Die Braut, das Meer

Суровые чёрные волны, словно монстры, бьются о железные бока мощного корабля, взлетают вверх, разбиваются на бесчисленные брызги. Палуба сверкает тёмным блеском от воды, которая продолжает бесноваться, врезаться в нос судна. Наш корабль — многотонную грузовую махину — кидает по волнам, как жалкую игрушку. Мы, команда моряков, стоим в рулевой рубке и смотрим в окна, за которыми видны лишь темнота и палуба с грузом. Что-то железное со скрипом рушится, и капитан шипит сквозь зубы очередное ругательство, не отрываясь от управления. Новая масса воды, которую трудно назвать волной, взрывается пенными брызгами и оседает на стекле, полностью перекрывая и без того паршивый обзор. Дворники с ежесекундным скрежетом протирают окно, тут же удаляя всю воду со стеклянной поверхности. Судно «ныряет» вниз, практически утопая форштевнем в море, и вместе с кораблём куда-то вниз ухает моё сердце. Но он в очередной раз выныривает на поверхность, задирая нос почти что к непроглядно тёмному к небу. «Одиннадцать баллов», — говорит кто-то из команды, и следом раздаётся смех. Скоро от нервного напряжения смеётся уже вся команда, включая капитана, — он единственный, кто стоит без куртки. Спина у него взмокла, а мышцы напряглись так, будто он собственноручно вытаскивает несколько тонн из воды. И теперь его плечи вздрагивают от хохота. Никто не знает как сберечь силы, Лишь они не дают нам сгинуть в пучине… У меня всё неожиданно плывет перед глазами — я продолжаю стоять со всеми, вижу, как в стекло летят брызги, слышу грохот железа, шум моря, скрежет дворников о стекло, громкий смех. Будто ухожу от всего — от железного судна, от одиннадцатибалльного шторма, от смерти, которая дышит нам в спину, обжигая ледяным дыханием… Возле кораблей накапливаются различные ящики с грузом; я стираю капли пота со лба и на несколько секунд замираю, любуясь закатывающимся за горизонт рыжим солнечным диском. Неожиданно слышится отборная местная ругань, грохот, скрежет грузового крана и немецкий мат нашего капитана вперемешку с плохим испанским — он, размахивая руками, что-то пытается объяснить нерадивым грузчикам. — Пошли отсюда нафиг, — недовольно произносит мой друг с весьма необычным именем — Посейдон. Его сразу взяли в команду — практически оторвали с руками — когда узнали, как его зовут. Посчитали, видимо, что на удачу. В порту Альхесираса он уже раз третий — бывалый моряк, сменивший две команды, на удивление хорошо знающий расположение всех баров в нескольких крупных портах мира и прекрасно разбирающийся в девушках. — Испанки — мои любимые, — с сознанием дела говорит Посейдон. Мы заказываем две рюмки джина, со звоном чокаемся и залпом выпиваем прозрачный горький напиток с запахом можжевельника. Я морщусь и выдыхаю. В баре сидят только моряки, пьющие джин, ром и даже коньяк. Я успеваю подметить, что тут точно есть немцы, албанцы, англичане и русские. Все языки будто смешиваются в один, дополняясь хохотом, звоном стекла и грохотом редких ударов кулака по столу совсем уже нетрезвых мореплавателей. Вечером тут наверняка драки, перевёрнутые столы, ругань и капли крови на полу. — Я сейчас, — Посейдон, пошатываясь, встаёт со стула и направляется к выходу, неуклюже лавируя между столиками. Он уже успел выпить три порции, в отличие от меня. Я замечаю её, сидящую за барной стойкой и приветливо мне улыбающуюся. Через секунду она перехватывает мой взгляд, грациозно спрыгивает с высокого стула и идёт ко мне, плавно покачивая бёдрами. Быть может, джин так подействовал, но я не могу оторвать от неё глаз, нагло рассматривая стройные загорелые ноги и красивую грудь. Девушка одёргивает тонкое платье и так же грациозно садится напротив, убирая с плеч чёрные волосы. — Привет! Как тебя зовут? — очаровательно улыбаясь, спрашивает новая знакомая и протягивает руку с длинными тонкими пальцами, которые явно не знают ни грязи, ни тяжёлой работы в принципе. Мы знакомимся, выпиваем ещё по две рюмки джина. Она звонко смеётся, всегда почему-то касаясь кончика носа указательным пальцем. Некоторые моряки странно на неё косятся, некоторые будто узнают её и качают головами. Девушка смотрит прямо мне в глаза, словно что-то ищет, вынюхивает или гипнотизирует. Я чувствую на её губах тот самый можжевеловый привкус, а от загорелой смуглой кожи исходит сладкий аромат духов, свойственный женщинам. Девушка что-то шепчет мне на ухо, но у меня не хватает сил разобрать, что. Комната над баром погружена в полумрак. Испанка продолжает что-то шептать, плотнее прижимаясь ко мне, кладёт мои руки себе на талию и впивается своими губами в мои, словно пытается добраться до самого сердца или же просто высосать всю душу. Она как хищница, завлекающая жертву в ловушку и впивающаяся в неё когтями, отравляющая томным голосом и грациозными движениями. Весь мир может принадлежать ей, но этот дьявол в женском обличии охотится в испанском порту Альхесираса, под жгучим солнцем, рядом с безмолвным морем и массивными грузовыми кораблями. Ведь моя невеста — море… Я вздрагиваю, когда корабль резко тянет вниз, и форштевень практически тонет в воде. Дворники мелькают туда-сюда, убирая воду со стекла. От воспоминаний грудь заливает безмерная тоска — мы можем здесь погибнуть, утонуть вместе с железной махиной в холодном солёном море… Ранее светло-серая футболка капитана полностью пропиталась на спине потом и потемнела. Я зачем-то расстёгиваю куртку и подхожу ближе к окну — выживем ли? Судном теперь управляет вахтенный помощник, периодически вглядываясь в темноту перед собой. Огромная волна несётся прямо на нас, бьётся о нос корабля. Судно кренится вправо, ещё чуть-чуть — и зачерпнёт боком воду. Мы не знаем, где ближайший порт. Ещё один раскат грома, ещё одна волна захлестывает нос корабля — все ящики с грузом уже давно мокрые, вода плещется даже на палубе. Вытирая рукавом кофты капли пота со лба, я смотрю на наручные часы, которые показывают четыре утра. Ещё волна, ещё раз брызги в стекло, ещё один скрежет дворников. Мне это будет сниться… Рывок за рывком, мы продолжаем грести, Сопротивляясь буйству волн. Чёрные воды, белые всплески, Холодная кровь с глубоким морем вперемешку. Ещё два часа, и море перестаёт буйствовать. Истомлённые моряки сходят на берег, стараясь не шататься после такой дикой качки. Мы даже не знаем, какой порт нас принял — тут говорят на английском. Мы направляемся к ближайшему бару, и я поднимаю голову, смотря на пасмурное утреннее небо и серое море. В воздухе стоит запах йода, металла и рыбы. Устало тру глаза и вместе с командой захожу в чудом не закрытое заведение. Не хочется ни пить, ни есть — только поспать. Я закрываю глаза и вижу бьющиеся о нос волны, чёрную гладь моря, слышу отдалённый рокот грома… Практически засыпаю за столом, но тут чувствую, будто на меня кто-то смотрит. Поворачиваю голову… За барной стойкой сидит смуглокожая девушка, которая в испанском порту два месяца назад точно так же сидела на высоком стуле. Только тогда она улыбалась, а сейчас поспешила уйти, неловко одёргивая платье. Я отворачиваюсь и смотрю в окно — на серую беспощадную воду. Ведь моя невеста — море.