бесконечность

      Погода за окном для Питера в середине апреля просто замечательная: температура около плюс десяти, ни одного облака и почти никакого ветра. Арсению кажется, что это — его счастливый билет или как там говорится? Единственное, что добавляет масла в огонь — то, что сегодня у него внеплановые дополнительные занятия с неряхой, недотёпой и просто ходячим несчастьем по имени Антон Шастун. А ещё, собственно, с любовью всей его жизни, но это не так важно.       Шастун — выпускник, ему уже есть восемнадцать и через два месяца он свалит из этой школы на все четыре, но Попов всё равно волнуется и думает, что сейчас не до бессмысленных признаний. Учёба для этого раздолбая должна быть на первом месте, тем более с такими проблемами с русским и литературой, как у него. Отношения сейчас ну совсем не в тему. Он, конечно, не слепой и прекрасно видит, как ученик на него смотрит, но это подождёт. Боже, конечно подождёт: зачем ему парень, не закончивший даже школу? Шутка, но стоит задуматься. Хотя, это стало бы неплохой мотивацией: «знаешь, Шастун, или ты поступаешь, или наши дороги расходятся». Ладно, плохая идея. Очень плохая идея.       Звонок в дверь раздаётся так же внезапно, как проливается кофе в ту же секунду. На его рубашку. То, что надо.       — Шастун, гори ты в аду! — взвывает Арсений, переступая через осколки разбитой чашки и подходя к двери, чтобы открыть дверь.       — И вам добрый день, Арсений Сергеевич, — усмехается Антон и лишь после этого замечает коричневое пятно на рубашке и кухню, покрытую осколками. — Как вас так угораздило, а?       Он произнёс это настолько укоризненно, что Попов даже поник. До чего докатился: собственные ученики в краску вгоняют одними словами, каков ужас! Шастун в это время быстро стягивает кеды, не удосужившись снять парку, и пытается аккуратно пройти по этому минному полю. Арсений даже усмехается его удачливости в этот раз: удивительно, разве бывает такое, чтобы Антон не свалился раз шесть, пока проходит где-то? А это, однако, находка.       В следующую секунду всё происходит слишком быстро: Попов смеётся своим мыслям, погружаясь в них, неаккуратно наступает на осколки, не обращая на это внимания, и доходит до эпицентра случая: лужи из кофе. Как он поскальзывается — знает только тот парень, который смотрит за нами сверху. Каким образом прикладывается головой о стол — опять же, неизвестно никому. Антон помнит только свои громкие рыдания на весь дом, как дрожащими руками набрал номер скорой на телефоне и не мог повторить адрес несколько раз, и как не выходил из комнаты никуда, кроме кладбища, три месяца.       Это — начало отсчёта. То, с чего всё началось. Та точка невозврата, которая заставила этот круг замкнуться. Та жизнь, в которой всё пошло по накатанной вниз.

***

      Цветы в почти неестественно блондинистых волосах Тони уже становятся обязательным атрибутом. Арсения любит вплетать их, снова и снова касаясь тонкими пальцами её тонкой кожи, прокручивая в голове мысли о том, как будет оставлять поцелуи на множестве участков тела её девочки: покрывать засосами её чувствительную шею, облизывать выступающие ключицы, прокладывать влажные дорожки от впадинки между ними до пупка. Она создаёт прекрасную картину из ромашек и белых волос и понимает, как же ей, чёрт возьми, повезло. Не у каждого есть родственная душа, пара, что уж говорить о такой прелести, как Шастун.       Тоня же боится. Сеня всё знает, боже, конечно, она помнит каждую прошлую жизнь, но молчит. Молчит, надеясь, что хотя бы в этой реинкарнации всё будет хорошо — у них же всё так идеально, как в глупых мелодрамах, которые то и дело крутят по ТВ. Они познакомились в парке, когда Антонина нашла Сенину собаку, сбежавшую или потерявшуюся — это всё ещё неизвестно. Это была любовь (память) с первого взгляда, и разве какие-то там законы дурацкой природы или судьбы могут помешать их счастью? Нисколько. Не должны. Ни в коем случае.       У Тони забавные немного великоватые уши, но она всё равно прекрасна. А ещё напугана. Она постоянно живёт со страхом в глубине души с тех пор, как впервые встретила Попову, она боится этого рокового дня, как смертной казни. Она боится снова потерять Сеню. Арсения, кажется, устала просто сидеть на траве и поэтому тащит свою девушку за руку в сторону машины. Шастун смеётся, глядя на дурачества уже далеко не подростка Сени и просто позволяет тянуть себя куда угодно. Какая разница, куда они направляются если вместе?       Это всегда происходит неожиданно.       Попова выбегает на пешеходный переход, отпуская руку Тони и маня её за собой, всё ещё улыбаясь. Она ничего не видит и вприпрыжку стремится к машине, оставленной на другой стороне дороги. Грузовик врезается в неё, заставляя Шастун открыть рот в приступе паники, шока и отчаяния. Фура проносится мимо, не удосужившись остановиться, Сеня истекает кровью, люди кричат, а Тоня просто стоит в ступоре, не смея пошевелиться.       Очередная жизнь с человеком, предназначенным судьбой, снова пошла наперекосяк.       Она снова не переступила черту «тридцать».

***

      Арсений сводит Шастуна с ума. Он такой красивый, такой идеальный, такой его. Весь универ знает о том, что они вместе, потому что они гордо ходят, держась за руки, и людям, если честно, как-то плевать. Обычное дело для Москвы — два влюблённых друг в друга парня. Тем более, если они не боятся показывать это, не ныкаются по углам. Если их совсем не волнует мнение общества, то почему они должны волновать это самое общество? Пусть будут, машут рукой ребята, когда кто-то начинает осуждать или просто поднимать эту тему. Разве их это как-то касается? Нисколько. Шаст — заводила, от которого тащатся все девочки, потому что он умеет поддержать любые темы разговоров и не против ходить с ними по магазинам. Арс чаще появляется в мужской компании, потому что любит футбол и видеоигры, в которых Шастун — полный профан. Сами по себе эти парни замечательные, так что их ориентация не имеет значения.       Это Антона и удивляет: почти полное отсутствие косых взглядов, куча друзей у них обоих, уютная съёмная квартира недалеко от центра, кошка с собакой, кактус. Всё снова слишком идеально. Как обычно стоит ожидать подвоха, но Шастун впервые его не ждёт. Зря или нет — это не так важно, пока они счастливы. Пока они вместе. «Пока любовь всех твоих жизней жив»а — ехидничает внутренний голос.       Этот день не отличается от обычной рутины: в планах пары, совместный поход в магазин и отлёживание своих тушек дома. Больше всего Антон любит последнюю часть, потому что пары — это скучно, а магазин — это муторно. Он не сможет дождаться окончания четвёртой пары — блин, сегодня пятница, кому нужна эта физ-ра, — поэтому уходит после третьей и счастливый едет в метро домой. Он вспоминает, что забыл позвонить Попову, но связь в подземке никакая, поэтому это подождёт. Всё ведь хорошо, Арсению не о чем беспокоиться. Но сердце сковывает какое-то глупое плохое предчувствие. А вдруг что-то случится? Или уже случилось? Шастун еле доживает до своей остановки, быстро выбегает из вагона и поднимается на эскалаторе. В тот же момент он замечает один пропущенный от своего парня: ну, впрочем, как и думал. Стоит перезвонить.       — Арс, привет, я уже еду домой, тебе не надо прихватить чего? — радостным голосом интересуется он, улыбаясь, как дурак.       — Здравствуйте, Антон. Вы были в избранных контактах, так что мы звонили вам, чтобы оповестить, что Арсений Попов умер от тяжёлых ножевых ранений. Соболезную вашей утрате. Кем… — дальше Антон не слушает. Он опускается на колени на тротуар, телефон выпадает из рук и падает так, что по экрану идёт трещина, но это неважно. Он кричит на всю улицу, рыдания истерично вырываются, а слёзы без остановки текут по лицу.       Он так и знал. Это всегда происходит в самые счастливые моменты.

***

      Антон ненавидит свою работу, но больше ничем совместно с учёбой заниматься не выходит. Он, конечно, может устроиться в какой-то бар или кафе, но там зарплата меньше. Поэтому приходится заниматься этим. Работать в похоронном бюро — явно не то, о чём он мечтал, когда был ребёнком, но это хотя бы что-то. Доход есть, смены в основном вечерние — не то, что у Серёги, который устроился барменом в ночном клубе, сплошные ночные, но есть одно «но». Каждый чёртов день видеть трупы и плачущих родственников — это каторга, но на жизнь же нужно как-то зарабатывать.       Вот Антон и выжимает из себя все соки, лишь бы выжить.       Сегодня два выезда: хоронят молодую девушку лет восемнадцати, погибшую в аварии, и мужчину тридцати лет, перерезавшего вены. Если первое уже вошло в привычку, то с самоубийцами всегда сложно: обрядов нет, потому что не положено. Просто молчаливое захоронение и ещё больше слёз. Людей на похоронах тех, кто совершил суицид, всегда меньше, но это всегда тяжелее морально: чувствуется эта атмосфера. Необычная. Пугающая. Жуткая, как её в основном характеризует Шастун. Особенно учитывая то, что такие похороны берут в последнюю очередь и выпадают они в девяносто процентах из ста именно в его смену. Да, пора бы привыкнуть, но всё никак не получается: таков он по природе, к сожалению. А ещё он давно понял, что эта работа не для него, но это всё ещё ничего не значит.       Девушку похоронили достаточно быстро, поэтому у Антона достаточно времени, чтобы покурить и заняться своими делами. Он болтает с Серёгой по телефону, скуривает почти полпачки за раз и просто отходит от вида девушки, которую ему почему-то безумно жаль. Он бы не хотел умереть в таком возрасте. Он, конечно, немного старше, чем она, но даже сейчас погибнуть не хочется. Хочется жить. По крайней мере до тех пор, пока не встретит того, кого предназначено встретить в каждой версии этой реальности: потом можно спокойно умирать, потому что никакого хэппи энда у него не будет. Никогда не было.       До следующего вызова остаётся сорок минут, а им ещё нужно вернуться, так что Антон бросает в трубку прощание и садится в машину. Сейчас будет тяжело.       Когда он видит труп и слышит имя, всё вокруг будто меркнет. Арсений Попов. Мужчина тридцати лет. Чёрные волосы и некогда голубые глаза. Тот, кого он должен встретить. Должен был.       Антон отказывается. Говорит, что пусть возьмут замену или ещё кого-то, потому что он заболел. Говорит, что пусть дают дополнительные смены, только бы избавиться от этого.       Он едет в метро с каменным выражением лица и думает, что это самая худшая из жизней.

***

      Это так отвратительно — однажды думает Антон, вернее, Тоня, будучи девушкой и познакомившись с Сеней по интернету, когда между ними тысячи километров, а у самой Шастун огромные проблемы с проявлением чувств.       Это когда-то сведёт меня с ума — думает Арсений, когда они встречаются, будучи в психиатрической больнице, и когда грёбаная Антонина Шастун — его пациентка, с которой запрещены любые контакты.       Это, блять, полное безумие — одновременно думают они, когда перерождаются в котов, живущих у одной хозяйки — «к слову, безумно милая старушка, кажется, как-то я её уже встречал, разве не она сдавала нам квартиру семь жизней назад?», мурчит Антон.       Они не знают, почему всё именно так. Это похоже на теорию родственных душ, но тогда всё становится ещё более запутанным. Иногда кажется, что они просто сошли с ума и им всё это кажется. Может, та версия с психбольницей — полнейшая правда и Арсений просто свёл своё здравомыслие в могилу благодаря Шастун. Шастуну. В общем, этому негодяю.       Но почему-то они всё ещё продолжают встречаться, даже без единого шанса (или права?) на счастливый конец.       Почему-то конца у их истории нет в принципе.