Tiny Thief

— Луи! Луи, так нечестно! Ты не можешь быть огнем. Мы играем в камень, ножницы, бумага! — кудрявый мальчик упрямо топает ножкой, недовольно складывает руки на груди, надуваясь, словно воробушек, и обиженно смотрит на своего друга исподлобья. — Нет, я могу. Огонь всегда побеждает, Гарри. Я победил. А значит, сегодня мы играем в пиратов! — с энтузиазмом произносит Луи, но когда замечает блеск в детских глазках напротив, его лицо смягчается, и он подходит к другому мальчику ближе. — Мы обязательно поиграем в принцесс в следующий раз, хорошо? — накручивая мягкую кудряшку на свой палец, мягко спрашивает он. Яркий огонечек надежды загорается в слегка влажных зеленых глазах, и Гарри расслабляет руки, также подаваясь навстречу старшему. — Ты обещаешь? — Ну конечно, Гарольд! Я всегда сдерживаю свое слово! — горделиво тыкая себя в грудь, отвечает тот. — А теперь защищайся! Сегодня тебе не удастся похитить мои сокровища, кудрявая каракатица! Агрх! Светлая спальня наполняется заливистым смехом, когда старший мальчик надевает пиратскую повязку на один глаз и достает пластиковую шпагу, протягивая Стайлсу такую же и сразу нападая. Они начинают шуточное сражение. Гарри высоко взвизгивает, стоит игрушке коснуться его туловища, и ни в какую не хочет принимать поражение, атакуя противника вновь и вновь. Луи же в свою очередь отважно отражает выпады и выкрикивает пиратские ругательства (за которые обязательно получил бы от мамы, но сейчас они одни в комнате, так что нестрашно). В этой имитированной дуэли побеждает Томлинсон, но Гарри вовсе не расстроен. Луи всегда побеждает, когда они играют в эту игру, но зато Гарри удается выглядеть милее, когда они примеряют тиары его старшей сестры Джеммы. Бесспорно, Лу-Лу выглядит очаровательно, но никто не может соревноваться с этими мягкими беспорядочными кудряшками, что так красиво обрамляют детское личико, и благодаря которым сияющая корона так гармонично смотрится на шестилетнем мальчике. В роли палубы пиратского корабля сегодня выступает просторная кровать Стайлса, пока оба мальчика не терпят крушение, обрушиваясь на нее сверху. Сноп перьев из порванной подушки взрывается под аккомпанемент детского хохота, когда голубоглазый седлает бедра младшего и вновь беспощадно атакует его. Гарри уже весь красный, его глаза горят так ярко, что солнце может только позавидовать. Он извивается под шаловливыми пальчиками старшего и дрыгается, стараясь скинуть худое тело противника для контратаки. Но тот, похоже, твердо укрепился в своей позиции, злорадно насмехаясь над мучениями Стайлса. Все же Луи благодарен бабушкиным пирожкам, что подарили ему превосходство в объеме. Его бедра намного плотнее худых ножек Гарри, поэтому ему не доставляет хлопот удерживать того. Когда же младший начинает задыхаться и выглядеть так, будто сейчас расплачется, Томмо прекращает свои манипуляции. Он натягивает сверху тонкую простынь, что пропускает свет из окна внутрь их маленького мирка, одновременно ограждая от другого. От более жестокого мира. — Цвет твоих глаз напоминает мне свежую мяту, ты знаешь? — устраиваясь напротив принявшего сидячее положение Стайлса, начинает Луи. — Они такие яркие. И такие зеленые. И хоть он говорит это в шутку и задорным тоном, его слова все же вызывают румянец на пухленьких детских щечках. — А твои, как мороженое, что мы ели на той неделе. Помнишь? Бабблгам, кажется, — задумчиво потирая подбородок, отвечает Гарри. — Ха-аз, — громко стонет Луи и несильно толкает младшего ладошкой в плечо, — ну зачем ты напомнил? Теперь я хочу мороженое! — он драматично закатывает глаза и утыкается лицом в колени. — Лу, так пойдем вниз. Мама вчера купила мороженое нам с Джеммой, но та заболела, и ее порция осталась нетронутой. Мама сказала, что я могу съесть ее завтра, то есть уже сегодня, но я могу отдать тебе, если хочешь, — ласково поглаживая опущенное плечо друга, говорит Гарри. И он еле успевает отодвинуться, как буйная голова Луи взмывает вверх, а в голубых глазах плещутся восторг и радость. — Правда? Уверенный кивок в ответ. — Тогда пойдем скорее! Он хватает Гарри за руку и вырывает их из царства разбросанных игрушек, смятых простыней и растерзанных подушек, утаскивая его на первый этаж. А тот лишь расцветает широкой улыбкой с глубокими ямочками, когда его друг начинает уплетать лакомство за обе щеки.

☆~°•○•°~°•●•°~°•○•°~☆

Мальчик аккуратно закрывает дверь своей комнаты и тихо направляется в сторону спальни сестры. Он боится быть пойманным, потому что уже поздно и мама наверняка спит. Но внутри будто извергается вулкан, и Гарри срочно нужен совет. Дойдя до светлой двери в конце коридора, он неловко топчется на месте, оттягивая и без того длинные рукава розового свитера. Его подарила Джемме тетушка Стейси, но девушка наотрез отказалась его носить. Хоть и поблагодарила свою родственницу, заверив, что не снимет вещь до следующего дня рождения. Но когда они сидели вместе перед телевизором, смотря Спанч Боба, Джемма заявила, что не намерена носить пушистый ярко-розовый свитер, потому что он похож на облако сладкой ваты, которую девушка терпеть не может. Его сестра отдавала предпочтение готическим цветам, часто меняла цвет своих волос и всегда выглядела непредсказуемо. Так что Гарри вежливо одолжил вещь, потому что свитер невероятно мягкий и теплый, возможно, чересчур велик ему, но от этого не менее уютный. Мальчик любил то, как низко свисали рукава, и то, как Луи постоянно подворачивал их, называя Гарри очаровательным. А также он любил, как Томлинсон дразнил из-за его длины и называл Принцессой Сахарного Королевства. — Ваше Сластейшество, — учтиво склоняя голову и прикладывая руку к сердцу, серьезно проговаривает Луи. — Луи! Прекрати! Это не смешно! — младший мальчик заливается краской, когда его друг в первый раз видит на нем новый свитер. Он боится, что тот будет над ним смеяться, и поэтому разворачивается, чтобы убежать к себе в комнату и переодеться. Но его останавливает теплая ладошка, разворачивая обратно, и он опускает свои поблескивающие от слез глазки вниз, ловя ясный взгляд Луи. И пара капелек все же срывается с длинных ресничек, скатываясь по бархатистым щечкам к надутым губкам. Он закусывает нижнюю и отворачивается, потому что боится, что теперь Луи подумает, что он плакса. Но все та же маленькая ладонь бережно касается его подбородка и поворачивает обратно. Томлинсону приходится привстать на носочки, чтобы уткнутся своим лбом в лоб друга и потереться о его носик. — Хей, Хазз, ты чего? — Луи шепчет это таким тихим голосом, будто боится, что их кто-то может подслушать. — Мне очень нравится твой свитер, он такой мягкий, — он гладит плечо младшего свободной рукой, и тот немного расслабляется. — П-правда? — все еще неуверенно, шмыгая носом, спрашивает Гарри и поднимает полный надежды взгляд. — Правда-правда! Ты похож на огро-о-омную сладкую вату! А ты знаешь, как я ее люблю, это же круто! — мальчик отстраняется, чтобы получше рассмотреть. — А еще он невероятно пушистый, совсем как котенок! И да, Гарри определенно становится легче. Ведь Томлинсон любит и котят. Зеленоглазый заносит дрожащую ладошку и тихо стучит в деревянную дверь, не совсем уверенный, что сестра услышит. Но спустя несколько глубоких вздохов и многочисленного количества ударов детского сердечка Гарри слышит шаркающие звуки тапочек-зайчиков (мама купила) Стайлс-старшей. Джемма открывает дверь, потирая сонные глаза, и опускает удивленный взгляд на брата. — Малыш, уже поздно, ты чего не спишь? — она хмурится и наклоняется вниз, опуская ладонь на лоб мальчику и проверяя температуру. Нормальная. Странно. — Джемс, мне нужен совет, — скромно опуская глазки вниз и сильнее прижимая к груди своего медвежонка, бурчит он. — Совет? В одиннадцать часов ночи? — подозрительно выгибая идеальную бровь, переспрашивает девушка. Мальчик кивает, и она не может отказать своему любимому брату, поэтому мягко подхватывает его на руки и тихо прикрывает дверь. — Так чем я могу помочь тебе? — деловито интересуется Джемма, когда они вместе устраиваются на ее кровати друг напротив друга. Девушка сидит по-турецки в отличие от Гарри, что подтянул коленки к груди, сверху натягивая на них свитер. — Джемс, обещаешь, что не будешь смеяться? Это серьезно, — тихо спрашивает малыш, неуверенно поглядывая на сестру из своего теплого убежища в воротнике. Девушка поднимает руки вверх и как можно серьезнее произносит: — Конечно же, нет, Гарольд, я серьезно отношусь к тебе. Несмотря на то, что тебе всего шесть, ты порой ведешь себя, как взрослый. — Эй! Мне вообще-то шесть с половиной,— возмущается Гарри, вызывая искреннюю улыбку на лице Джеммы. — Хорошо, как скажешь, дорогой, — она примирительно кивает головой, прикрывая глаза, и вновь фокусируется на лице младшего. — Так что же тебя беспокоит? Мальчик чувствует, как горят его щечки, когда он утыкается в свои худенькие коленочки и набирается духа, чтобы открыть тайну сестре. — Я… Понимаешь… Кхм… Я думаю, что… Я думаю… — он нервничает и не решается. Сделав глубокий вздох и набрав как можно больше воздуха в легкие, зеленоглазый все же выпаливает. — Ядумаючтомненравитсялуи. Резкое признание повисает в воздухе, и Джемме требуется несколько секунд, чтобы распознать только что произнесенное. Еще мгновение уходит на то, чтобы переварить информацию. А через секунду на ее лице расплывается умиленная улыбка, будто девушка в один миг оказалась в царстве сказочных единорогов и радужных котиков. — Оу-у-у, — все же не удается сдержать эмоции, — это очень мило, Гарри. Что думает Луи на этот счет? — Он… Я, — теряется мальчик и лишь сильнее прячется в воротничке большого свитера. — Я ему еще не говорил об этом. Джемма едва ли слышит приглушенный плотной тканью шепот брата. Девичье лицо сияет, а сон словно рукой сняло. Ее младший братик влюбился. Ах, как же это очаровательно. Она уже не помнит имени своей первой влюбленности, но может с уверенностью сказать, что была без ума от того парня. Какое совпадение. Гарри тоже без ума от парня. Гены, что поделать. Но девушка и не удивлена, что выбор брата пал на Томлинсона. Она давно подозревала, что восьмилетний соседский мальчик нравится младшему. Это было заметно, правда. Стайлс всегда делился с другом, слушался его и редко капризничал. И хоть шестилетний малыш всегда отличался спокойствием и покладистостью, с переездом новых соседей он стал взрослее, что ли. Но дети есть дети, и Джемма любит просто наблюдать за их играми. Конечно, Томлинсон шумный и непоседливый в отличие от тихого Гарри. Но младший редко отказывается от игры в футбол или же догонялок. И Луи, конечно же, всегда поддается кудрявому, ведь тот безумно неуклюжий (но от этого не менее очаровательный). Девушка видела, какими глазами Луи смотрит на ее брата: яркими (после долгой разлуки), задорными (затевая шалости), с нежностью (почти всегда), с заботой (во время учения езде на двухколесном велосипеде), с беспокойством (при болезни или же падении с того же велосипеда). И ладно, она не против. Нет ничего страшного в этом. Луи хороший мальчик, он не обидит Гарри. — Так ты собираешься ему рассказать? — ближе подбираясь к пушистому кокону и заглядывая внутрь в поиске брата, пробует Джемма. — Ты думаешь, стоит? — тихо спрашивает мальчик, и его голос звучит слишком грустно. Так что она прижимает Гарри к груди и запускает руку в мягкие кудряшки. — Конечно, ничего плохого не случится, верно? — ответом на вопрос служит резко поднятая голова мальчика. — Джемс, ты не понимаешь. Мне кажется, что ему нравится крошка Эль, — мальчик ревниво сжимает кулачки, пряча их в рукавах. — Крошка Эль? Элеанор? С чего ты взял? — она знает эту девчушку. Недавно ее семья поселилась за три дома от них и за четыре от Томлинсонов. Так как та одного возраста с Луи, родители Колдер заставляют ее играть с мальчиками по причине отсутствия других детей. Джемма пару раз видела, с каким презрением девочка наблюдает за игрой друзей и никогда не принимает в ней участия. Она брезглива, а посему даже не притрагивается к упавшему в сырую землю мячику. И она уж точно не симпатизирует Томлинсону. — Малыш, с чего ты это взял? — вновь мягко спрашивает Стайлс. — Потому что, — возмущаясь, начинает мальчик, — он вчера сказал мне, что ему кое-кто нравится. А когда я спросил кто, он хитро улыбнулся и перевел тему! А потом начал рассказывать, что Элеанор пойдет в ту же самую школу, где учится он! Прямо в его класс, представляешь? Возмущению мальчика нет предела. Его лучший друг не рассказывает ему такие важные вещи! Джемма не может сдержаться. Это выше ее сил. Поэтому ей приходится закрыть ладонью рот, приглушая хихиканье. К счастью для нее, мальчик слишком погружен в свои мысли и не замечает смеха. — Гарольд, — вновь приобретя возможность дышать, говорит Джемма, — вот что я думаю по этому поводу. Тебе стоит рассказать Луи о своих чувствах, поверь, ты будешь приятно удивлен. — О чем ты говоришь? — непонимающе смотрит на нее младший. — Пойдемте завтра в ботанический сад! Я давно уже обещала маме сводить вас туда, — меняет тему Джемма. Мальчик поднимает на нее горящие глазки и быстро кивает головой, забывая, о чем они говорили. Он и впрямь давно упрашивает маму об этом. После того, как Луи рассказал ему о красивых «императорских» пионах, коралловых розочках и высоченных деревьях. — Вот и отлично! А сейчас спать, хорошо? Завтра будет насыщенный день, тебе нужна энергия, — поцеловав мальчика в лобик, Джемма следит, как тот добирается до своей спальни и машет ей перед тем, как закрыть дверь. Ботанический сад — разве не идеальное место для признаний?

☆~°•○•°~°•●•°~°•○•°~☆

Гарри непроизвольно сжимает ладошку друга сильнее, когда его взору открывается невероятной красоты картина. Джемма отошла за мороженым, сказав, чтобы они ждали ее около старого питьевого фонтанчика. Мальчики зашли далеко вглубь сада, и сейчас вокруг нет ни единой души, лишь мелодичное пение птиц и шелест высокорослых кустарников. Это место напоминает Гарри беседку, потому что вокруг фонтана и над ним нависают густые ветви с бутонами неизвестных ему цветов, но невероятно пахнущих. Он осматривает своеобразный навес с открытым ртом и не замечает, когда Луи отпускает его руку и спускается по ступенькам ниже. Томлинсон наклоняется, чтобы поймать одну из многочисленных струек, после чего выпрямляется и вытирает влажные губы тыльной стороной руки. — Хочешь? — Гарри вздрагивает и быстро переводит взгляд выше, на глаза. — Не отравлена. Мальчик передергивает плечами и подходит к старшему, неуклюже перебирая конечностями. Перед тем, как наклониться, он кладет руки на холодный камень для опоры и чуть поднимается на носочки. Все это время Луи не отрывает непонятного Гарри взгляда от его лица. Свои же глаза Стайлс закрывает, так как падающие капли брызжут прямо в лицо. Мальчик чувствует близость Томлинсона, когда приоткрывает ротик и чуть высовывает язык, ловя прохладную воду. Не успевая сделать и двух глотков, кудрявый чувствует тепло чужого рта на своих губах. Чужой влажный язык встречается с его, и от неожиданности Гарри разжимает края фонтанчика и широко распахивает глаза. Два васильковых глаза в упор следят за реакцией младшего. Мальчик удивлен, но не отталкивает. Поэтому Луи увереннее прижимается к пухлым детским губкам. Его собственные коленочки дрожат, но он не разрывает зрительного контакта с малышом, в которого влюблен. Любимые мятные глазки выражают смесь сильнейшего шока и очаровательного смущения. Луи буквально видит, как щечки наливаются пунцовым цветом, длинные кукольные реснички подрагивают, а дыхание сбивается. Ему кажется, что он делает все правильно, потому что именно так и поступают взрослые в фильмах, когда нравятся друг другу. А потом у них появляются детки. Луи любит деток. И Гарри. Томлинсон отстраняется, а Стайлс наконец может дышать. В голове взрываются фейерверки, а бабочки в животе устраивают праздничный вальс. Рука непроизвольно поднимается вверх, накрывая дрожащие красные губы, будто в попытке сохранить приятное тепло. Он поверить не может, но Луи Томлинсон, его лучший друг, только что поцеловал его. — Ты поцеловал меня! — неверяще восклицает Гарри. — Да, я сделал это, — старший щелкает его по носу и расплывается в довольной усмешке. — Зачем? — Стайлс лишь хмурится на проделку Луи, продолжая допрос. — Затем, что я маленький воришка, — задорно выпаливает Томлинсон. — Но ты же у меня ничего не украл! — А вот и нет, глупый, — голубоглазый мальчик заправляет выбившуюся кудряшку за ушко и, наклоняясь, тихо-тихо шепчет. — Я украл твой первый поцелуй. Именно в этом положении их и застает Джемма: рдеющий Гарри, недовольно скрестивший ладони на груди и опустивший взгляд на носки своих коричневых ботиночек, и широко улыбающийся Луи, засунувший руки в карманы своих брючек и перекатывающийся с пятки на носок. И что-то подсказывает девушке, что эта влюбленность шестилетнего и восьмилетнего мальчиков станет чем-то большим. И это совершенная правда. И Луи всегда будет с теплотой улыбаться, когда Гарри будет рассказывать детям о том, как их папочка украл у него кое-что очень драгоценное. В тот день Томлинсон украл не только первый поцелуй мальчика, но и его сердце. Навсегда.