Море

Я, наверное, никогда не забуду его глаза. Он смотрел так преданно, слёзы катились по щекам, дрожали не только его руки, но и мои. Хотелось обнять, скрыть ото всех и убрать влагу с лица. Но я не имел права давать ему надежду. Не имел никаких прав на него, а любил безумно.

***

Ветер бьёт в лицо, от былой причёски не осталось и следа. Мне слишком сложно, когда перед глазами встаёт тот, кого пытаюсь вычеркнуть. И эти глаза, которые до сих пор манят, они такие же влажные, как и в тот день. Я уверен, он ещё тоскует, обижается и злится, ненавидит, а спорить с этими чувствами я не могу. Они все направлены в мою сторону и это справедливо, ведь не будь я тем, кем являюсь, он бы жил спокойно и любил бы кого-то, смеялся бы так же заразительно, как в тот день, когда мы гуляли по парку. Так не хватает тепла его рук и губ, шёпота на ухо и влюблённых взглядов. — Хён, ты идёшь? Сехуни, малыш, если бы ты знал, как я не хочу. Но мне приходится оторваться от перила и вернуться в душное помещение. — Что решили? — усмехаюсь и наблюдаю за шестью парнями, которые слишком нервничают. — Блять, я просто не могу втупить, ты серьёзно? — миловидный парень, который чуть ли не самый мужественный из всех, складывает пальцы в замок и смотрит слишком тяжело. Я только киваю головой. Сажусь за стол и наливаю стакан виски. Выпиваю. — С ума сошёл. А я говорил, что тебе пора в клинику. — Спасибо, Чондэ. Ты так беспокоишься о моём здоровье. Парень фыркает, но своим взглядом обещает мне мучительную смерть. — А вообще я даже не спрашивал, а ставил перед фактом. Удивлённые лица друзей всегда меня веселят. Прям милашки. — Если кто-нибудь из нас помрёт — это твоя вина, — Се тычет в меня пальцем. — Договорились.

***

База группировки «Юн» находилась в самом центре леса на острове Уллындо в ста двадцати километрах от Южной Кореи. Ровно в три ночи мы уже были на месте и разгружали лодки. Осмотрели периметр и, не заметив никого вокруг, облегчённо вздохнули. Всё же убивать и выдавать себя сейчас не хотелось. Сехун и Чондэ чистили винтовки, Лухан точил свои любимые ножи, Чонин с Ифанем разводили костёр и готовили ранний завтрак, а мы с Чунмёном решили ещё раз проверить территорию.

***

Компания в нашей группировке дружная и немного с припадками. У каждого своя история и свои тараканы, которые иногда просто доходят до абсурда. Милые мордашки остаются просто милыми, когда мы убиваем без разбора, а потом безразлично закапываем трупы. Вот Ким Чунмён. Когда увидел его впервые, подумал, что мальчик-зайчик ошибся дверью. А потом, он чуть ли не задушил меня, держа свой пистолет у моего члена. Заебись зайчик. Лу Хан. Вообще в девочки годится и я ему об этом сказал при первой встрече, а зря. Холодное оружие — это его стихия, и пока он метал в меня ножи, я умолял простить и помиловать. Тогда я получил глубокую царапину на плече. «Упс, промахнулся» сказал он мне, а я поседел. Ким Чондэ. Орлиное зрение и умение юмористического жанра. Ебаный перец сделал меня в стрельбе, прям врезать захотелось. Всё в десяточку. Ву Ифань. Этот ублюдок с равнодушным взглядом просто притворяется таким. Милашка слишком. Ориентируется на местности шикарно, а его знания в области точных наук поражают. Бомбы изготавливает умело и ловко. Отличный пацан. Ким Чонин. Ноутбук и всё с этим связанное — его жизнь. Он не расстаётся со своими железяками ни на секунду. Вывести из строя государственную охранную систему — раз плюнуть. О Сехун. Самый младший, но серьёзный до такой степени, что меня аж выворачивает. Он знает все болевые точки на теле человека и животного, владеет гипнозом и боевыми искусствами. Страшный мелкий пездюк. И наконец-то я. Пак Чанёль. Чем я таким владею, спросите вы? Лидерством, да. Профессиональный боксёр, люблю оружие, разрабатываю планы и чертежи, когда нужно. Каждый из нас владеет и автоматом и ножом, может уложить на лопатки и разбирается в технике. Просто кто-то больше, а кто-то меньше. Я набирал команду профессионалов, чтобы всё шло гладко и по делу, и никаких форс-мажоров. Слишком люблю следовать плану.

***

— Чан, слышишь? — Мён присел на корточки и посмотрел куда-то в лес. — Нет, а ты? — Наверное «да», если спросил, — он смотрит на меня слишком угрожающе. В паху заболело. — Окей, — поднимаю руки в примирительном жесте. Всматриваюсь вдаль. Кто-то наступает на ветку и громкий в этом лесу звук достигает и моих ушей. — Оставим, — командую я, — осторожно продвигаемся дальше. Если что — стреляем с заглушкой. Ким кивает, и мы идём дальше. Хруст слышится снова, и я напрягаюсь всем телом, тяну руку к пистолету за спиной. Звук ближе. Чунмён тянется к своему оружию. В доли секунды успеваю сделать выстрел и увернуться от кинутого Мёном ножа. — Блять, — шиплю и иду к телу. Друг страхует, смотря по сторонам. Вытаскиваю из груди нож. — Твой. — Спасибо. Осматриваю мужика перед собой. На вид лет тридцать, автомат и рация. Ничего существенного. Забираю его небольшое имущество. — Чунмён, передай нашим, чтобы были на стороже. Возможно, за нами уже следят. Шипит рация, слышу голос Ифаня, а сам ищу место, где спрятать труп. Небольшое дерево привлекает внимание и, закинув чужой автомат через плечо и убрав рацию в карман, начинаю тащить мужика к дереву. — Нашёл, блять, место, — недовольничает Ким. Шикаю на него и ладонью указываю идти дальше. Через полчаса мы возвращаемся к ребятам.

***

В восемь утра отправляю Ифаня и Чондэ на разведку. Сам сменяю Чонина, который уже клюёт носом, но старается держать глаза открытыми и не сводить взгляда с горизонта. За эти часы ни один корабль или другое водное средство не проплывали. Вот и хорошо. Через час надо будить остальных и идти ближе к базе. А пока можно подумать о наболевшем. Он любит море сильно и может просидеть на берегу и день и ночь. Я даже не удивился, что являюсь его истинным. С моим-то морским запахом только ему и гожусь, но я счастлив. Мальчик мой пахнет солнцем, а если серьёзно, то я не могу описать словами. Наверное, дождём. Да, так будет вернее, но не точнее. В общем, просто он мой и всё, а я его, хотя вследствие последних событий начал сомневаться. Не стоит о грустном, конечно, но мне больно просто от мысли, что он плачет, а ещё хуже, если представляю его с другим. Это же надо было мне, своими же кривыми руками и словами всё испоганить. Блядство. — Пак, всё нормально? — Ага. — Тогда хули ты сидишь, поднимай зад, командир, и вперёд! Чондэ как всегда красноречив и любезен. Когда-нибудь он нарвётся, и я надеру ему зад, а пока приходиться вставать и идти помогать остальным. Время почти десять, нам пора выдвигаться, о чём я и сообщаю остальным. Проверяю у каждого оружие и снаряжение, а потом мы направляем глубоко в лес, где хитрый подонок Джон спрятал свою трусливую задницу. Обещал я ему как-то пустить пулю в голову. И я пущу, а потом ещё и глотку перережу, чтобы неповадно было. — Чан, либо ты приходишь в себя, либо мы выбираем нового командира, — Ифань смотрит пристально и говорит правду. Они спокойно могут это сделать. — Когда умру, тогда и ищите нового, — ощетинился я, — а пока топаем, нам ещё минут тридцать ковылять. Идти по этому лесу слишком непросто. Никаких тропинок, ветки в лицо, а колючки с кустов остаются на штанах, что раздражает меня с каждым шагом всё сильнее. Мы подошли достаточно близко к трёхэтажному зданию. Приказываю пока наблюдать за обстановкой и направляю Чонина и Сехуна на разведку. — Подозрительно тихо, — Лу щурит глаза, всматривается вдаль. — Согласен, поэтому наблюдаем около часа, а потом действуем. И действительно. По периметру всего лишь пара охранников, в лесу только птички галдят. Я бы на месте Джона поставил бы ограждение, людей побольше. Чувствую я, что нас ждёт большой сюрприз. Когда возвращаются Чонин и Сехун, прошу первого посмотреть, что происходит на базе через их камеры наблюдения. Он с улыбкой соглашается и через пару минут предоставляет неплохую картинку. Внутри людей больше, как и оружия. Их главарь сидит в своём кабинете и что-то усердно читает. Спокойствие его скоро нарушится. Раскладываю перед ребятами план здания и прошу рассказать каждого, что он должен делать. Всё должно быть гладко и сложено, помните? — Тогда начинаем. Все по позициям. Будет жарко.

***

Я потерял счёт времени. Оказывается, этот ублюдок не так прост, а я ведь ждал сюрприза. Чонина ранили в плечо, Ифаня в ногу. Слава Богу, что раны не серьёзные, пули на вылет, но твою же мать, я чуть парней не потерял и инфаркт не заработал. Убиваю очередного в голову, а потом ещё двоих за углом. Чондэ страхует от нежелательных пуль, а я медленно, но верно пробираюсь к кабинету Джона. В наушнике Ифань матерится и пытается втереть Луханю, что нужно во всех метать ножи, раз он мастер, а не пульками убивать. Тот посылает его на хуй и обещает кинуть нож в него, чтоб не мучился. Больше Фаня не слышно. Я убиваю врагов и смеюсь, потому что надо же как-то отвлекаться от всей этой мясорубки. Чунмён кричит Чонину, чтобы тот не сидел на жопе ровно, раненый хуй, а работал. Тот матерится в ответ, но когда я командую вырубить в здании свет, он выполняет. Ночное видение в помощь. До кабинета Джона добираюсь без приключений и приказываю включить электричество.

***

Мы выходим с базы победителями. Джон повержен, а я горд тем, что пустил пулю в его голову. Ожидал я, конечно, больше возни с его людьми, но всё прошло быстро и гладко. Люблю следовать плану. Время пролетело быстро. Близится вечер, когда мы загружаемся в лодки и уезжаем с этого острова. Когда расстояние становится приличным, я взрываю эту чёртову базу, со всей той грязью, что мы развели. Я преследовал личную цель, когда предложил ребятам это дело. Теперь, когда главный мой враг убит, я могу вернуться домой, туда, где на берегу сидит мой омега и не сводит взгляда с горизонта. Я, надеюсь, что он ждёт меня, непутёвого и по-прежнему любит. Я люблю очень. Чонин шифрует что-то в своём компьютере, а Ифань, кажется, заснул. Действительно, что ещё делать раненому. — Нам нужен врач, — замечает Сехун. Я киваю и думаю, что идея неплохая. — Теперь куда? — Хан вертит в руках нож, а сам смотрит на меня, ожидая приказа. — Домой, мой друг, домой. Ребята облегчённо выдыхают. И только Ифань храпит, как ни в чем не бывало.

***

Останавливаю байк возле его дома. Страшно. Я не знаю, где нашёл силы, чтобы приехать и выяснить всё, чтобы объяснить своё поведение, свой обман. Его не было на берегу. Ни на одном из возможных, нет. А мне умереть хочется от мысли, что больше он не мой совсем. Поднимаюсь по ступенькам медленно, чтобы не спугнуть себя же, потому что я могу быть трусом и убежать. Но только не сейчас. Нажимаю на звонок. Ждать долго не могу, но прошло от силы полминуты. Ещё раз. И ещё. Слышу шаги, как открывается дверь и замираю, когда он смотрит на меня слишком удивлённо. Не ждал, да? Мы молчим, хотя столько сказать хочется. — Ты здесь? — голос тихий, надломленный. Переживаю. — Да, — так же тихо, чтобы не спугнуть теперь его, — ты, прости, что пришёл. Как ты? — Хорошо, а ты? — он не понимает этого разговора, как и я, впрочем, но отвечает мне. — И я. Он на половину закрыт дверью, что не даёт рассмотреть полностью моего мальчика. Такие же тонкие пальцы и губы, прекрасные карие глаза и запах. На нём какая-то футболка и, кажется, шорты. — Я хотел поговорить. Пустишь? Он кусает губы и сжимает пальцами косяк двери. Волнуется? — Не могу, — наконец-то выдыхает и опускает голову. У меня сердце останавливается на секунду, а потом тупой болью бьётся о рёбра. — Ты не один, да? — ужасная догадка. А Бэкхён молчит. И даёт этим понять, что ответ положительный. — Я не вовремя, да? — горько усмехаюсь. — Да, — так и не поднимая головы. Хочу упасть к его ногам и просить о пощаде. Мой мальчик, неужели разлюбил? — Прости. И снова молчим. Бэк поднимает на меня взгляд и смотрит прямо в душу, а я не решаюсь оторвать глаза от него, ведь я так скучал. Целовать его губы, руки и тело, обнимать крепко, чтобы миллиметра не осталось между нами. Я мечтаю об этом до сих пор, но видимо это так и останется в мечтах. — Уходи. — Прогоняешь? — Прошу. И как я могу ему отказать? Он просит, а мог бы и погнать отсюда. Такой же вежливый, такой же любимый и родной. Я киваю и, посмотрев на него ещё пару секунд, разворачиваюсь и ухожу. Мне здесь не место. Перед тем как окончательно уехать, смотрю на него, он тоже не отводит взгляда, так же кусает губы и переживает. Шевелю губами «пока, родной» и он понимает, закрывает дверь, а я уезжаю. До упора выжимаю газ и лечу по трассе. Слёзы застилают глаза, потому что ненавижу сам себя, ведь вина на мне, а Бэкки ни в чем не виноват. Я просто надеюсь, что этот альфа сделает его счастливым, будет носить на руках и целовать мягкие губы нежно и трепетно.