Малфой-Который-Спятил

— Я умираю! — громко стонал Малфой, окруженный испуганными одноклассниками. — Да, умираю! Видите, он меня убил! — Не умираешь! — сказал бледный как полотно Хагрид.  — Ну как можно быть таким подлым, подлым ничтожеством! — проворчала я, переворачивая страницу, откинулась на спинке стула. — Терпеть его не могу. У-у, сволочь!  — О, ты всё ещё читаешь своего «Гарри Поттера»? — с ехидцей в голосе спросила одноклассница, мельком заглядывая через плечо. — Какая по счёту?  — Третья. «Узник Азкабана». Первые две я за прошлую ночь прочитала, — ответила я, улыбаясь, зевнула. — Всю ночь не спала, знаешь ли.  — То-то вижу, глаза слипаются, — усмехнулась подруга. Я что-то буркнула нечленораздельное, поудобнее устраиваясь на стуле…  — …Мистер Малфой! — чей-то сердитый голос громко звал самого раздражающего для меня персонажа поттерианы. И над самым ухом. — Мистер Малфой, прекратите ломать комедию! Вы уже пришли в сознание… если когда-то его вообще теряли! Я резко открыла глаза. Высокий светлый потолок. Надо мной склонилась немолодая женщина со строго сведёнными бровями. Увидев, что я открыла глаза, она удовлетворённо хмыкнула и пропала из поля зрения.  — Что… кто… Голос. Это был не мой голос. На заднем фоне кто-то трубно высморкался и беспокойно спросил плачущим басом:  — С ним всё… это… ну… он ведь не умрёт, да?  — Ну конечно нет, Хагрид! — ответил тот же сердитый голос, что вырвал меня из небытия, чуть тише, — по правде говоря, он уже сейчас может возвращаться в свою гостиную, — и снова громко, — Но раз уж мистер Малфой настаивает, то он вполне может остаться на эту ночь в больничном крыле. Тем временем я приподнялась и совершенно диким взглядом уставилась на женщину в белом халате и огромного косматого дядьку в кожаной куртке перетянутой широким поясом.  — Ну… тогда я пошёл, — сказал косматый дядька с полувопросительной интонацией.  — Где я? Что здесь происходит?! — не своим голосом завопила я. Чёрт, реально не своим!  — Успокойтесь, мистер Малфой, — воскликнула женщина в халате, повернулась к дядьке, — Хагрид, ты можешь идти.  — Мистер Малфой?! Так это я мистер Малфой?! У меня отвисла челюсть.  — Да, Вы мистер Драко Малфой! — женщина осуждающе посмотрела на меня и мягко произнесла. — У вас ранена рука, а не голова, не разыгрывайте, пожалуйста, ещё и амнезию. Она скрылась за ширмой. Руки потянулись к голове и… стоп, гдё моя чёлка, где мои прекрасные длинные волосы?! Обрезали? Уроды, если так! Зеркало мне срочно нужно зеркало… а, вот, на стене. Опустить ноги, подвинуться на кровати… <цензура>. Из зеркала на меня смотрел бледный блондинистый сероглазый подросток с забинтованной рукой. Находящийся на грани сердечного приступа. Мама дорогая! Я Малфой! Я этот малолетний говнюк! Я Драко <цензура> Малфой! Я Малфой! Я Мал… стоп, без истерики. Фух. Нет, я МАЛФОЙ, вы представляете себе это?! <цензура>… Вроде отпустило. И вовремя.  — Как ты, Драко? — в комнату вошла… Пэнси Паркинсон. Девочка с обеспокоенным видом кинулась ко мне.  — Э-э… ничего… спасибо, — промямлила я, рассматривая её. А ничего такая, симпатичненькая.  — Ты собираешься отомстить этому ничтожеству? — спросила она. А вот презрение её как раз и портит. Фу такой быть! Фу!  — Какому… э-э… ничтожеству?  — Этому Хагриду, конечно!  — Э-э… да, конечно, Пэнси, — я встала, игнорируя удивлённый взгляд Пэнси. — Я… Ну… мне надо идти…  — С тобой всё точно нормально, Драко? — медленно произнесла девочка. Я бодро кивнула. Всё просто отлично, если не считать, что я Драко Малфой.  — Мистер Малфой? — это… Мадам Помфри. Она выглянула из-за ширмы и тоже посмотрела на меня с удивлением. То ли ещё будет, ой, то ли ещё будет, ребята.  — Я пойду. По стеночке, по стеночке и с мордой, а ля «bad pokerface» и пробралась к двери. Та-ак. Значит я Малфой? Что ж… держись, репутация слизеринской гадюки… держись… но это тебе не поможет… Занавес поднимается. Неразлучная троица в сгущающихся сумерках шла к хижине Хагрида. Настроение у них было препаршивое. Этот Малфой… По пути к ним присоединился Невилл, он забыл учебник травологии в теплице, и они вчетвером начали жарко обсуждать сегодняшнее событие. Помяни чёрта…  — Эй, погодите, — кто-то позвал их, в темноте не разобрать. Ребята остановились, а фигура быстро приближалась.  — О, Мерлин, что ещё?! — негромко воскликнула Грейнджер, и все были согласны с гриффиндоркой. Сейчас их настроение упадёт ещё ниже, на самое дно Марианской Впадины, ведь к ним на всех парах спешил Малфой. Спешил к ним? Наконец, слизеринец добежал до них, но ничего пока не прояснил, только стоял, уперев руки в колени, восстанавливал сбившееся дыхание. Тишина затягивалась.  — Чего надо? — грубо спросил Рон. Стараясь, чтобы в голосе не проскользнула неуверенность. Малфой поднял глаза, прищурившись, медленно оглядел всех, будто видел в первый раз. Гриффиндорцы услышали, как из его груди вырвался вздох восторга.  — Рон? Рон Уизли? — странным голосом спросил Малфой, прожигая не менее странным взглядом рыжего гриффиндорца, шагнул вперёд так резко, что Уизли не успел отшатнуться, схватил его за руку. — Рон, я хочу попросить у тебя прощения.  — Э-э…  — Так, как вёл себя Малфой все эти годы, не должен вести себя приличный человек. Голос Малфоя был столь проникновенен и искренен, что все на мгновенье застыли, и только спустя секунду Рон отпрыгнул назад, врезавшись в Невилла.  — Ты… ты чего! — заорал Уизли и сделал ещё два шага назад. — Ты чего такой!  — Малфой, с тобой… всё в порядке? — неуверенно подала голос Гермиона и невольно сглотнула, когда взгляд серых безумных глаз перекинулся на неё.  — Грейнджер… Гермиона Грейнджер, — протянул Малфой с удовольствием прищурился, — ты стоишь десяти чистокровных снобов! Я тебя обожаю просто… — слизеринец окинул её оценивающим взлядом, улыбнулся, — и как девочка девочке скажу, ты очень даже миленькая. Не зря на тебя и Крам заглядывался. Но… это в будущем…  — Малфой, что за чушь ты несёшь? — в голосе Поттера послышала угроза, он заслонил остолбеневшую Грейнджер от взгляда Малфоя, но тот, кажется, ничуть не расстроился. Наоборот, взгляд его стал каким-то совсем уж ненормальным, пожирающим что ли. Он помолчал немного и вдруг сказал, протягивая руку.  — Гарри, ты…. хороший человек. Давай дружить, а? Ну, давай, не будь таким же злопамятным, как Снейп! Он ведь и себе и другим жизнь из-за этого испортил!  — Не верь ему Гарри, это же Малфой! — отчаянно воскликнул Невилл, который только сейчас поднялся на ноги после сокрушительного толчка Рона.  — Лонгботтом или Долгопупс, вот в чём вопрос, — пробормотал Малфой, внезапно кинулся к гриффиндорцу и сцапал его ладонь, как прежде ладонь Уизли. — Невилл, Невилл! Слышишь меня, ты очень храбрый, и у тебя всё получится, только поверь в себя.  — Что… получится? — слабым голосом спросил гриффиндорец.  — Да всё! — жарко ответил ему Малфой. — Всё что захочешь, дружище! Невилл с ужасом выдернул руку.  — Ты ненормальный, Малфой! — заявил сорвавшимся голосом.  — Наоборот, сейчас-то я как раз нормальный, — буркнул Малфой, с какой-то тоской оглядывая замерших и поражённых гриффиндорцев.  — Эй, ребят, чего вы тут шляетесь, — раздался из темноты ещё один голос. Рон прищурился и замахал рукой.  — О, Фред! Сам-то чего в полутьме бродишь?  — Фред?! Фред Уизли? — взвизгнул Малфой, резко выворачивая шею, — Где он? Где? А! И Малфой, оскальзываясь на влажной траве, побежал к одному из близнецов. Застыл перед ним, всматриваясь в незнакомые черты. Фреду Уизли сейчас было пятнадцать, он был почти на голову выше Малфоя. Гриффиндорец растеряно ухмыльнулся и поднял брови.  — Что?  — Ты ведь меня не любишь, да? За что меня любить… Вдруг Малфой поднял руку и коснулся щеки Уизли.  — Что ты… делаешь? — хрипло спросил Фред. Парень так удивился, что забыл отстраниться. Но Малфой не ответил, он начал бормотать что-то непонятно, бессвязное, ощупывая лицо гриффиндорца.  — Настоящий… живой… живой… — Малфой вздохнул, его руки легли Уизли на плечи, — ты мне очень нравишься… Знал бы, как я рыдала, когда ты погиб, прям рыдала… Их глаза встретились.  — Я тебя не понимаю… ты пьян, Малфой? Слизеринец улыбнулся.  — Нет… я сплю.  — Спишь? — не понял Фред. Вдруг глаза слизеринца зажглись новым огнём. Руки крепко сцепились за шеей Уизли. Малфой тоненько взвизгнул и кокетливо подогнул ноги. От неожиданности Фред ойкнул и подхватил тело подростка, и теперь держал его на руках.  — Да, это всё сон, несомненно сон… — слизеринец снова улыбнулся, прижашись к груди Фреда, и, внезапно изогнувшись, коснулся губами левой щеки Уизли, выдохнул, — ты такой классный... по-русски, — поцеловал в правую, а потом снова в левую. Фред медленно опустил руки и…  — Эй, проснись! Проснись, поттероманка! Звонок уже!  — А? Что? Это…— я быстро ощупала себя под недоумевающий взгляд одноклассницы, нет, нет, я это я, длинные волосы, стопроцентная девушка, я сжала голову, — а-а, это всего лишь сон! Ну и слава богу… слава богу! Ох, ты не представляешь, какой бред мне сейчас приснился… Что он здесь делает? Не понятно… Последнее, что помнил Малфой это как он закатил форменую истерику в больничном крыле. Как он мог оказаться снаружи, на траве? У Малфоя немного ныла рука (этот полудурок Хагрид, закадычный друг Святого Поттера… он поплатится!), почему-то болел копчик, так, будто Малфой на него… упал. А ещё какое-то странное ощущение на губах…  — Эй, Малфой, — слизеринец поднял голову. М-м, кажется это один из близнецов Уизли? Гриффиндорец присел перед ним на корточки, почему-то бледный и взмокший, ошеломлённый, тихо сказал, — Я… я вообще-то парнями не интересуюсь, прости.  — Ты придурок, Уизли? Где я? Что вообще тут происходит?! — завопил Малфой. — Мой отец узнает об этом! Немая сцена. Занавес падает.