Underphobia

      — Нет! Оставь меня в покое! — отчаянный хрипловатый крик эхом отразился от окровавленных стен. Впрочем, существо, которому он был направлен, едва ли могло услышать его. Оно не имело ни ушей, ни глаз, ни каких-либо других органов восприятия, но тем не менее всегда знало, где находится добыча. Кожаный обрубок лишь щёлкнул в очередной раз своими крючьями-присосками, расположенными на том месте, где у него должен быть рот и продолжил преследование. Его две необычайно развитые когтистые конечности, делавшие его похожим на извращённую пародию на ленивца, не могли развить достаточной скорости, чтобы догнать жертву, но отказываться от погони он не собирался. Рано или поздно она устанет, она заблудится, она упадёт.       Хозяйка голоса понимала своё положение не хуже твари. Больше всего на свете она хотела упасть и забыться тревожным сном. Но сама не понимая почему, обнажённая и израненная девушка продолжала оттягивать неизбежный конец. В конце концов, это единственное, что мог сделать человек в этом проклятом месте. Вот только ожидание мучений в когтях демонов было не единственным, что терзало её. Каждая секунда, каждый шаг казалось будто всё сильнее загоняет в её голову иглу ранее блокированных воспоминаний. Стараясь не позволить её сознанию отдаться им без остатка, девушка лишь вытерла в очередной раз нахлынувшие слёзы и проскочила в открывшийся коридор, молясь, чтобы удача не отвернулась от неё, и проход не окончился тупиком.       Как бы иронично это не звучало, Сакури Куникай можно назвать очень удачливым человеком. Самому попаданию в подобное место четырнадцатилетней школьницы предшествовала череда маловероятных событий. Всё началось с её давнего увлечения оккультизмом, когда к ней в руки попала книга, описывающая ритуалы чёрной магии. Нет, это была не первая книга с подобным содержанием, которую Сакури доводилось открывать. Однако это была первая настоящая книга, о чём она узнала гораздо позже. Это было первым совпадением, предрекающим её судьбу. Вторым совпадением было то, что пройдя через множество рук, книга попала к одной из тех немногих, кто мог ею воспользоваться. Даже сейчас нельзя сказать, что позволило этому произойти: довольно обширный опыт в изучении и переводе подобной литературы, некий природный талант или подавленное моральное состояние, проявившееся вследствие последних жизненных проблем. Однако важно лишь то, что сочетание двух таких маловероятных самих по себе события привели к тому, что попытка проведения одного ритуала оказалась удачной.       Тем не менее, для самой Сакури результат никак нельзя было назвать удачным. Из своего тихого и безопасного дома она попала в Лабиринт. Это место являлось отдельным миром, существовавшим параллельно с тем, откуда родом она сама. И в этом она вскоре очень быстро убедилась. Тёмные затхлые пещеры никак не походили ни на что, что она могла бы видеть в своём мире. Здешние обитатели хоть и могли выглядеть внешне похожими на людей или иных известных существ, на деле являлись демонами, принявшими вид искажённых копий знакомых ей образов. Большинство из них были неразумными тварями, стремившиеся лишь нанести как можно больший вред попавшему сюда человеку: убить, покалечить, свести с ума. Всё что угодно, лишь бы заставить Сакури страдать. Те же существа, что проявляли наличие разума, лишь использовали его чтобы достигнуть тех же целей. Впрочем, были исключения.       Некоторые из обитателей Лабиринта не могли или не хотели ничего ей сделать, как в хорошем смысле, так и в плохом. Большинство из них представляли собой тени людей, такие же искажённые, как и всё в этом мире. Они лишь равнодушно смотрели на её мучения. Но один был не похож на остальных.       — Я сказала, я хочу домой!       — Тогда тебе нужно идти вперёд.       Ридз был единственным существом, пожелавшим ей помочь. Когда Сакури хотела сдаться и окончить свои бесцельные скитания, он дал ей цель — пройти через буквально семь кругов ада, чтобы добраться до центра Лабиринта и вернуться в свой родной мир. Лишь сорвав печать, удерживающую весь порядок демонического мира, она могла обрести освобождение. Почти полностью впав в отчаяние, девушка с благодарностью приняла всё, что он мог дать. Его советы, его поддержка и даже его жизнь были посвящены её свободе. Когда Ридз погиб, защищая её от удара последнего стража печати, Сакури оплакала его и поклялась, что закончит свои странствия ради его жертвы. И она справилась. Десятки раз избегая смертоносные ловушки, сотни раз уворачиваясь от монстров, девушка добралась до своей цели.       Возможно, если бы она так не нуждалась в помощи, девушка поняла бы, что Лабиринт не может порождать доверие и сострадание без намерения их использовать. Когда Куникай дошла до печати, она снова встретила Ридза. Её единственный друг в этом мире был жив и праздновал своё скорое освобождение. Но стоило в усталом разуме мелькнуть радости от воссоединения, как…       — Нет, Сакури. Мы не можем вернуться вместе.       — Что? Я не понимаю о чём ты говоришь, Ридз…       — Тот, кто останется — это ты.       Всё это оказалось лишь очередным витком игры между заточённым в Лабиринт демоном и его надзирателями-тенями. Тысячи лет назад был заключён договор, гласящий, что освободить пленного демона может лишь смертный человек, добровольно призвавший его. После окончания ритуала, девушка была вырвана из своего мира лишь с одной целью — разрушить оковы того, кто называл себя Ридзом. Демон в свою очередь тоже оказался связан договором и был обязан помогать ей. Каждый раз, когда её тело подвергалось слишком большим повреждениям, чтобы двигаться дальше, он восстанавливал его и стирал лишние воспоминания о боли.       Взбешённая предательством Ридза и заполучив некоторую помощь от теней, Сакури совершила наверное самый смелый поступок в её жизни. Она восстановила печать, несмотря на всё сопротивление уже не связанного договорами демона. Но теперь, когда Сакури исчерпала свою полезность для обеих сторон, она оставлена на ту же участь что и все остальные люди. Блокировка, наложенная Ридзом на воспоминания смертей, спала, и теперь никто не восстановит её тело, если она попадётся.       «Бежать, бежать, бежать!», — стучала в её сознании единственная мысль, чудом сохранившаяся под натиском сотен картин всевозможных смертей.       Насажена на кол. Обезглавлена. Разрезана пополам. Раздавлена потолком.       «Вниз!», — снова спасительная мысль. Действуя скорее рефлекторно, чем осмысленно Сакури подогнула ноги, но не успела уменьшить скорость и проехалась коленями по красноватому камню пещер. Едва затянувшиеся ссадины, оставшиеся после проползания под атаками Ридза, снова открылись. Со лба тоже закапала кровь. Когти существа, похожего на вывернутую наизнанку сгнившую ворону, попали несколько выше и не лишили её глаз.       Забита огромными кулаками. Сгорела заживо. Превращена в камень.       Обернувшись, девушка увидела, что к погоне присоединилось ещё несколько тварей. Теперь, даже будь она в ясном сознании и готова к бою, победить бы не смогла. Издав вой, мало чем отличающийся от какофонии приближающихся звуков, Сакури оттолкнулась от пола и вложила остатки своих сил в сохранение текущего расстояния между ней и надвигающейся толпой. Существа, словно поддержав её крик, загомонили ещё громче.       Сожрана изнутри. Перемолота в мясорубке. Растворена в кислоте. Разрезана на куски.       «Хи-хи-хи, этот хор выступает для меня», — последний бастион сознания стал поддаваться отчаянию и боли. — «А мои слёзы и кровь прольются аплодисментами».       Быть может, будет даже лучше, если измученным разум поддастся безумию, и её душа станет очередной добычей Лабиринта. Теперь девушка даже сама не могла сказать, почему её ноги двигаются. Картины страданий мелькали всё чаще и чаще. Теперь они не всплывали неким подобием слайд шоу, а шли непрерывным потоком, закрывая собой её зрение и разум. Не имея даже сил подумать о том, что случится, если впереди будет ещё одна тварь или ловушка, Сакури сместилась ближе к стене и продолжала идти на ощупь.       Но её злосчастная удача снова решила с ней поиграть. Вытянутая вперёд рука наткнулась не на очередного обитателя пещер, а на неровную каменную поверхность. Похоже, погоня приближалась к своему логическому завершению.       — Нет! Нет! Нет! Должен быть выход!       Как будто в насмешку, последнее воспоминание смерти вспыхнуло особенно ярко, но тут же погасло, так и не сменившись другим. Когда картина сотен выпущенных Ридзом всевозможных стальных инструментов, терзавших её до состояния кровавой жижи, ушла, перед её взглядом осталась лишь голая стена. Ни дверей, ни лаза. Ничего. Сакури обернулась навстречу надвигающейся толпе и облокотилась на перепачканную чем-то липким поверхность. Действуя скорее автоматически, чем осмысленно, она запрокинула голову, чтобы надоедливая кровь перестала заливать глаза.       Когда, словно решив напомнить о своём существовании, измученные мышцы ног ослабли, девушка смогла лишь сползти вниз, оставляя царапины на голой спине.       — Это нечестно, — прошептала Куникай. В горячке бега и ужасных воспоминаний она и сама не заметила, как устала. Подобный сценарий был частым в её обретённой коллекции мучений. Измождённая и израненная, она нередко падала без сил, чтобы стать игрушкой для отвратительных тварей. — Пройти через весь ужас и боль, чтобы…       По крайней мере, ей хватит сил, чтобы поднять её единственное «оружие». Два заострённых зубчика гребня покалывали пальцы. Это ощущение подарило ей немного спокойствия, и она вытянула в дрожащей руке единственную сохранившуюся из родного мира вещь в направлении преследователей.       «Может быть я буду страдать на протяжении тысяч лет. Может быть я буду мечтать о смерти, как о величайшем даре. Но мой изорванный разум сохранит одну мысль — вы должны ответить за своё вероломство. Я вытерплю столько, сколько потребуется. И моё терпение станет началом вашего конца».       Раньше Сакури доводилось читать, как человеческая психика, искажаясь под воздействием жестоких обстоятельств, сдвигалась до грани сумасшествия, а порой заходила далеко за эту грань, но позволяла выжить там, где это было невозможно. Но лишь теперь, за всё время странствий по Лабиринту, это проявилось у неё. Иначе она не могла объяснить появление над её рукой, всё ещё держащей гребень, вспышки голубого света, мгновенно распространившейся по всему её телу. И того, что демоны, до этого радостно предвосхищавшие кровавый пир над загнанной добычей, вдруг остановились. Они не выражали страха, как Сакури втайне надеялась, да и вряд ли их создатели заложили в них такую бесполезную для этого мира функцию. Скорее они выглядели так, словно потеряли её. Как ни странно, Куникай столько раз сталкивалась с этими тварями, что научилась различать их простейшие эмоции, и в данный момент они выглядели недоумёнными.       Не совсем понимая, что она сделала, Сакури продолжала сохранять текущее положение. Что-то внутри неё подсказывало, что таинственный свет — единственное, что защищает её сейчас. Каким-то образом он скрывает девушку из вида загонщиков, хотя она сама могла видеть весь словно окрашенный бирюзовым цветом коридор.       Тем временем, существа растерянно разошлись в стороны и двинулись вдоль коридора, словно поняв, что Сакури всё ещё здесь и пытаясь найти её на ощупь. Настойчивость не входила в число достоинств местных обитателей, но только если они не видели свою жертву. Поэтому Сакури могла надеяться, что они уйдут, так и не достигнув её укрытия. Лучшим выходом было бы зажаться в складках неровной стены, куда бы они точно не дошли, но к несчастью, метаясь в поисках несуществующего прохода, Куникай вышла на самую середину ровного участка. Вытянутая рука, всё ещё удерживающая таинственный свет, ощутимо дрожала и грозила упасть, вместе с её единственным спасением, от любого неверного движения. Так что Сакури делала единственное, что она могла делать — держалась.       Хотя коридор был слишком большим, чтобы создания Лабиринта могли быстро его обойти, одно из них, выглядевшее как метровый слизень с двумя выпиравшими клешнями, подобралось к ней вплотную. С трудом удержавшись от того, чтобы не закашляться от нахлынувшего запаха гнилого мяса, Куникай задержала дыхание. Она не понимала, почему монстр остановился перед ней. Быть может, это было последнее место, где тот её видел, а может это было очередной случайностью. По крайней мере, он не знал, что она всё ещё тут, ведь тогда девушка была бы уже хуже, чем мертва. Вместо этого слизень явно что-то ждал.       И он этого дождался. Ошеломлённая внезапной надеждой на спасение, Сакури совсем забыла про свои раны, поскольку ни одна из них не была опасной для жизни. И вспомнила она лишь когда несколько капель крови соскочили с её лица и упали на каменный пол. И они уже не скрывались голубым сиянием. Проклятая рана на лбу, которая всё никак не хотела затягиваться, попыталась убить её хотя бы так.       Тёмные сочащиеся гноем буркалы словно сверкнули торжеством при виде следов добычи. Едва размахнувшись, демон с неожиданной для своих размеров силой пронзил грудь замершей в ужасе девушки. Удар был настолько сильный, что отколол кусок стены позади Сакури. Та ещё могла бы попытаться уклониться от удара. В конце концов, ей это приходилось делать сотни раз, и память, оставшаяся после как удачных, так и неудачных попыток, могла в этом помочь. Вот только сила, что стала её укрытием, одновременно оказалась и путами. Куникай запоздало поняла, что не может пошевелиться, и лишь наблюдала, понимая что очередная волна боли вот-вот придёт.       Впрочем ожидания как демона, так и девушки не оправдались. Деформированная конечность просто прошла насквозь, словно была призрачной. Или словно призраком стала Сакури. Только сейчас та заметила, что вдобавок к бирюзовому излучению, её тело приобрело некоторую прозрачность. Удивлённый демон сделал ещё одну попытку, совершив замах второй клешнёй. На этот раз удар прошёл сквозь её шею, так же бесплодно, как и первый. Существо, похоже, было достаточно сообразительным, чтобы продолжить поиски близкой жертвы, но, к счастью, недостаточно, чтобы приманить других. Сдвинувшись правее, слизень совершил тот же порядок действий с ударами, что и раньше. Залитый кровью глаз Сакури не мог видеть этого, но ощущение двух резких волн воздуха сообщало ей об этом не хуже. Каким-то образом её приобретённая неосязаемость не касалась движения воздуха.       Когда отдаляющиеся звуки поисков слизня сказали ей, что монстр не собирается возвращаться, Куникай с облегчением вздохнула. Тягучий затхлый воздух здешних пещер показался едва не задохнувшейся девушке волшебным нектаром. Отбросив пока что мысли о причинах столь неожиданного спасения, Сакури сосредоточила внимание на преследователях, готовясь вновь задержать дыхание, если потребуется. Она сможет разобраться в случившемся позже, когда опасность перестанет быть такой явной, но пока остаётся только ждать.       Вечность спустя разочарованные твари начали расходиться к местам своего постоянного обитания. Спустя ещё три вечности они ушли все. Даже слизень в своём жутком упорстве прошедший ещё раз мимо девушки, чтобы проверить другую сторону стены, сдался в числе последних. Когда Сакури осталась одна, спасительный свет дружелюбно мигнул и пропал, открыв её взгляду свой источник. Небольшое, размером с кулак, голубое сердце мирно покачивалось в нескольких дюймах от конца её гребня. Но при этом не натуралистичное человеческое сердце с оборванными сосудами и истекающее кровью, как можно было ожидать от чего-то, появляющегося в лабиринте. Это было объёмное изображение того распространённого символа сердца, что она сама не раз рисовала. Спустя несколько секунд оно влилось в трясущуюся руку, а ощущение оцепенения ушло.       Всё ещё не до конца осознавая сам факт своего спасения, Сакури попыталась подняться на ноги. Но если разум её и был готов бороться дальше, то тело отозвалось лишь слабостью и жжением. Попытка окончилась тем, что она только завалилась набок, видя лишь красноватый камень коридора, оканчивавшийся темнотой вдали. Выглядело так, словно та энергия позволила ей сохранять относительное спокойствие в подобных условиях, но это всё, с чем она могла помочь сейчас.       «Если они создали этот коридор без выхода, значит они должны были оставить что-то взамен. Иначе это будет уже не настолько весело, так?»       Оглядевшись, девушка наконец нашла то, что искала. Маленький красный пузырёк лежал в одном из углов, не попавшийся ранее ни демонам, ни ей самой. Спустя минуту противостояния боли и изнеможению, её пальцы сомкнулись на гладкой стеклянной поверхности. Открыв колбу привычным движением, Сакури в один глоток проглотила содержимое. Солоноватая с привкусом железа жидкость испарилась, не достигнув желудка, и принесла долгожданное облегчение: каждая рана стала затягиваться, не оставляя даже малейшего шрама, усталые конечности вновь стали наливаться силой и даже мыслить стало легче.       Впервые улыбнувшись за всё время с момента встречи с Ридзом, девушка легла на спину, наслаждаясь ощущением полностью здорового тела. Здешние твари не умели подкрадываться бесшумно, так что сейчас она могла полностью положиться на свой слух. Даже понимая, что в сложившихся условиях любое промедление может оказаться смертельным, Сакури решила потратить несколько минут на обдумывание произошедшего. Что означало появление того сердца? Почему оно помогло ей? И почему тогда не помогало раньше? Ни на один из этих вопросов нельзя было ответить наверняка. Единственно верным оставалось лишь то, что без него она была бы сейчас растерзанным куском мяса, желающим лишь умереть.       «Раньше мне всегда приходилось полагаться лишь на обрывки воспоминаний, которые мне оставлял Ридз. Но даже зная поведение каждого существа в лабиринте, даже помня все ловушки, я могла погибнуть из-за обычного невезения. Но теперь, с этой силой… Неужели у меня есть шанс выжить в этом месте?»       В то же время она сама не могла не удивляться наступившему спокойствию в своих мыслях. Нет, Куникай по прежнему до дрожи боялась попасться одному из порождений Лабиринта. К тому же она всегда находила в себе силы бороться до конца, что и привело её к печати, в отличие от многих других. Но сейчас, в относительной безопасности, прежняя Сакури скорее бы разрыдалась и жалела себя, прежде чем найти силы двигаться дальше. Это из-за той странной энергии? Или её психика исказилась до неузнаваемости под воздействием постоянного страха, «урока» Ридза и потока мучительных воспоминаний?       — Ну что же, если это сумасшествие, то всё определённо могло быть и хуже, — сказала Сакури сама себе, смахивая две бегущие из глаз дорожки. Глупые слёзы явно не понимали её настроя и продолжали течь. Либо они понимали его слишком хорошо, но в этом она не призналась бы даже самой себе.       Поднявшись, девушка забрала лежавший рядом гребень и попыталась вызвать голубое сияние снова. Потратив ещё несколько минут, Сакури с вновь нахлынувшим ужасом осознала, что у неё ничего не получается. То, что казалось естественным при встрече лицом к лицу с чудовищем, никак не выходило сейчас.       «Неужели это было очередным обманом?»       Вся её надежда на выживание строилась на этой неизвестной энергии. Она прекрасно понимала, что не сможет двигаться, основываясь на одном лишь опыте. Но оставаясь на месте, девушка наверняка лишь ненамного отсрочит страдания. Совсем как тогда, когда она уснула и проснулась уже скованной по рукам и ногам. Одна-единственная неуклюжая красная тварь, размерами не превышавшая кошку, долго терзала её, прежде чем Ридз «милосердно» приступил к восстановлению её тела. Ощущение крючковатых зубов на коже, будто созданных, чтобы вырывать куски тела из жертвы, казалось настолько явственным, что Сакури едва не упала от нахлынувшей дрожи.       Тем не менее, таинственная энергия, словно ожидая чего-то подобного, сразу же проявилась. На этот раз странное сердце и не думало появляться, взамен принеся уже знакомое чувство оцепенения и прозрачности. После некоторых усилий прозрачность ушла, оставив голубое излучение, и Сакури вновь могла двигаться. Когда же её настоящее сердце достаточно замедлило свой ритм, свет также ушёл, напоминая о себе отдалённым чувством безмятежности.       «Я не знаю, откуда взялась эта сила. Но, по крайней мере, я понимаю, как её использовать. Если с её помощью я смогу вернуться обратно на периферию Лабиринта, где гораздо меньше ловушек и демонов, то смогу скрываться там хоть до конца света».       С такими мыслями Куникай взглянула последний раз на стену, что вместо ожидаемой гибели привела её к надежде. После чего направилась в направлении, обратном тому, откуда она пришла с разношерстной толпой порождений Лабиринта.       Её план не был приятным и не сулил хоть сколько-нибудь достойную награду за выполнение. Но он давал ей то, что подарил ей когда-то Ридз — цель, причину, чтобы двигаться, невзирая ни на что. Хитрый демон знал людей, знал что без чёткой цели они не смогут пройти здесь и шагу. А Сакури показала себя хорошей ученицей.