Всего лишь фотографии

      Ацуши чувствовал себя неловко, а потому, полностью доверившись семпаю по поводу фотографий, ушел домой.       Очень ныли плечи. Когда подросток пытался их разминать, болело только сильнее. Будто кто-то хорошенько их поколотил. Парень мог поклясться, что видел край синяка даже на спине! И откуда?       Накаджима, вздыхая, шел в общежитие для членов Вооруженного Детективного Агентства. С одной стороны ему хотелось все вспомнить, а с другой, страшновато.       Ацуши разулся при входе, стаскивая галстук и закатывая рукава рубашки. Парень плохо помнил, почему вообще начал пить на третий день. В воспоминаниях только отложилось смутное ощущение принятия решения. А вот почему он его принял? Уже и не вспомнит, наверное.       Выпив стакан яблочного сока, светловолосый поплелся в комнату, надеясь поспать. Закрывая глаза, парень не был точно уверен, хочет ли знать, что на самом деле произошло в те три дня.       — Может… — тихий шепот во сне прерывается стуком в дверь.       Ацуши со стоном поднимается на футоне, понимая, что даже не нашел в себе сил раздеться перед тем, как заснуть.       Рубашка оказалась расстегнута лишь наполовину, на лице отпечаток подушки, волосы взлохмачены.       Стук повторяется. Ацуши кидает взгляд на настенные часы.       Проспал всего полчаса, а чувствует себя из-за этого ужасно разбитым. В таком случае, лучше б вообще не ложился.       Стук в дверь снова разносится по квартире.       — Иду-иду, — слабо подает голос, потирая глаза, и направляется к входу.       Даже не думая, Накаджима распахивает дверь.       Секундный ступор. Ацуши смотрит на гостя, гость смотрит на Ацуши.       — Что ты.? — начиная паниковать, спрашивает светловолосый, но его перебивают.       — Может, выпьешь еще? — Серьезно, но вместе с тем немного фанатично спрашивает гость. Его глаза немного темнеют, когда образ заспанного тигра достигает сознания.       Наконец мелькают образы, которые ранее оставались под печатью забвения. «      — Может, выпьешь еще? — та же фраза, немного заглушаемая музыкой. Ацуши смотрит на протянутую рюмку с чем-то красным, и не думая выпивает.       — Акутагава, — пьяно начинает парень. — Вот почему ты не бываешь таким же не психом, когда трезвый?»       Светловолосый закрывает рот, открывает его и снова закрывает. Тихий стон. Лучше бы он не вспоминал!

***

      На второй день веселья. После первых бутылок из треклятого магазина и принятия решения вновь вернуться в бар, агентство столкнулось с Портовой мафией впервые.       Хигучи присоединилась к девушкам, решившим отведать дамский напиток — мартини. А Акутагава лишь фыркнул, не собираясь принимать участия в глупом мероприятии, но и не смея бросить напарницу одну.       Переубедил его Дазай. А вернее, его пример. Мужчина пил рюмку за рюмкой, насмешливо глядя на Рюноске, а затем вообще подозвал к себе Ацуши и начал общаться, как со старым другом.       Оставалось два выхода, либо уйти, либо… Вначале Акутагава очень сильно вышел из себя, отталкивая светловолосого и занимая свое законное место рядом с семпаем. Потом как-то так получилось, что пить остались только Ацуши и брюнет.       Какое-то время спустя, тигру стало нехорошо, а потому парень поплелся на улицу, подышать свежем воздухом. Зачем за ним последовал подвыпивший Рюноске, неизвестно даже мафийцу. В тот момент, он оправдывал себя возможностью легко и без проблем прибить довольно сильного эспера.       Все планы разрушились, когда Накаджима ослабил свой галстук и начал расстегивать верхние пуговицы рубашки.       Одна лямка подтяжек уже соскользнула с плеча. Закатанные рукава. Грудь, проглядывающая через расстегнутые пуговицы.       Акутакава резко втянул воздух, чтобы мгновение спустя (под алкоголем время чувствуется немного не так) прижать к себе тигра.       Тяжелое дыхание. Руки блуждающие по телу подростка. Брюнет оголяет плечо, не встречая никакого сопротивления.       Как легкомысленно, он же и убить тигра мог в этот момент. Такого беззащитного доступного тигра.       Чтобы подтвердить свою мысль, Акутагава наклоняется и кусает плечо Ацуши. Весьма сильно кусает, совсем не жалея подростка. Ногу отрастил, значит сможет пережить какие-то пустяковые синяки.       Накаджима стонет. Непонятно, от боли или от возбуждения, которое дарят руки брюнета, прижимающего светловолосого к своему телу.       Неизвестно, сколько они так простояли до того, как Рюноске все же не выдержал и поцеловал детектива, расстегивая последние пуговицы белой рубашки. Одна рука запутывается в волосах Ацуши, вторая опускается на задницу.       Тихий стон от тигра, и парень выгибается в руках Акутагавы.       Это становится последней каплей, терпение лопается со звуком, который Рюноске, кажется, даже слышит.

***

      — Что? — еле слышно выдыхает Накаджима, глядя во все глаза. — К Акико я значит не приставал! — радостная мысль сменяется ужасом. Его пришли убить? Самое то за то, что случилось той ночью!       — Акико? — Акутагава хмурится, делая шаг в квартиру, чтобы не задумываясь притянуть к себе светловолосого. — Чтобы никакой Акико, — твердым тоном заявляет, прежде чем поцеловать Ацуши.       Тигр в ужасе застывает, не понимая, что происходит, когда входная дверь с грохотом закрывается.