Часть 1
14 апреля 2017 г., 16:35
Когда ЭСЗ-83625 первый раз выходит под грязно-серое дневное небо Земли, он чувствует что-то, что не должен чувствовать. Всё вокруг знакомо-незнакомое, словно виденное уже не раз. Но воспоминания покрыты налётом пыли, как и листья низкорослых деревьев, растущих совсем рядом с базой. 625-й знает, что деревья не должны быть такими, не должны ломано изгибаться, стелиться ветками по земле, покрытой опавшими листьями. Знает, но не даёт себе думать об этом. Всё такое ненастоящее, ненатуральное. Братья, за которыми он идёт следом, тоже ненастоящие. А потом 625-й вспоминает, что и сам он — ненастоящий, копия копии, деталь детали. И хмыкает за маской.
Мысли о том, что это всё сон, не оставляют его ни на минуту. Тяжесть брони, ставшая привычной за многие поколения, не возвращает к реальности. 625-й шагает по проржавевшим мостикам базы, украдкой касаясь перил, вокруг которых обвились лианы, но не чувствует прикосновения через перчатку. Над головой шумит корабль, который доставил его и остальных клонов сюда. Порывы ветра доносят терпкий запах растительности и влаги: 625-й чувствует его даже через фильтры маски. Хочется снять её, чтобы вдохнуть этот воздух, который так сильно отличается от затхлости кораблей и лабораторий Гринир. 625-й останавливает себя, ускоряя шаг. Солдаты Гринир не должны иметь таких желаний.
Эти леса пробуждают в нём что-то, что должны были вытравить генетические модификации и вырождение. 625-й начинает вспоминать места, где не бывал. Существ, которых не видел. Он вспоминает роскошь золотых плетений. Высоких людей в богатых одеждах, и страх, которые они внушали. 625-й хотел бы спросить у кого-нибудь из братьев или сестёр: «Вы тоже чувствуете? Вы тоже видите это? Вам тоже невыносимо хочется снять перчатку, чтобы коснуться прошлого, которое не ваше?».
ЭСЗ-83625 знает, что разговаривать на другие темы, кроме тех, которые касаются прямых обязанностей, бесполезно: его не будут слушать. Или услышат, но не те, кто должен, и он просто исчезнет.
Лес действует одуряюще: притупляет сосредоточенность, готовность к ежеминутной опасности. Этот аванпост на Земле по важности проще сосчитать снизу, и клоны здесь несут службу скорее по инерции, чем из необходимости. Они и созданы для того, чтобы охранять объекты, патрулировать базы, отражать атаки захватчиков. Эти обязанности настолько же важны, как и потребность в дыхании. И, может быть, даже важнее.
625-й замечает, что не только он превращается в сомнамбулу в этих лесах. Не слишком богатые на эмоции лица солдат Гринир становятся похожи на маски. Все на этом аванпосте покрываются пылью, зарастают мхом в прямом смысле. Природа не желает подчиняться Великой Империи Гринир и находит способы отомстить и оставить свои метки. 625-й лениво стряхивает с наплечников гроздья мха, которые растут быстрее, чем планета совершает полный оборот вокруг своей оси. Иногда, после короткого цикла отдыха, который он провёл в каком-нибудь тихом углу базы, 625-й обнаруживает, что лианы обвили ему ноги, мешая встать. Обрывая упругие ростки, пачкающие растительным соком перчатки, 625-й думает о том, что когда-нибудь этот лес поглотит его. Ласково обнимет лианами, уложит на траву и покроет сверху мхом. И никто не найдёт его. Даже если будет искать.
Раз в шесть стандартных месяцев сюда привозят подкрепление. Новые клоны сходят по трапу, сверкая свежей краской на броне в редких проблесках солнца сквозь густую листву, а 625-й ловит себя на мысли, что сам был таким. Так же чётко шагал строем, так же держал оружие, словно на параде. Со временем это проходит, зарастает мхом, прячется под слоем опавшей листвы. Этот лес меняет тех, кто рядом. Ему почти больно смотреть на тех, кому ещё только предстоит меняться, поэтому он отворачивается. Уходя, 625-й зачем-то оборачивается напоследок, словно прощаясь с самим собой, который полгода назад ступил на эту траву, под эти кроны. Оборачивается и замирает на месте.
Клоны Гринир редко смотрят друг другу в лицо. Особенно, если они не знакомы. 625-й видит, что Бомбардировщик из новоприбывших смотрит ему в лицо, внимательно изучает, словно видит его глаза через маску. Они стоят друг напротив друга несколько мгновений, а потом 625-й, словно очнувшись, торопливо разворачивается и уходит. Сжимая зубы до боли, он спрашивает себя о том, что сейчас произошло, почему он не ушёл сразу, отвернувшись. Ведь очевидно, что этот Бомбардировщик — брак, который по какой-то ошибке до сих пор жив. От самого себя 625-й старательно гонит мысль о том, что он и сам не совсем нормален для клона. Особенно, если его так волнует то, что сейчас произошло.
ЭСЗ-83625 не даёт себе думать о том, что этот Бомбардировщик показался ему знакомым. Словно он был частью тех не-его воспоминаний, которые приходили к нему с закатом солнца, когда всё казалось золотым, как комнаты из прошлого.
У клонов Гринир хорошая память на лица. Нужно уметь различать тех, у кого одно лицо на всех, даже если ты всего лишь солдат на забытом всеми аванпосте посреди лесов. 625-й ловит себя на мысли, что высматривает того Бомбардировщика издалека, боясь и желая его встретить. Он избегает его, но старается незаметно быть рядом. Он вздрагивает, если видит стандартную для всех Бомбардировщиков — которых на базе несколько — броню, но так же и чувствует непонятную радость и облегчение. Ему хочется знать про этого клона всё и ничего.
Он узнаёт его имя — БЗ-27837. Внутри что-то сжимается на секунду от жалкой последовательности цифр, а перед глазами на мгновение встаёт протянутая рука и мелодичное звучание незнакомого слова. У солдат Гринир есть только номера и желание служить Королевам. А этот жест, которым скрепляли договор или начало знакомства, выродился, как и вся потребность в тактильном контакте.
ЭСЗ-83625 понимает, что Бомбардировщик уже давным-давно заметил его интерес. Любое отклонение в поведении выявляется очень быстро, когда твои жесты — это жесты ещё миллиарда клонов. 837-й всё чаще оборачивается, провожая его взглядом. Всё чаще, как бы случайно, оказывается ближе. 625-й позволяет ему это. Позволяет сократить дистанцию, разрешает начать налаживать даже то жалкое подобие контакта, которое им доступно. Он чувствует себя как Дикая особь Кубрау, которые водятся в чаще неподалёку, и которых пытаются из интереса приручить браки из числа Повелителей Драков. В приручении главное время и терпение. Первого у них полно, а вторым Бомбардировщик не обделён.
В какой-то момент присутствие 837-го рядом становится таким же естественным, как держать оружие в руках. Для 625-го моменты, когда Бомбардировщика нет рядом, похожи на короткие мгновения без маски: неприятно и тревожно. Линия поведения, вживлённая в гены, требует немедленно разорвать эту подделку на дружбу, отказаться от любой привязанности, но что-то всегда поднимается из глубин подсознания, чтобы напомнить о временах, которые клон под номером ЭСЗ-83625 никогда не мог видеть своими глазами.
Теперь 625-й не один, и осознание этого причиняет ему такую же боль, как и дарит комфорт. Ощущение сна без конца и края пропадает, а зелень вокруг становится такой яркой, что начинает резать глаза. Он учится ценить моменты: когда кончается ливень, который пахнет ядовитыми испарениями фабрик на другой стороне планеты; когда после долгой ночи солнце лениво поднимается над горизонтом, высушивая росу, выступившую на траве и доспехах. 625-й теперь изредка поднимает голову вверх, чтобы посмотреть на фрагменты звёздного неба, видного в прорехи в листве. Ещё реже — снимает маску, чтобы глубоко вдохнуть ночной воздух.
Все эти мгновения неразрывно связаны с 837-м. Тот откуда-то уже умеет радоваться мелочам. Он даже умеет изгибать губы в том слабом подобии улыбки, на которую способны их атрофировавшиеся мимические мышцы. 625-й тоже старается научиться этому, тренируясь под маской, изредка проверяя результаты в мутном отражении в лужах, остающихся после частых дождей. Он собирается показать однажды 837-му, что тоже умеет улыбаться. Украдкой, чтобы никто не видел, потому что подобное проявление эмоций недопустимо.
Когда время для прибытия очередного корабля с новыми клонами почти приходит, а мох на наплечниках БЗ-27837 лежит таким густым слоем, что не видно белой краски, враги начинают стягивать свои силы на эту часть сектора планеты. Всё чаще по внутренней связи передают о том, что база, находящаяся в сотнях кликов отсюда, подверглась нападению или же была уничтожена. Корпусу нечего делать здесь, на этой планете, и в коротких фразах, бросаемых клонами на ходу, всё чаще слышится короткое слово, от которого что-то предательски сжимается в страхе внутри. 625-й начинает ловить себя на том, что спит урывками, часто просыпаясь, сжимая приклад Карака до боли в пальцах. Он вновь теряет всё то, чему старательно учился все эти месяцы. Теперь он вслушивается в ночную темноту до боли в ушах, вздрагивает от резких звуков и нигде не чувствует себя в безопасности для того, чтобы расслабиться хоть немного. 837-й замечает его нервозность, но никак не реагирует. Он всегда — образец спокойствия и уверенности, и 625-й тянется к нему, как к единственному оплоту безопасности. Бомбардировщики больше Элитных солдат по комплекции, и, как оказалось, гораздо уравновешеннее. Или, может быть, это просто 837-й такой.
Дата, когда ждали прибытия пополнения, проходит, а корабль не прилетает. Все ясно понимают, что их ждёт. Не боятся, но напряжение, витающее в воздухе, становится таким сильным, что его почти видно в том, как слишком резко колеблется листва. Данных с других баз о нападении больше не поступает, но затишье не приносит облегчения. 625-й перестаёт спать вовсе. Теперь он отключается посреди патрулирования, падая на жёсткую землю протоптанных троп, а потом обнаруживает себя лежащим на траве под деревьями. 837-й раз за разом оттаскивает его и дожидается рядом, пока он придёт в сознание.
Ожидание изматывает куда сильнее, чем непосредственная опасность. 625-й понимает, что скоро не выдержит постоянного напряжения и сломается, но каждый раз, когда почти переходит грань, рядом оказывается 837-й и грустно, но понимающе улыбается. И от этой улыбки ЭСЗ-83625 чувствует себя спокойнее. Он понимает, что 837-му тоже страшно, но он не может найти в нём ни единого проблеска страха или волнения. Иногда, когда ночь слишком тихая, а звёзды над головой яркие, 625-й позволяет себе поддаться обманчивому ощущению спокойствия, исходящему от БЗ-27837. В такие моменты он чувствует себя в безопасности, а перед глазами вихрем проносятся высокие потолки и изящная роскошь помещений. Звуки насекомых перекрывает чистое и мелодичное звучание странных растений, а 837-й рядом кажется другим. В такие моменты ЭСЗ-83625 не видит на нём брони, а его лицо не несёт следы вырождения.
В одну из таких спокойных ночей, он вспоминает о том, чему учился несколько месяцев, и решает, что ждать больше не нужно. 837-й наблюдает за тем, как он снимает маску со слабым удивлением. С тех пор, как пришло первое известие о нападении, 625-й не снимал маску совсем, чувствуя себя без неё уязвимым. Холодный ночной воздух кажется слишком тяжёлым без стерильности системы фильтрации. 625-й пьяно ведёт головой, шумно втягивая носом воздух. Лица касается порыв ветра и чужой осторожный взгляд. 625-й подавляет в себе желание надеть маску обратно и поворачивается к 837-му, который стоит рядом, облокотившись о стену базы. Если бы у ЭСЗ-83625 спросили, что он чувствует, то он не поручился бы за правильный ответ. Больше всего это похоже на… неловкость. Ему кажется глупым то, что он собирается сделать, но отступать уже поздно. Онемевшие мышцы лица поддаются с трудом, и 625-й сомневается, что получилось хоть что-то отдалённо похожее на улыбку. 837-й вздрагивает, словно от удара, но уже через мгновение на его лице мелькает что-то, что можно опознать как радость. Он делает шаг вперёд, порывается что-то сделать, поднимая руки, но 625-й отступает назад до тех пор, пока не упирается спиной в поручень. Тому, что хотел сделать 837-й, нет названия на языке, которым пользуется Империя Гринир. На его лице мелькает разочарование, но он подавляет его в себе. Отставляя в сторону Огрис, БЗ-27837 снимает перчатку, подходя ближе. Едва сдерживая себя, чтобы не уйти, 625-й позволяет ему приблизиться и протянуть к себе руку в выродившемся жесте рукопожатия. Позволяет, но не отвечает на него. Отрицательно мотает головой, торопливо надевая маску обратно. То, что предлагает ему 837-й, неправильно настолько, как если бы он предложил ему пойти против Королев. Он почти бежит оттуда, оставив 837-го стоять с протянутой рукой. В голову закрадывается мысль о том, что без перчаток его ладонь кажется слишком хрупкой.
А на следующий день затишье сменяется хаосом. Громкая сирена разрывает медленную текучку дней, оглушает и пробуждает почти животный ужас, который гонит прочь, зовёт скрыться в лесах, бросить всё, но выжить. Этот страх сжимает внутренности, не даёт вдохнуть. ЭСЗ-83625 останавливает себя, не даёт панике разорвать пока ещё более-менее стройный поток мыслей. Зубы стучат так громко, что перекрывают звук тревоги. Загоняя сомнения и желание сбежать так глубоко, как только может, 625-й бежит вперёд, обгоняя других, стараясь не отставать от 837-го, которого должен будет прикрывать. Им не нужны командиры, чтобы знать, как действовать. Все тактики заложены в гены на уровне инстинктов.
625-й запоминает всё урывками, грубо вырезанными сценами. Это действительно Тенно. И они действительно стоили того, чтобы их бояться. Запах гари сопровождает на удивление тонкий силуэт, а огонь, от которого листья на деревьях сжимаются, истекая соком, стелется следом. 625-й старается не обращать внимания на крики гибнущих товарищей, на запах палёной плоти, ощутимый даже через систему фильтров. Он не смотрит по сторонам, а сосредотачивается на двух вещах: на Тенно, который неумолимо загоняет их в переплетения помещений базы, где нет возможности спастись; и на привычной, ставшей такой знакомой фигуре БЗ-27837, который отступает под натиском огня врага и остроты его оружия. Они отступают до тех пор, пока небо над головой не сменяется потолком, а за спиной Тенно не закрываются двери, закрывающие путь к возможному бегству, которое никто из них не выберет. Братья и сёстры гибнут, разрубленные или же сожжённые заживо. 625-й стреляет, уже не надеясь победить. Рядом с ним 837-й уже в который раз перезаряжает Огрис, ракеты из которого взрываются в полёте от жара пламени, которое окружает врага. 625-му не страшно. Понимание того, что это конец, дарит ему спокойствие, которого он лишился. Когда крики умирающих раздаются совсем рядом, а обманчиво хрупкий силуэт Тенно приближается, неся за собой гибельный огонь, ЭСЗ-83625 закрывает глаза. Ему не хочется видеть то, что убьёт его.
***
Дышать трудно. Двигаться вперёд, тянуть за собой отказывающееся подчиняться тело, ещё трудней. Судя по кровавому кашлю, всё время рвущемуся из груди, сломанные рёбра пробили лёгкое. 625-й слышит приглушённый звук, словно что-то металлическое тащат по полу. Определить направление невозможно. Голова кажется тяжёлой, а зрение затуманилось настолько, что он не может различить собственную руку. В нос забился сладковатый запах горелой плоти, мешая думать и пробуждая страх, который не получалось обуздать. Сердцебиение ускоряется, вынуждая вдохнуть глубже, и 625-й вновь разражается кашлем, от которого всё внутри словно разрывает на части. Срывая с себя ставшую бесполезной маску, он пытается заглушить отчаяние, которое так естественно, когда ты умираешь, но так недопустимо, если ты часть Империи Гринир. Элитный солдат не должен бояться смерти. Тем более, она не наступит в полном смысле этого слова. Ему не грозит забвение. Его гены будут в следующем Элитном солдате, номер которого будет отличаться на пару цифр. Он скорее чувствует, чем слышит, что его зовут. Барабанные перепонки пострадали от близкого взрыва бочки с топливом, и все звуки доносятся словно через толстое стекло. 625-й слепо вскидывает голову, пытаясь сквозь дым разглядеть того, кто позвал. Он видит только расплывчатые очертания, но и этого достаточно, чтобы узнать БЗ-27837. Где-то в районе сердца расплывается слабая радость от того, что тот жив. 625-му не хочется умирать одному, и поэтому он двигается дальше, делая небольшие остановки, чтобы пережить очередной удушающий приступ кашля, от которого боль в груди становится такой сильной, что 625-й не понимает, как ему удаётся оставаться в сознании. Рука, на которую он опирался, делая очередной рывок вперёд, оскальзывается на крови, которая покрывает пол. От удара об него в груди что-то с хрустом прогибается внутрь, заставляя 625-го глухо застонать. Боль достигает того предела, которое нужно сознанию, чтобы отключиться, и ЭСЗ-83625 с некоторой грустью думает, что он умрёт не рядом с 837-м, но хотя бы не придёт в сознание. Чужая рука хватает его за каркас брони, на который, до этой бойни, крепился наплечник. От боли 625-й приходит в себя, удерживает рвущиеся наружу крики, когда его рывками начинают тащить по скользкому полу. Здесь крови ещё больше. В голову приходит мысль о том, что если бы её не было, то его вряд ли сдвинули с места. Резкий рывок вверх, и 625-й крепко ударяется о доспех 837-го головой. Боли не было — защитил шлем — но ЭСЗ-83625 чувствует, как перед глазами вновь темнеет, а боль в груди скрадывается приступом тошноты. Усилием воли оставаясь в сознании, он глубоко, с хрипом, вздыхает, забывшись, и сразу же вновь заходится в болезненном кашле, разбрызгивая кровь по чужому доспеху. Тяжесть чужой ладони поверх шлема дарит успокоение, и 625-й прикрывает глаза, осторожно дыша, чтобы не спровоцировать очередную вспышку боли. Чужой доспех под щекой кажется странно-тёплым. 625-й позволяет себе странную мысль о том, что это тепло чужого тела. Это неправильные, недостойные мысли, но находясь рядом с мёртвыми телами своих братьев и сестёр, понимая, что ему остаётся крайне мало времени, ЭСЗ-83625 не сдерживает себя, как делал обычно. У Бомбардиров броня крепче, чем у Элитных солдат, а то, что 837-й был в состоянии не только двигаться, но и дотащить его до себя, дарило надежду. Может быть, он отделался только контузией или сотрясением. Или же переломом конечности. Никто сращивать кость не будет — конечность просто отрежут, заменят на грубо сделанный протез — но 837-й останется жив. 625-й не хотел, чтобы он умирал. Очередное странное желание. С головы пропадает приятная тяжесть, и 625-й инстинктивно приподнимается, упираясь ладонью в чужой доспех. Испачканная в крови рука скользит вниз, проваливается во что-то мягкое и такое тёплое, что чувствуется даже через перчатку. Стон кажется слишком громким даже через постоянный звон в ушах, а тело 837-го дёргается, словно от сильной боли. Открывая глаза, 625-й даже в тусклом свете аварийного освещения и не до конца восстановившимся зрением различает то, от чего внутри всё сжимает ледяная рука страха. Медленно, не желая верить, 625-й осторожно достаёт руку из месива плоти и того, что когда-то было бронёй. 837-й приподнимается следом за движением его руки, громко стонет от боли. Крови на перчатке так много, что она стекает на наруч, пачкая мох, густо покрывающий броню. Тот впитывает её, и 625-й знает, что вскоре мох станет не темно-зеленым, а бурым. Кишки лаково поблескивают каждый раз, когда 837-й делает вдох. Осколки в них белеют, ярко выделяясь в полумраке. Насколько это больно, ЭСЗ-83625 не хочет даже думать. И хуже всего было то, что хотя с подобными ранениями 837-й обречён, но смерть придёт не сразу. Гораздо позже, чем к нему самому. Страх смерти стал сильнее, но теперь к нему прибавилось нежелание бросать БЗ-27837 в одиночестве. Нет ничего хуже медленной смерти в агонии среди трупов братьев и сестёр, наедине с пониманием того, что никто тебя не спасёт. Что никому нет до тебя дела, потому что ты — всего лишь клон клона. Всего лишь маленькая деталь детали в боевой машине Гринир. Нужно что-то сказать, но тот запас слов, доступный почти всем клонам, кажется слишком большим. Или наоборот — слишком маленьким. 625-й не может найти ни одного слова, ни одной фразы, которую стоило бы озвучить. Осторожно опуская руку поверх чужого доспеха, он вновь забывается, вдыхая воздух глубже, чем следует. Мгновенная вспышка боли служит наказанием, и он опять заходится в тяжёлом кашле. Когда боль и удушье отступает, ЭСЗ-83625 чувствует, что его руку сжимает другая. Наручь на чужом предплечье отсутствует, и он видит сероватую кожу, с проступающими тёмными линиями вен. Желание коснуться напрямую, без перчаток или брони такое жгучее, что 625-й поддаётся ему. Для тех, кто всю свою жизнь носит на себе броню, это роскошь, которую можно позволить только в самом конце. 625-й не уверен до конца, что ему хватит сил даже на такое простое действие как снять перчатку, но всё равно начинает двигаться, пытаясь изменить позу, чтобы освободить другую руку, которая зажата между его телом и чужим. В глазах на мгновение темнеет от резкой боли в груди, сдавливающей стальным обручем, не давая вдохнуть. Чувствуя, что сейчас соскользнёт вниз, 625-й пытается опереться. 837-й помогает ему, удерживая на месте, не давая упасть. Высвободив руку, 625-й вслепую принимается за наруч, который крепится вокруг перчатки. Застёжки поддаются с трудом. Должно быть, из-за гари и фрагментов мха, попавших туда. Или же это было потому, что пальцы были непослушными, а сознание затуманилось. Усилием воли удерживая себя в сознании, 625-й не позволяет себе соскользнуть в обманчивое спокойствие забытья, понимая, что, если это произойдёт, он больше не очнётся. Наконец, застёжки на наруче поддаются. Выпустив его из пальцев, 625-й рывком, не давая себе поддаться новой волне боли, которая накатывала каждый раз, когда он двигался, сдёргивает с руки перчатку. Собственная бледная ладонь кажется ему чужой. Пальцы выглядят странно тонкими, и 625-й думает о том, как же ему хватало сил на то, чтобы удерживать тяжёлый Карак. Рядом зашевелился БЗ-27837, но 628-й не обращает на это внимания, зачарованно разглядывая собственную руку, сгибая и разгибая пальцы, наблюдая за тем, как острые костяшки натягивают тонкую кожу. Когда чужая ладонь, с такой же бледной кожей, сквозь которую проступают тёмные линии вен, мягко касается его пальцев, обхватывая, ЭСЗ-83625 вздрагивает, едва сдерживаясь, чтобы не одёрнуть. Чужое прикосновение кажется обжигающим почти до боли и неправильным. 837-й негромко хмыкает, разжимая пальцы. Его рука бессильно падает на броню, испачканную кровью. Касаться самому было не то же самое, что чувствовать прикосновение другого. Кожа на тыльной стороне кисти гладкая, приятная на ощупь. Скользнув кончиками пальцев выше, 625-й касается запястья, задерживается на выпирающей косточке, осторожно оглаживая её, потом возвращается, указательным пальцем пересчитывая костяшки. Осторожно приподнимает чужую кисть, соединяет ладони. 837-го - почти точная копия его руки, только больше на полторы фаланги. И теплее. Прикосновение дарит спокойствие, даже не смотря на то, что дышать становится всё тяжелее. ЭСЗ-83625 медленно закрывает глаза, когда зрение затуманивается настолько, что он перестаёт что-либо различать. Слух тоже подводит. Но чужое тепло, ощущение того, что кто-то рядом дышит, кто-то рядом точно так же цепляется за свою жизнь, было таким ясным, что, даже находясь на грани потери сознания, 625-й тянется к нему. Он чувствует, как 837-й обхватывает его за плечи, крепче прижимая к себе, сплетает их пальцы. Он слышит тихую речь над головой, но не понимает её смысла. Скорее ощущает то, о чём ему говорят, через прикосновения. Уже почти скользнув в забытье, которое обернётся смертью, 625-й из последних сил сжимает чужую горячую ладонь, которая якорем держит его. Ему хочется так много сказать, о многом спросить. Нужные слова наконец-то пришли к нему, но вместо них изо рта вырвалось сипение. Руку отпускают, но не успевает 625-й в страхе потянуться за ней, как поверх слепо распахнутых глаз ложится тяжёлая ладонь, а голос над головой произносит что-то успокаивающее. 837-й понял его. Понял его точно так же, как и 625-й сам понимает его. Через прикосновения и тепло тел. Через боль, которую каждый из них испытывает, и через смерть, которая дышит им в затылок. Через долгие сутки ожидания и через короткие мгновения, которые они оба научились замечать и ценить. Через связь, которую они разделили на двоих. Чувствуя, как боль постепенно отступает, а умиротворение тёплой волной спокойствия накрывает его, ЭСЗ-83625 думает о том, что как жаль, что он не принял тогда протянутую руку. Как жаль, что они оба оказались клонами.
