Пробуждение

Альфреду уже не страшно. В его душе уже не было ничего, кроме пустоты, которая как кислота разъедала его изнутри. Последнее, что помнил Альфред, это голодная гримаса Сары и его кровь на её губах. После темнота, непроглядный мрак, лишь чёрная дыра. Тогда он понял: его предали. И предавали всю жизнь. За эти дни перевернулось всё: Профессору он оказался не нужен, а первая любовь обрекла его душу на вечные муки, а наставник её не решил нужным спасти. Альфреду уже не больно. Он ничего не чувствует. Как ему казалось, превращение выжгло из него все чувства и чувствительность. Осталось лишь одно невыносимое чувство голода. Альфред открыл глаза. Он пробудился. Он сразу понял, что находится в замке. Но как он тут оказался? Глаза быстро привыкли к темноте, а клыки предательски вонзились в нижнюю губу, заставив бывшего студента застонать. Альфред услышал быстрые шаги. Ещё мгновение и он увидел лицо виконта. Он наклонился и его длинные белые волосы защекотали лицо бывшего студента. Раньше он меньше всего хотел бы видеть графского сына и возможно бы страх поразил бы его, но… Альфред не испугался. В его душе даже появилось некое облегчение. — Oh, mon chéri, да ты голоден! — Спешно проговорил виконт и лицо его исчезло из поля зрения Альфреда. Он вновь услышал быстрые шаги и как хлопнула дверь. Он ждал. Он понял, что его не бросят и ждал. Герберт вернулся быстро и держал в руке чашку, которую можно встретить в старинных сервизах, передающихся из поколения в поколения. С одной стороны это обычное дело: граф и виконт живут долго и конечно же их род очень древний. С другой стороны необычно, ведь зачем вампирам кружки? Они же могут пить и из… Впрочем, неважно. Виконт сел на край кровати и протянул кружку, мило улыбаясь. Альфред почуял запах крови и клыки снова проткнули нижнюю губу. Кровь. Альфред сглотнул и отодвинул чашку. Виконт нахмурился. — Я не могу. Герберт усмехнулся. - Поверь, это единственное, что тебе сейчас нужно. — Он заметил, как Альфреда передёрнуло, и продолжил. — Если тебя успокоит, то это кровь оленя, убитого несколько часов назад. Тебе нельзя давать кровь человека. Не выпьешь, крышу снесёт, да и где сейчас найти человека в нашей глуши. Так что пей! А то свернётся и будет не отличить от молока с пенкой. Альфред покорно взял кружку и принялся жадно пить. Кровь оказалась не такой уж и противной, а даже немного приятной. — Ну вот, а говорил, что не будешь. Знаешь, я уже потерял надежду, что ты очнёшься. Отец говорил, что мы опоздали, и эта mademoiselle выпила тебя до самой капли. — Герберт усмехнулся и заправил за ухо выбившуюся прядь. — Сколько я… — Неделю. А в лесу около часа. Я обратил тебя прямо на месте, боялся, что не дотянешь. — Он заметил испуганный и вопросительный взгляд Альфреда. — Чего ты уставился? Если тебя обрадует, ты был первым кого я обратил, раньше этим занимался отец, но в этот раз я решил рискнуть. Поэтому ты лишь моё творение. Прекрасное творение. — Почему? Зачем? Может быть, я хотел умереть. Герберт глубоко вздохнул и взял руку Альфреда. Студент вздрогнул. — Я не мог этого допустить. Да и ты сам этого не хотел. — Он задумался, будто подбирал слова. — Я давно «живу», Альфред. И хоть немного, но знаю человеческую душу. К тому же… — Альфред видел, как тяжело Герберту было говорить, как он боролся с чем-то. — К тому же увидев тебя, на пороге замка, во мне что-то зашевелилось. Как будто всё, что до этого было неправильным чёрно-белым, а тут вдруг обрело краски. И всё это… Здесь. — Вампир показал на место, где должно быть сердце. — С тех пор тут как кол. И я понял все, о чём мне говорили было правдой. Ты моя родственная душа Альфред. И ты это прекрасно знаешь. Я не хотел, чтобы ты умирал. Это ты тоже знаешь. Сын графа закончил говорить, а Альфред опешил. Он пытался всё переварить и чувствовал взгляд Герберта, который лишь крепче сжал руку. Виконт говорил абсолютную правду, вплоть до кола в сердце. Альфред тоже это почувствовал, но пока был рядом с Сарой и профессором признавать этого не хотел. Тишину нарушил Герберт. — Я надеюсь, ты примешь наше с отцом приглашение остаться, но я приму и то если ты захочешь уехать. — Герберт, ты прав. Я тоже это почувствовал. В смысле кол. — Он заметил, как лицо виконта озарила улыбка такая ослепительная, что Альфред умилился и стал увереннее говорить. — И я приму ваше приглашение. Если твой отец не будет против. Герберт улыбнулся ещё шире, захлопал в ладоши как ребёнок и обнял Альфреда. Студент смутился, но обнял виконта. — Теперь всё будет по-другому, mon chéri. Ты никогда не почувствуешь себя нелюбимым или ненужным. У нас впереди целая вечность вместе. — Я верю тебе. — С улыбкой прошептал Альфред. — Я верю.