Глава 2. Система образования.
2 мая 2017 г., 00:44
Впервые за несколько дней я увидела Париж во всей красе: готические соборы, огромные площади, фасады домов, выглядевшие так, словно возраст в несколько веков есть ничто. Это придавало городу особое очарование. Что уж говорить, проезжая мимо Лувра, невозможно остаться равнодушной.
Однако мое приподнятое настроение быстро омрачила мачеха:
— Я выбрала три главные школы Парижа, — открыла рот женщина, и мне невольно пришлось обратить на нее внимание. — Конечно, твой отец влиятелен, но тебе все равно нужно будет пройти экзамен. — отметила она деловым тоном.
Я лишь хмыкнула и вновь отвернулась к окну. Экзамен... как будто денег моего отца недостаточно. Конечно, я не строила иллюзий на тему уровня знаний учащихся этих школ. Обычно все решают деньги и связи. Но в моей школе, в Москве, нас действительно неплохо обучали, я знала два языка — немецкий и английский — умела танцевать вальс, играла на фортепиано. Обожала русскую литературу. Лишь математика осталась для меня непокоренной со своими теоремами, формулами, графиками — она сводила меня с ума.
Размышляя на тему образования, я не заметила, как мы приехали в первую из школ. Не помню ее названия, хоть убейте. Однако само здание будет преследовать меня еще долго и, вероятно, в кошмарах.
Это была бывшая часовня с высокими острыми шпилями на концах, готическим фасадом и огромным витражом в центре. Вокруг нее располагался парк, довольно ветвистый, отчего солнце только маленькими лучами попадало на территорию.
На входе нас встретила женщина лет пятидесяти с высокой прической и непробиваемым выражением лица.
Она оглядела меня с ног до головы и суровым тоном заметила:
— Нашим ученицам не принято носить подобную одежду, я впущу вас в подобном виде, — она окинула меня взглядом, — в первый и последний раз.
Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть от смеха. Алиса толкнула меня локтем в бок и принялась извинятся перед заведующей. Не оценив спектакль мачехи, она скривилась, словно учуяв неприятный запах, но запустила внутрь.
О, изнутри эта школа была еще ужаснее. Стены покрывали темно-коричневые панели, пол — дорогущий паркет из темно-вишневого дерева. Канделябры в виде электрических свеч и тишина, несмотря на довольно ранее утро.
— Все ученики уехали на экскурсию вместе с директором, — быстро сообщила дама в черном, так я ее окрестила из-за строгого брючного костюма и глаз цвета ночи. — Поэтому, — женщина повысила тон, переключая наше внимание от обстановки на свою персону, — экзамен буду принимать я.
«Какая прелесть, — подумалось мне. — Эта грымза точно не даст мне спуску.»
Достав из кармана внушительную связку ключей, женщина открыла один из классов.
— Это что, портал в средневековье? — невольно удивилась я.
Дама поморщилась, но проигнорировала мои слова.
Все дело в том, что класс оказался обустроен ужасно старомодно. Начиная от доски жуткого коричневого цвета и парт в тон с наклоном, с приделанными к ним скамьями до ширины проходов и места преподавателя.
— Собеседование будет проходить в устной форме, — сообщила дама. Я кивнула. У меня никогда не было проблем с общением, хотя я уже начала в этом сомневаться. Мы заняли свои места, мачеху попросили подождать снаружи.
— Итак, госпожа Элизабет Райхт, — начала заведующая.
— Можно просто Лиззи, — без задней мысли поправила я.
Женщина недоуменно скосила глаза.
— Вы прибыли к нам из Белоруссии и...
— Вообще-то, из России.
Женщина сделала вид, что не слышит, и продолжила:
— Нам нужно выяснить, насколько вы подходите этой школе, есть ли в вашей голове хоть какие-то знания.
От такой наглости я округлила глаза.
— А я думала, что эта школа существует за счет учеников, — довольно спокойно высказалась я.
— Какой у вас скверный язык! — возмутилась женщина. — Видимо, в вашей России взаправду знакомы лишь с медведями и водкой.
— Да? Зато наши школы знают, что такое идти в ногу со временем! У вас тут хоть вай-фай есть? — усмехнулась я и демонстративно достала телефон.
— Да как вы смеете? — взорвалась женщина. — Наша школа одна из лучших и старейших в городе, она была открыта еще в 1820 году! — эмоционально верещала заведующая.
— Да уж, с тех пор тут немногое изменилось, — хмыкнула я. И демонстративно стала играть в приложение на телефоне.
Женщина задохнулась от возмущения, затем собралась с мыслями и заверещала так, что мне показалось, будто сейчас лопнут витражи на окнах.
— Вон, пошли вон с этой святой земли, из этой школы, города! Вы, вы... — ее лицо стало пунцовым.
На крик влетела Алиса.
Она пыталась узнать, в чем дело, но заведующая не могла успокоиться. В итоге нас просто выставили из школы без всяких объяснений.
— Видимо, здесь я не буду учиться. — ехидно заметив, я села в автомобиль. Мачеха перекрестилась — больно уж школа напоминала церковь — и села за руль.
Проехав пару кварталов, мы остановились у другой не менее пафосной школы, что была абсолютнйо противоположностью первой. Современное здание, просторный парк, куча подростков, отсутствие школьной формы. Мне начало здесь нравиться.
На встречу нам вышел мужчина лет тридцати; он был хорошо сложен, хоть и обладал довольно обычной внешностью. Позже мы узнали в нем директора.
Мужчину звали Раулем, и он оказался довольно мил. Направляясь в его кабинет, мы увидели в коридоре школы пару подростков, целующихся в открытую. Заметив нас, они все таки отстранились, подавляя нахальные улыбки. И все бы ничего, только это подростки являлись парочкой парней. Мачеха раскрыла от удивления рот.
— Как вы уже заметили, это наши лучшие ученики: Роман и Пауль. Они выиграли недавно олимпиаду по физике, — гордо заявил директор, совершенно не обращая внимание на то, что парни до сих пор держались за руки.
— Но они же... — начала было Алиса.
— У нас, миссис Райхт, свободная страна, и любить можно, кого угодно. — довольно резко ответил директор.
Алиса ошарашенно моргнула.
— Давайте пройдем уже тест. — напомнила о себе я. Не то чтобы меня смутила парочка молоденьких петушков, но и желания наблюдать за ними не возникло. У нас, в Москве, такое не афишируют.
— Детка, — лучезарно ответил мужчина, — у нас такой потрясающий музей, давайте я лучше проведу экскурсию по школе, а знания… — он махнул рукой. — Думаю, у вас в семье их в достатке.
— Он, что, подмигнул мне? — тихонько поинтересовалась Алиса, на что я лишь пожала плечами.
Пройдя по школе, мы наткнулись еще не на одну парочку голубков, которых в упор не замечал директор. Апогеем стала столовая: над основой ее частью развивался огромный радужный флаг.
— Что это? — шокировано спросила мачеха.
— Это, — указал мужчина на флаг, — символ вечной любви, уважения, единства.
— Кстати, — чертыхнулся директор, — к кому бы ты могла себя отнести? — живо поинтересовался он у меня.
— Я не понимаю, сэр. — неожиданно официально ответила я.
— Ну, би, лесби, пан или гетеро. — последнее слово он произнес так, будто сплюнул что-то несъедобное.
— Не знаю, сэр... — растерянно отозвалась я.
— Ничего, ничего, разберемся! — весело сообщил он, схватив меня за руку.
Наблюдавшая за происходящем Алиса будто бы проснулась:
— Уберите от нее руки! — дернула она меня на себя. — Развели здесь черт знает что! — кричала женщина. Это был, наверное, первый раз, когда я увидела, как она злится по-настоящему. У меня даже дар речи пропал, что уж говорить о директоре.
— Куда смотрит ваше хваленое правительство?! Это бордель, а не школа!
Закончив минитираду, она развернулась на своих высоких шпильках и через спину бросила мне:
— Лиззи, пошли, мы уходим из этих Содома и Гоморра для богатых.
Растерянный мужчина даже не стал ничего возражать. Алиса покинула школу, полыхая от гнева. Я с удивлением смотрела на нее.
— Устроили разврат какой-то! — не унималась девушка, заводя транспорт.
***
Следующая школа оказалась самой обычной, не уверена , что она вообще была элитной, хотя выглядела довольно сносно. Намученные псевдособеседованиями в прошлых школах и причудами директоров, мы отправились прямиком к бухгалтеру, которая, узнав, что мы готовы заплатить за весь год, хотя по факту я перевелась в середине, принялась заполнять формуляры. И буквально минут через двадцать я держала в руках расписание занятий, список книг и фамилии преподавателей в списке в ряд. Выходя из школы, Алиса вздохнула. — Наконец—то никаких скверных старух, геев и прочих идиотов. Нормальная школа. Поздравляю! — вымучено произнесла она и села за руль. Я обернулась на школу, в которую с завтрашнего дня обязана ходить. «Вроде ничего, — подумалось мне. — Ничего хорошего... — как позже добавит отец.»
