Блудная Сибирь

При одном только упоминании Сибири, многих европейцев передергивало, а по спине пробегал целый рой мурашек. Что уже говорить о заокеанских товарищах?! Одному только Канаде было не так страшно. Сам постоянно переживал эти зимние морозы… Однако, если спросить, что же такого страшного в этой Сибири, мало кто сможет нормально сформулировать ответ. Одни скажут, что в сибирских лесах водятся ужасные чудовища – неудачные эксперименты Англии с магией. Другие скажут, что там настолько холодно, что кожа вмиг леденеет, если не будет закрыта одеждой. Третьи же ответят, что понятия не имеют, и боятся просто за компанию. Так что же такого страшного в Сибири? *** Гилберт облегченно выдохнул, зайдя в большой просторный дом Брагинской. Говорят, в России две беды – дураки и дороги. Но есть еще третья, мало кому известная – непроходимые сугробы, по которым наш Пруссия и добирался домой от брата. Ботинки сплошь заполнены снегом, все пальцы окоченели. Как только Анне удается выживать в этих условиях? Именно выживать, жить здесь невозможно, считал Пруссия. Он быстро разделся, заварил себе горячего чайку и завалился на диван. Смотреть по телевизору было нечего: то дешевые комедии, то сопливые мелодрамы. Одна только радость – канал спорта. Устроившись поудобней, Гилберт накрылся пледом и стал смотреть футбольный матч – Германия-Испания. Спустя где-то полчаса, входная дверь хлопнула, и в дом зашла госпожа Брагинская. Скинув шубу где-то коридоре, Анна прямо в сапогах вошла в комнату и упала на диван, про себя ворча что-то про тупых французов с их шуточками… -Что, опять ничего не случилось? – безразлично поинтересовался прус. -Ничего не случилось, - раздраженным голосом повторила Брагинская и стянула с себя сапоги. – У нас еда хоть какая-то осталась? Я ужасно голодная. Чертовы европейцы, даже печенья предложить не могут… - Аня встала с дивана, сладко потянулась и босиком пошла в сторону кухни. -Там, кажется, есть кипяток… - сонным голос пробубнил Гилберт. Но его уже никто не слушал. Следующие пять минут из кухни раздавались самые разные проклятья на самом таинственном языке в мире – русском матерном. Видимо, действительно, помимо кипятка на кухне больше ничего не находилось. Да, вечные проблемы русской – инфляция, безработица, коррупция, пожрать нечего… Гилберт был уже готов провалиться в глубокий сон, полный извращенных фантазий, как вдруг он услышал тоненький детский голосок. Гил открыл глаза и внимательно осмотрелся – вокруг никого не было, по телевизору все также показывали футбольный матч, Анна на кухне копошилась… Решив, что ему показалось, Гилберт снова лег. Но спустя минуту он снова услышал детский голосок. На этот раз сомнений не было: либо в доме кто-то есть, либо наш Пруссия с катушек съехал. Гилберт встал, обошел комнату, но в ней ничего не было. Тогда он решил посмотреть в коридоре. И какого же его было удивление, когда в дверном проеме была видна девочка лет пяти-шести, с длинными белоснежными волосами, заплетенными в две толстые косички. На девочке была надета темно-зеленая шубка, на ногах – теплые валенки. Большие серые глазки удивленно смотрели на Гила. Прус настороженно оглядел ребенка, но девочка совсем его не испугалась. Она также с осторожностью смотрела на незнакомца, не осмеливаясь первой начать разговор. -Дитятко, - с какой-то издевкой в голосе начал Гилберт, - ты что тут делаешь? Дитятко еще несколько секунд просто смотрела на прусса, нелепо моргая, а потом тихо произнесла: «Я маму ищу…» -Здесь нет твоей мамы, девочка. Иди домой, - настоятельно порекомендовал Пруссия. -Нет, мама тут. Я ее найти не могу… - девочка пошире приоткрыла дверь и оглядела комнату, в надежде найти свою маму. -Ты что, сюда со своей мамой пришла? – никак не въезжал Пруссия. «Что за проходной двор в доме Брагинской? Она-то хоть знает, кто по ее дому шастает…» -Нет. Я одна. -По сугробам сама добиралась? – поинтересовался прус, ближе подходя к ребенку. -Да. А где мама? – никак не унималась девочка. Гилберт закатил глаза и присел на корточки. -Девочка, твоей мамы тут нет. Ты ее где-то в другом месте потеряла. Иди, поищи на улице. Она там, вот увидишь. Ждет тебя у какой-нибудь сосны… Иди, давай… - Гил встал в полный рост и стал подталкивать ребенка к входной двери. Девочка упиралась, что-то бормотала про свою маму, но Гилберт не хотел ее слушать. Он почти выпихнул ребенка из дома, когда тут за его спиной появилась Брагинская. -Что тут происходит? – спросила она, заглядывая через плечо Гилу. Аня, увидев ребенка, чуть дар речи не потеряла. А девочка, тем временем, хорошенько пнула Гилберта в живот и с криками «Мамочка!» прыгнула на руки к Брагинской. Анна крепко обняла девочку, прижала к груди, и, поцеловав в лоб, побежала с ней на второй этаж, оставив прусса одного в глубоком трансе. «Прошло около полутора часов, а от нее ни слуху, ни духу» - думал растерявшийся Гилберт, блуждая по второму этажу, а надежде найти хозяйку дома. Ее не было ни в одной комнате. Куда она могла подеваться? После нескольких минут безуспешных скитаний, Гилберт заглянул в библиотеку. В просторной комнате, полностью заставленной книжными шкафами, в кресле, одиноко стоящем в углу, сидела Аня, а на коленях у нее мирно спала та самая девочка, натворившая такой переполох в голове Гила. Аня гладила ребенка по белоснежным волосам и что-то тихо напевала. Увидев Гилберта, она замолчала и крепче обняла девочку. -Я не помешаю? – шепотом спросил Гил, присев на подлокотник кресла. Брагинская лишь улыбнулась и отрицательно покачала головой. -Так, это твоя… дочь? – спросил прус и замолчал. Как-то быстро он все карты выложил… Анна слегка смутилась и опустила голову. -Никому не скажешь? – шепотом сказала она и поджала губы. -Даже если скажу, никто не поверит… - усмехнулся Гилберт. Да, вот тебе и холодная, неприступная, одинокая Россия. А, оказывается, не такая уж и одинокая… - А, если не секрет, от кого? – оскалившись, спросил Пруссия. Анна грозно посмотрела на него и, сверкнув глазами, проговорила сквозь зубы: «От святого духа». Гил только рассмеялся. Не громко, так, чтобы ребенка не разбудить. -Не, ну а честно? Я не скажу никому… - не унимался прус. -Сказала же, от святого духа. Отвали, Гилберт. Ты ее разбудишь, - прошептала Анна, и отвернулась. Альбинос только плечами пожал. -А как ее зовут? – Гилберт присел на корточки и внимательно вгляделся в лицо девочки, пытаясь найти хоть какие-то общие черты кого-нибудь из стран. Но эта малышка была точной копией России, не считая серых глаз. -Сибирь, - мрачно проговорила Анна. -Да ладно?! – от громкого возгласа прусса, девочка немножко поерзала на коленках у Брагинской, из-за чего Анна посмотрела на Гилберта своим самым страшным взглядом. Гил нервно поежился. – Я ее себе по-другому представлял…. Анна молчала. Выглядела она как-то грустно, но в то же время как-то умилительно. Такая жестокая и пугающая с наружи, и такая хрупкая и пугливая внутри. -Все ее по-другому представляют. Хоть кто-нибудь бы поинтересовался, какая она на самом деле… - глаза Анны как-то странно сверкнули, будто были полны слез. Гилберт с сожалением посмотрел на Россию. Действительно, он единственный, кто так близок с Россией, даже сестры не так тепло относятся к ней, как он. -Знаешь, Ань, - слишком ласково для себя произнес Гилберт, - А она чем-то похожа на меня… Давай скажем, что я ее отец, а? – неожиданно выпалил Пруссия. Анна удивленно посмотрела на альбиноса. -И с каких это пор ты в папаши записался? Мода что ли теперь такая? -Да я серьезно, - Гил почесал затылок, - Ну, смотри. Одного же воспитал уже. И смотри, как живет! Ведущая страна в Европе! -А кто в 20 веке мир захватить хотел? Не твой ли воспитанник? – сощурившись, произнесла Анечка. Ее все это забавляло. -Ну, это когда было то…. Тем более Людвиг этого не хотел. Это все главный наш… - Гилберт поджал губы и виновато посмотрел на Анну. – Ну так что? -Что? – переспросила Анна. -Буду я отцом или нет? Россия тихонько рассмеялась, закрыв рот ладонью. Девочка снова поерзала на коленках. -Аня, ребенку нужен отец! – настоятельно сказал прус. Чуть ли кулаком не пригрозил. -Может и нужен, только не такой как ты, - Брагинская с вызовом посмотрела на пруса. Они были сейчас похожи на маленьких детей, спорящих, кому достанется последняя конфета. -Да чем я плох-то? – никак не унимался Гилберт. Аню это все уже начинало бесить. -Чем ты плох? Да ты ее недавно хотел на улицу одну выпихнуть, папочка! Отец года, я смотрю. Гилберт открыл рот, чтобы возразить Ане, но не смог ничего сказать. Будто язык проглотил. -Я исправлюсь… - альбинос жалобно посмотрел на Брагинскую и поджал губки. -Знаешь, что, - раздраженным голосом начала Анна, - будь, кем хочешь. Только скройся с глаз моих, я уже устала от тебя. Гилберт довольно улыбнулся, встал в полный рост и пошел к двери. В дверном проеме, он еще разок взглянул на Брагинскую, подмигнул ей и сказал: -Будем считать, ты согласилась. Спокойно ночи, женушка моя.