Тайна в их глазах

Грандиозное мировое турне Майкла Джексона подходило к концу, и он был несказанно рад оставить этот «ад» позади. Вся проектная документация по Неверлэнду наконец-то была согласована, и на ранчо начался первый этап строительства. Наташа с улыбкой вспоминала тот день, когда она услышала в телефонной трубке его веселый, взволнованный голос:  — Я все-таки сделал это! Я купил этот участок! Я на пути к исполнению еще одной своей заветной мечты!!! Майкл радовался как ребенок, взахлеб рассказывая ей по телефону, каким волшебно красивым будет его ранчо. Наташа слушала его восторженную речь, не перебивая, и лишь, время от времени, весело смеялась в трубку. Но при всем при этом были и неприятные моменты. Кожная болезнь Джексона прогрессировала. Новые, лишенные пигмента, пятна стали появляться все чаще. Некоторые старые пятна чудесным образом мигрировали на его теле, иногда исчезали совсем, иногда, наоборот, увеличивались в размере. Ему казалось, что его кожа живет какой-то своей, самостоятельной жизнью, наказывая его за что-то, только он никак не мог понять, за что именно. Он ненавидел свое тело все больше, становясь нелюдимым и раздражительным. Он уже не ждал с нетерпением того дня, когда они с Наташей будут вместе. Он его боялся. Боялся близости с ней. Он с ужасом думал о том, что не сможет раздеться перед ней, не сможет заниматься с ней сексом, не думая об этих чертовых пятнах. Он раз за разом задавал себе вопрос: «За что?» и каждый раз слышал в голове голос своего отца: «Это твоя плата за оглушительную славу, сын. Это цена твоей мировой известности». Он возненавидел зеркала, он отказывался фотографироваться, он все чаще прятал свое лицо, считая себя уродливым монстром. *** Они сидели спиной к спине на большой кровати в одном из отелей Хьюстона и оба делали вид, что с интересом изучают стену напротив. В номере висела гробовая тишина и воздух буквально искрил от переливающегося между их телами напряжения. Просто мужчина и просто женщина — ничего удивительного. Мужчина — миротворец и женщина- убийца — весьма странная пара. Мужчина — Майкл Джексон и женщина — Наташа Романова — вообще что-то из области фантастики. Они оба пришли сюда, чтобы принять окончательное решение, и вновь стать двумя самыми одинокими в мире людьми. И у каждого на это были свои веские причины. Их обоих невыносимо тяготила эта звенящая тишина, но никто не решался начать этот разговор первым. Сегодня они подчинились разуму, в то время, как их сердца отчаянно метались в клетках их телесных оболочек, страстно желая, чтобы эти двое кинулись в жаркие объятия друг друга и слились в любовном экстазе, став на несколько сладких мгновений единым целым.  — Я больше так не могу, — Майкл первым нарушил тишину, — я чувствую себя, как последняя шлюха. Ты появляешься внезапно, трахаешь меня как тебе нравится и исчезаешь на неопределенное срок. А я должен ждать и сходить с ума все это время? Прости, но это все выше моих сил. Он знал, что лжет. Что дело не в ней. Что дело в нем. В его отвращении к собственному телу, в ненависти к своему отражению в зеркале. В его комплексах и страхах, которые множились день ото дня, не давая ему видеть то прекрасное, что было в нем.  — Прощаю, — произнесла она тихо, и мужчина вздрогнул от звука ее голоса. — Рано или поздно это должно было произойти. Ему вдруг стало невыносимо грустно от того, что она так быстро с ним согласилась. В глубине души он надеялся, что она начнет приводить неоспоримые аргументы в пользу их отношений. Но этого не случилось. Наташа почувствовала, как ее сердце сжимается от невыносимой тоски и, сглотнув подступивший к горлу ком, она вдруг отчетливо ощутила пронзившую ее со спины сильную боль. «Черт, я совсем забыла поставить себе обезболивающее», — Наташа нервно покосилась на свою сумку, в которой лежал шприц со спасительным препаратом. Она почувствовала, как изнутри поднимается новая болезненная волна, бросая все ее тело в жар. Почувствовав, что может потерять сознание, она рванула серебристую молнию на сумке, хватая лекарство. Майкл тут же ловко выхватил шприц из ее руки. Он смотрел на нее и не мог поверить в происходящие. Ее всю била мелкая дрожь, лоб покрылся испариной, она судорожно глотала ртом воздух, а в изумрудных глазах была мольба. Он был абсолютно уверен, что у нее наркотическая ломка.  — Что в шприце? Наркота? — прошипел он, глядя как гримаса адской боли перекашивает ее красивое лицо.  — Майкл, пожалуйста…  — Я спрашиваю тебя, что в шприце? —  он почти кричал, и в его голосе звенело раздражение. Наташа от боли уже практически теряла сознание. Собрав остаток сил в кулак, она посмотрела прямо в его пылающие праведным гневом карие глаза:  — Мне больно. Отдай мне это, и мы спокойно поговорим. Мужчина кинул шприц на кровать и отошел от девушки. Он отвернулся от нее к стене и сунул руки в карманы брюк, показывая всем своим видом, что не хочет ее видеть. Наташа дрожащими пальцами подцепила шприц и, не с первого раза попав в нужную точку на плече, ввела препарат.  — Вмазалась? — спросил Джексон, и в его голосе звучала сталь. — А теперь уходи. Мужчина по-прежнему стоял спиной к стене и слышал, как девушка судорожно выдохнула и, не произнося ни слова, направилась к двери. В какой-то момент он нашел в себе силы посмотреть ей вслед. Он увидел, как ее сильно занесло, и она уперлась одной рукой в стену, другой пытаясь открыть дверь. Майкл скользнул взглядом по ее фигуре вниз, и вдруг его глаза округлились от ужаса. На нежно-голубой блузке, на уровне талии и чуть выше виднелись отчетливые ярко-красные пятна. Наташа едва успела приоткрыть дверь, как Майкл с силой захлопнул ее обратно.  — Что у тебя со спиной? — дрожащим голосом спросил он.  — Турецкая шашка. Восемнадцатый век. Очень дорого и очень больно, — тихо ответила девушка и грустно усмехнулась. Мужчина зашел ей за спину и, подхватив край блузки, начал медленно поднимать его вверх. Наташа не стала сопротивляться. От увиденного у него разом перехватило дыхание. Во всю спину, начинаясь под правой лопаткой и заканчиваясь слева, в области талии, шел глубокий, свежий шрам, который сейчас сильно кровоточил.  — О, Боже… — его легким не хватало воздуха от нахлынувшей душевной боли, — Кто это сделал?  — Один друг нашей сверхдержавы, — уклончиво ответила Наташа. Певец аккуратно повернул девушку к себе.  — Тебя надо отвезти в больницу.  — Так я только что оттуда.  — Что?!  — Я сбежала. Сбежала к тебе. Дерек меня убьет. Майкл прижал ее голову к своей груди.  — Он бил тебя, этот друг?  — Бил. Очень сильно, — она почувствовала как мужчина вздрогнул всем телом, — но так, чтобы не оставлять следов на теле. Потому что я должна была быть красивой. А следы от ударов его не возбуждают. Сердце Джексона пропустило пару ударов. Его разум свело адской, щемящей болью.  — Он сделал с тобой что-то плохое? —  шепотом спросил Майкл, стараясь подобрать слова помягче.  — Хочешь спросить не насиловал ли он меня? Насиловал. Почему я не убила его? Я хотела этого больше всего. Но он союзник наших властей и если бы я его пришила, меня закопали бы рядом. И я бы никогда больше не увидела твоих красивых карих глаз, — Наташа резко отстранилась от него, и в ее голосе зазвучала сталь, — поэтому пришлось расслабиться и попробовать получить удовольствие. Я порченный товар, Джексон. Я пришла сказать тебе, что между нами все кончено, но ты меня опередил. Наташа вышла из гостиницы и села в машину, скривившись от боли. Она сразу почувствовала, что на заднем сиденье кто-то есть.  — Привет, Дерек, — поздоровалась она и только после этого посмотрела на отражение в зеркале салона.  — Привет, беглянка, — ответил ей мужчина с заднего сиденья авто, — ну что, едем лечиться или как?