То, что могло быть

      Через маленькое окошко видно совсем немного. Впрочем, даже этого достаточно, чтобы она до крови закусывала губу, пытаясь не расплакаться. Слишком уж сильно в эту ночь ощущается и чувство вины и незаслуженность того, что из всех, кто был внизу три года назад, выжили именно они — ни Хранитель, ни кто-то из Совета, а они — просто двое с проклятой кровью и еще один, который родился в ту ночь.       От любопытства, за которое культисты прозвали ее котенком, не осталось и следа.       Раньше ей нравился этот праздник: связь поколений, дань уважения к лозе и к мертвым — так оно было внизу.       Для горожан это лишь повод погулять и выпить, переодеться в чудовищ и сделать вид, будто они знают, что такое быть проклятой кровью.       — Мы можем надеть маски и спуститься к ним, если хочешь. Не думаю, что нас узнают.       Их не должны уже помнить: ее храм похоронил, наверное, спустя год, после того, как она спустилась в подземелья насовсем, а его — в ночь облавы, когда выжил чудом — или помощью главы штаба.       — Нет, я не хочу рисковать.       Лив качает головой и улыбается, осторожно обнимая его. И не договаривает, что не хочет рисковать не только им и ребенком, но и теми людьми, кто помог им тогда и продолжает помогать сейчас. Серхио все сам прекрасно понимает.       — Да и праздник у них не тот, — добавляет она совсем тихо.       — Пока не тот, ты права.       — Думаешь, однажды все изменится?       — Я верю в это.       Верит, а что еще остается? Лучше уж так, чем думать, что время искателей — настоящих искателей, а не тех, кто просто растаскивает подземный город по крупицам, чтобы получить пригоршню янтаря, — закончилось.       — Пойдем спать, котенок, завтра наверняка день будет тяжелый.