Сердце ангела

Раннее утро. Я, как это обычно бывает по выходным, иду за молоком.       Море по утрам особенно прекрасно, тёплый весенний ветерок играет с прядями моих волос, разбрасывая их по лицу. Надо было ещё вчера сходить подстричься, почему же я передумал?       Взгляд мой несется вдоль берега и натыкается на человека, сидящего на песке. Этот парнишка, Коул, живет неподалёку с бабушкой, месяц назад его родители погибли в шторм, когда наблюдали возвращение китов. С тех пор Коул постоянно сидит на берегу, смотря в даль. Тела не нашли, а вот обломки их небольшого кораблика выбросило на берег, бабушка Коула говорила моей маме, что он всё ещё ждет их возвращения. Сидит здесь утром, уходит в школу, но на самом деле приходит сюда и ждёт, он бы и не уходил, если бы не бабушка, пожилая женщина каждый вечер, часам к девяти, приходит чтобы увести Коула домой. Вот и сегодня он расположился на мокром песке, слишком грустный, слишком одинокий, встречает рассвет. Ни с кем не разговаривает, ест два раза в день, утром и поздним вечером, судя по тому, сколько времени проводит у моря.       Когда я буду идти обратно, Коул всё так же будет смотреть на горизонт, волны будут выпрыгивать на песок, касаясь его ног, чайки нырять за рыбой, вдалеке, в лучах утреннего солнца, будут нежиться киты. Мир продолжает жить своей жизнью, а один маленький человек продолжает ждать, ждать несмотря ни на что, ждать, в глубине души понимая, что никто уже не вернется.       Сам того не понимая, я останавливаюсь, смотря вниз, на берег. Замечаю стоящую в тридцати метрах от меня бабушку Коула. Женщина смотрит на внука, качая головой, в руке у неё платок, которым она вытирает слезы, скатывающиеся по щекам. Она постоит еще немного и уйдет, когда уж не останется сил плакать.       Я приглажу волосы и вдруг вспомню, что говорил вчера, уходя в школу родителям, о желании подстричься, и что выходя, увидел этого парня у своей калитки. Коул замер, смотря на меня, как всегда грустный и с рюкзаком на плече.  — Бронзовые кудри…красиво… — задумчиво пробормотал он и зашагал дальше, к берегу. Вот почему я так и не постригся, на вопросы родителей отвечал, что просто, ни с того ни с сего передумал.       Мне жаль Коула, никто до сих пор не осмелился сказать ему прямо: «Они не вернутся». Но в конце концов, не может же он вечно сидеть на мокром песке и ждать чуда, чудес не бывает! Взяв на себя, пожалуй слишком много в этот раз, я спускаюсь и плюхаюсь рядом с ним. Нет, я не могу сказать, кто я такой? Коул, не обращая на меня внимания, продолжает молчать. Очень долго я сидел, ничего не предпринимая, решив, что это просто глупо, я взял пакет с молоком и ушел домой. Помогая с уборкой дома, увидел Коула, он снова стоял у калитки, смотря в моё окно, как только я вышел, он развернулся и направился к морю, я последовал за ним. Всё как утром, только солнце садится, а не встает.  — Ты не постригся… — не смотря в мою сторону, заметил Коул.  — Не сложилось, — я откинул волосы со лба назад.  — Так лучше, моя мама тоже хотела подстричься перед отъездом, я уговорил её повременить, но как только они приплывут, уверен, она не станет меня слушать, — Коул усмехнулся. Он правда так думает, будет ждать… жизнь пройдет мимо него, он упускает все возможности, нужно жить дальше…  — Коул, — я взял камень и швырнул в море. — Они не вернутся…       Сказал, сказал это глядя ему в глаза, достаточно громко и чётко, будто мог сказать в любую другую минуту и ДО этого, сказал правду. Коул посмотрел на меня так, словно только этого и ждал, на его глаза навернулись слезы, он перевел взгляд на песок и первую бриллиантовую капельку смыло очередной теплой волной.       Он знал, что они мертвы, но ни разу до этого не плакал, теперь это постепенно перерастало в истерику, слишком долго он держал всё в себе. Сначала я растерялся, но инстинктивно прижал его к себе.  — Жалкое должно быть зрелище, — захлебываясь слезами, произнес Коул.  — Должно быть… — тихо отозвался я, поглаживая его по голове. — Всё хорошо, теперь я здесь…