и, если до этого он быстро несся под окнами, смешно семеня лапами, то теперь важно вышагивал по направлению к человеку, присаживаясь рядом с ногами в легких кроссовках и темно-синих джинсах, заинтересованно уставившись на него. Хвост стоял трубой, а кончик покачивался из стороны в сторону; огромные зеленые глаза устремились прямо на Юру, и взгляд этот был таким осмысленным, что мужчине даже стало не по себе сначала, но потом он подумал, что пугаться кота — это нонсенс, и стоит, наверное, поменьше бухать с утра пораньше. — И чего ты смотришь? — спросил Хованский, насмешливо обращаясь к зверюге. Тот склонил голову и мяукнул, поводя аккуратными черными ушами. — Давай, отвечай, — хмыкнул мужчина, склонившись к нему. Разговаривать с котом тоже было странно, но Юру это абсолютно не волновало, потому что так он мог занять себя на некоторое время. Животных он не особо любил, однако, этот кот выглядел забавно и казался толковым: будто понимал все, но ничего не мог сказать — только промурчать. Видимо, в доказательства слов Хованского, он широко распахнул пасть и громко, протяжно мяукнул. — О как, — усмехнулся Юра, следя за котом, который, склонившись назад и напружинившись, запрыгнул на скамейку, садясь рядом с мужчиной. — Мяу, — важно заявил он, выгнув хвост. Притянув к себе пиво, Хованский недоверчиво уставился на зверюгу, которая явно заинтересовалась блестящей жестяной банкой. — Не приближайся, иначе хвост оторву, — предупредил он, но кот аккуратно так подошел ближе, опуская белую — пушистую, чистую, несмотря на то, что асфальт чистым, откровенно говоря, не был — лапу на «Балтику» и глядя на Юрия, — Не смей, — уже более строгим тоном приказал ему мужчина. Кот повел ушами и прыгнул вперед — все содержимое банки оказалось на Юриных брюках, а зверюга, будто бы улыбаясь даже, присела рядом, невинно глядя на Хованского. — Ну ты!.. — воскликнул он, возмущенно взмахнув руками и стряхивая влажные капли с одежды. Юра подскочил на ноги, отпрыгивая от маленькой растекшейся на асфальте лужицы, а кот не испугался даже — повел ушами и внимательно продолжил глядеть на мужчину, который, кажется, собирался поймать хвостатого и этот самый пушистый хвост хорошенько надрать. — Мрр, — отозвался нарушитель его спокойствия, ловко слезая со скамейки и подходя к Юре, начиная бодаться. Кот казался хитрым, аккуратным и невероятно игривым, да так, что Хованский даже толком разозлиться на него не мог, вместо этого присев рядом и внимательно разглядывая белые лапки. — Что пристал-то? Хочешь, чтобы тебя в шаву запихали и сожрали? — фыркнул мужчина, ткнув пальцем кота в нос. Он недовольно поморщился и отклонился в сторону, но Юра изловчился и ухватил того за загривок, не боясь быть оцарапанным. На его счастье, зверюга вырываться не стала, тихо только шипя, переходя на более громкое мяуканье, в то время, как Хованский, прижав кота к себе, направился к парадной. Он не стал вызывать лифт и в кои-то веки поднялся по ступеням на нужный этаж, отворив дверь, запертую на один замок, нужным ключом, отпуская, наконец-то, кота и разуваясь. — Пиздец, — недовольно ругнулся Юра, оглядывая ладони — на них появились легкие царапины, оставленные его новым четвероногим знакомым, — Значит так, блохонос… — протянул он, морщась, пытаясь подобрать слова, пока кот осматривался вокруг и топтался на месте, — будешь послушным — будешь жить, начнешь выебываться — пущу на шаву. Понял? — Мяу, — отозвался кот, шлепнув хвостом по ступне Хованского. Мужчина тихо выдохнул, потерев переносицу, и прошлепал на кухню, погасив свет в коридоре. Кот, ожидаемо, поплелся за ним. — Жрать хочешь? — поинтересовался Юра, на утвердительный кивок пушистого пидора уже не обращая внимания. Приоткрыв дверь холодильника, он начал копаться там, пытаясь отыскать что-нибудь, хоть сколь подходящее для кормежки животного — не пивом же его поить. Хотя… Нет, прольет еще — Хованскому потом убирать. Вообще, питался мужчина обычно у Олега, либо заказывал еду на дом, поэтому в холодильнике было почти что пусто, но он нашел размороженные и неумело обжаренные котлеты — вчерашний ужин, — и решил, что для уличного кота, в принципе, нормально. Вытащив сковородку и поставив на стол, Юра стал рыться уже в кухонных шкафах, надеясь, что у него есть маленькие миски. Хованский не ошибся, и уже скоро, разрезав котлету на пару кусочков, положил их в пиалку, поставив ее на пол и подтолкнув к ней кота. — Ешь давай, — хмыкнул Хованский, уставившись на нового питомца. Тот демонстративно отвернулся, впрочем, подходя к миске и обнюхивая еду. Махнув рукой, Юра ушел из кухни, плюхнувшись на диван гостиной, включив телевизор в надежде найти что-нибудь стоящее. Кот, тем временем, важно сморщив нос, потоптался рядом с пиалкой, поковыряв мясо лапой, и поспешил догнать хозяина квартиры, с разбегу запрыгивая к нему, приземляясь рядом и забираясь на колени Юры. — Ты охуел? — спросил мужчина, удивленно уставившись на наглую узкую морду, обладатель которой, казалось, лыбился. — Мр, — отозвался он, топчась у Хованского на бедрах и устраиваясь поудобнее, скручиваясь калачиком. — Нет, ну точно охуел, — ухмыльнулся Юра, опустив ладонь на маленькую темную головку и почесывая кота за ухом, — Будешь, значит, жить тут, блохонос. А может не будешь. Я тебя просто так притащил. Не люблю, бля, животных, — начал рассуждать он — то ли с самим собой, то ли со зверем разговаривая. — Мяу, — кончик черного хвоста дернулся, и кот недовольно начал ворочаться, после толкаясь навстречу чужой руке и требуя ласки. — Ну ты, тише, — фыркнул Хованский, щелкнув его по носу, но продолжая трепать гладкую шерстку. Гладить котов было, безусловно, приятно. Идей насчет того, как разнообразить досуг, у Юры не было, поэтому он принял решение просто напиваться и валяться на диване, пялясь в экран. По Нэтфликсу шел марафон «Сорвиголовы», а по Пятому каналу — «След». В каком-то районе дебоширили криминальные бомжи, а длинноногая блондинка в костюме с серьезным видом пыталась распутать очередное преступление. — Пиздец какой-то, — отчаянно протянул мужчина, подтянув к себе подушку и опустив голову на нее, кота подтягивая себе на грудь и внимательно разглядывая черную морду с большими зелеными глазами. До него внезапно дошло, что, во-первых, этот блохонос грязный, а, во-вторых, он не знает, какого пола животное, — И почему я решил, что ты не кошка? — растерянно пробормотал Юра, тут же присаживаясь — идея вымыть питомца, а потом проверить, какого он пола, показалась удачной, поэтому Хованский, игнорируя криминальный саундтрек в телевизоре, резво поднялся с дивана и направился в ванную комнату. Кот не понял, что с ним собираются сделать, но, когда Юра поставил его лапами на дно джакузи и взял в руки шланг душа, явно засуетился. Ухмыльнувшись, мужчина закрыл дверь на щеколду, чтобы тот не убегал далеко, и прижал его рукой к белому кафелю, включив воду. Струи были довольно мягкими и слабыми, а температура — приятной. По крайней мере, для Хованского. Его пушистая проблема продолжала ерзать, вырываться и царапаться, но мужчина старался свести все возмущения на минимум, что, в итоге, ему удалось — кот недовольно сел, забавно поджимая уши и ненавидяще глядя на Юру, который уже скоро закончил водные процедуры и, найдя в шкафчике невостребованное полотенце, укутал в него чистого теперь питомца. В таком виде кот был больше похож на личинку гусеницы или батон: выпучив глаза, он ошалело пялился на Хованского, и тот не смог сдержать смеха, прижимая мокрый сверток к себе и относя его обратно в гостиную. — Ладно уж, сиди, отмокай — под хвост тебе не полезу, но ты — мужик официально, понял? Тем более, для бабы ты какой-то тощий и неказистый. Батя, конечно, не зоофил… — приговаривал он, распутывая кота и старательно растирая полотенцем так, что гладкая черная шерстка растопорщилась во все стороны, торча, как колючки у ежа, — Ну, по крайней мере, так ты быстрее высохнешь. Все еще недовольный, кот начал вылизываться, широкими мазками языка проходя по лапам и спине, и Юра, засмотревшийся на это, ткнул пальцем ему в нос, привлекая внимание и вызывая весьма занимательную реакцию: теперь лизали уже не шерсть, а его пальцы. Шершавый розовый язычок был теплым, а ощущения показались мужчине забавными. — Ну пиздец ты, — усмехнулся Хованский, весело прищурившись, — Мужчины мне еще так не делали. Да и дамы тоже, в принципе… Довольно гогоча, он потрепал питомца по голове и прикрыл глаза, снова заваливаясь на диван, переключая, все-таки, на Нэтфликс. Кот продолжал старательно сушиться, привалившись к подушке на противоположной стороне дивана.