10
3 октября 2018 г., 22:51
С уборкой они справились довольно быстро, ещё даже не было одиннадцати. Гермиона настолько нервничала после странного и очень интимного инцидента, что очень достоверно изображала легендарный электровеник, с которым все детство ее сравнивал кузен Тристан.
Покончив с уборкой, она хотела было отнести ведро с тряпками обратно, но Малфой без лишних слов, изъяв ведро и тряпки, скрылся из чулана для метел.
Гермиона честно хотела его остановить и помочь донести единственное ведро, но жгучее смущение наполняло ее с головой, стоило только подумать о Малфое. Потому Гермиона смалодушничала и ретировалась в дортуар.
К удивлению, Панси не было в гостиной Старост, хотя последний месяц она едва ли не являлась третьим постояльцем. Гермиона вздохнула, надеясь, что у Паркинсон все нормально, и она нигде и не валяется в полуобморочном состоянии.
Грейнджер потянулась и пошла в спальню, сил оставалось только на сон. Похвалив себя за расторопность в плане выполнения домашнего задания задолго до заранее, Гермиона начала стягивать с себя свитер, но замерла. Ее руки лежали ровно на том месте, куда положил свои лапищи Малфой. Ей даже показалось, что она вновь почувствовала жар, исходящий от его ладоней, и ощутила теплое дыхание над своим ухом. Память странная штука, выдает то, о чем думать не хочешь, и никогда не выдает полную картинку, а лишь образы, запахи, ощущения. Гермиона мотнула головой, чтобы наваждение покинуло ее разум. Отпустило.
— Что же это со мной? — Гермиона сидела на кровати в одних трусах и лифчике. От холода она моментально покрылась мурашками, но переодеваться в ночной наряд не спешила. Ее пальцы распутывали непослушные волосы, а в памяти всплывало ощущение дыхания Малфоя. И произошедшее не вызывало в Гермионе отторжения, напротив, ей стало так комфортно и уютно, как не бывало довольно давно. Словно она вернулась в покинутый дом.
— Да что же это со мной?! Это же Драко Малфой! — все же она себя одернула и, расчесав волосы, начала заплетать косу, чтобы к утру ее волосы не пошли в разнос и не свалялись в колтуны.
В дортуар вошёл Малфой, его шаги она научилась отличать довольно быстро. Резкие, твердые, он словно готовился к прыжку. Вместо того, чтобы пойти в своё мини-крыло, и лечь спать, мальчишка подошёл к ее двери и постучался.
— Грейнджер, дверь открой, — тоном, не терпящим отказа, произнесли за дверью.
Гермиона поджала губы и накинула на себя мантию, не забыв застегнуться по самое горло. Почему-то показываться перед ним в домашнем халате ей совсем не хотелось.
— А ты не думал, что я могла уже спать и видеть десятый сон? — несколько нервозно спросила она, распахивая дверь, лишь для того, чтобы увидеть угрюмую рожу Малфоя.
— Ты забыла палочку у Филча, — проигнорировал ее выпад Драко, протягивая забытую у завхоза вещицу. И снова он прятал взгляд и краснел. Гермиона даже опешила, забрала палочку из его рук, нечаянно коснувшись пальцами его пальцев. А Малфой разве что руку не отдернул и поспешил убраться в свою спальню.
— Мерлин! Какой же невозможный идиот… — Гермиона так же закрыла дверь своей комнаты, вспоминая, какая теплая у Малфоя кожа. Она тяжело вздохнула — сердце работало стабильно, да мысли были словно пьяные, — Пожалуйста, только не он…
***
Увидев Грейнджер в школьной мантии, застегнутой по самый подбородок, Драко едва сдержался, чтобы не засмеяться. Форменная мантия вообще не должна была застёгиваться, и пуговицы, и петлицы для них были сделаны лишь в качестве украшения, но упрямица Грейнджер все же застегнула каждую пуговку. Малфой был в смятении. То, что он творил, выходило за пределы его понимания. И вообще, Грейнджер и близко не должна была фигурировать в его мыслях. Если бы отец узнал, что его единственный отпрыск спит и видит, как бы завалить грязнокровную подружку Поттера и отнюдь не на лопатки, был бы Люциус шокирован? Или же похвалил бы его за умелое и добросовестное налаживание контакта с фавориткой всего волшебного общества? Драко не хотел этого знать. Он просто хотел жить без оглядки на одобрение отца — устал. Возможно, что его странное увлечение Грейнджер было проявлением его бунтарской натуры? А может он наконец-то влюбился? Малфой не знал. Зато знали его руки, которые ловко облапали Гермиону в чулане для метел. — Браво, Драко! Ты бы ещё ее там же и трахнул… — Малфой сглотнул, всматриваясь в зеркало душевой комнаты. — Думаю, она была бы рада, если бы это сделал такой красавчик как ты! — отражение волшебного зеркала заговорщицки моргнуло правым глазом. — Ха-ха, — Драко умыл лицо и посмотрел с тоской на душ. Все эти пошлые мысли о Грейнджер навевали другие мысли, включающие в себя самоудовлетворение. Если бы Малфой хоть на половину был бы таким крутым, каким себя изображал, то он наверняка смог бы найти себе девчонку на ночь, но Драко не был мачо, да и девчонок немного побаивался. Удивительно, что Астория за ним увивается ужом… но использовать так Асторию вовсе не было желания. Не хотелось давать надежду этой доброй девочке. От мыслей об равенкловке у Драко пропало желание. Вот он был возбужден, член начал подрагивать от одного ощущения Грейнджер в руках, как при мыслях об младшей Гринграсс член Малфоя грустненько опал. И это было очень странно, ведь Астория была одной из самых красивых и ярких девушек Хогвартса. Та же Дафна на фоне сестры выглядела весьма простой и блеклой. Панси была очень красива, но абсолютно не вязалась у Драко с образом девушки, став для него своим в доску парнем ещё в детстве. Девчонка Уизли была хороша — красавица с огненными волосами, она тоже вызывала у Драко в свое время приемлемое любование, но Уизлетта отдала свое ведьмино сердце выскочке Поттеру. Даже Чанг Драко считал красивой, но та выпустилась ещё до войны. И все же Астория могла дать фору всем упомянутым девушкам. Но не Грейнджер. Которая, в принципе, и не была сказочной красавицей. Миниатюрная, худая, с неуправляемыми волосами. И, конечно же, с огромным багажом занудных нотаций. Такой она была длительное время. Что там, такой она была все школьные годы, пока по иронии судьбы Макгонагалл не сделала их префектами и не поселила в одном дортуаре на двоих. Ведь именно после этого факта у Драко пошло все не так. Сначала Панси с ее интересным положением, потом парни, обсуждающие девичьи прелести в душевой стадиона, которые невольно заставили обратить взор Драко на Грейнджер. И этот сучок Блетчли, который спровоцировал Драко на акт вуайеризма. О, Мерлин, он видел абсолютно все. И возжелал обладать этим всем. Малфой не знал, была это любовь или просто животный инстинкт. Наскоро справившись с возбуждением и тщательно сдерживая стоны — стены были тонкими, акустика превосходной, и человек в спальне мог прекрасно услышать даже писк мыши, Драко с остервенением вытирался махровым полотенцем. Был ли он удовлетворён? Нет. Был ли он спокоен? Нет. Был ли сон у него хоть в одном глазу? Тоже нет. Злой как черт, Драко залез в кровать, в надежде, что все же сумеет уснуть без особых стараний.***
У Панси был дар. Ещё с детства она тонко чувствовала настроения Драко. Малфой называл это чудом, Панси — чуйкой на истерику. Она пришла в дортуар по обыкновению своему очень рано, пока девчонки толком не проснулись и приставучий Нотт по привычке не присел на уши. Паркинсон хоть и не была так талантлива в чарах и в других предметах, но прекрасно могла вычислить насколько хватает волшебства Грейнджер. Ровно в восемь тридцать четыре они теряют свою силу, и Панси Паркинсон видит свой большущий живот. Но Панси неглупая девчонка, она успевает дойти до часа икс в дортуар префектов, не сталкиваясь ни с кем по пути. Паркинсон умеет работать на свои потребности. Всегда, когда он приходит в дортуар, Гермиона встречает ее с доброжелательной улыбкой и с витаминизирующими зельями для беременных. Грейнджер всегда интересуется, как у нее дела и нормально ли она спала. Гриффиндорка занудливая, приставучая, но ее забота греет Панси и защищает подобно волшебному щиту. Гермиона Грейнджер гарант спокойствия для Паркинсон. Однако не сегодня. В гостиной было пусто. Даже привычные чашки с теплым какао на столе, которые оставляют домовики каждое утро, сиротливо ютились без должного внимания. — Эй! Где все? — Панси осмотрелась и, не обнаружив Гермиону или Драко, прикорнувших на диване, решительно шагнула к двери Грейнджер. Только она поднесла кулачок к двери, как та распахнулась, и Паркинсон впервые увидела Гермиону в раздрае. Все ещё в пижаме, с растрёпанной косой, с перьями и пухом от подушки и отпечатком оной на левой щеке. — Мерлин, — выдохнула Грейнджер, — Я проспала! Префект девочек бросилась обратно, залетая в ванную, где собиралась умыться и почистить зубы. В одиночестве. Но не судьба, с другой двери, ведущей в опочивальню Малфоя, в ванную залетел подобно бладжеру Префект мальчиков. — Проспал! Двигайся в сторону! — Малфой держал щётку в руках как меч и даже начал ею размахивать, чтобы отогнать захватчика умывальника в лице Гермионы. — Вот ещё! Я первая пришла! — возмутилась Гермиона и начала чистить зубы, делала это демонстративно медленно, глядя в глаза Драко. — Грейнджер, я по хорошему прошу, подвинься. Или я за себя не ручаюсь. Завтрак через двадцать минут. А утренний прием пищи очень важен для мужчины! — Драко зубной щеткой указал на свой живот. Панси наблюдала за этим балаганом молча, прислонившись плечом к косяку двери, ведущей в комнату Гермионы. Эта парочка Префектов словно и не замечала ее, находясь в предбоевых действиях. — Фде фэто фы фуфыыину Фа, — Грейнджер неэстетично сплюнула в раковину и продолжила говорить нормально, намывая руки и смотря на то, как вода струится по ее пальцам, — Где это ты мужчину нашел? «Сейчас он ее убьет…» — подумала Панси, собираясь прийти на выручку глупой Гермионе, но то, что сделал лучший друг, повергло Паркинсон в шок. Этот нахал нагло прижался к гриффиндорке со спины, положив руки на ее плечи и вжавшись бедрами в задницу Грейнджер. — Малфой, твою налево! Ты что творишь?! — Гермиона дернулась, но лишь теснее прижалась к утреннему привету от члена Драко Малфоя. — Убедительно? — Малфой разве что не языком залез в ухо Грейнджер. Послышались жиденькие аплодисменты. Драко удивленно обернулся на звук и отступил от Гермионы, чем та собственно и воспользовалась, ускакав ланью в свою комнату. Панси сузив глаза произнесла: — С тобой я позже поговорю… мужчина, — Паркинсон закрыла за собой дверь и обернулась к Грейнджер. Та уже нацепила на себя рубашку и натягивала юбку. Пунцовая, как маков цвет. — Э-э-э-э… Что это было? — все же спросила Панси у Гермионы. — Я проспала. Прости, сейчас оденусь и займусь чарами… — Я не об этом… — Господи, Панси, давай не сейчас! — Грейнджер завязала галстук, так быстро этого ещё никто не делал на памяти Паркинсон. Панси хотела возразить, но в глазах приятельницы была такая мольба, что она любезно решила перенести экзекуцию на попозже. Гермионе хватило двух минут, чтобы наложить свежие чары на Панси и, прихватив сумку, удрать на завтрак. До его начала было ещё семь минут. Панси поудобнее расселась на диване, пытаясь придать себе царственный вид. Ей предстоял увлекательный дискусс с лучшим другом, который либо забыл, что опаздывает на завтрак, либо боялся высунуть свой длинный нос из своей спальни. Все же высунул, спустя пять минут. Воровато оглянувшись, Драко все же заметил Панси. И едва заметно чертыхнулся. — Панс, давай не сейчас… — повторил слово в слово за Гермионой Драко, проходя дальше к портрету, он явно не забыл про завтрак. — Я тебя порежу, — прошипела Панси, с трудом вставая с дивана и тыкая палочкой в его сторону. Кончик волшебного артефакта опасно заискрился, — Выкладывай, что происходит между тобой и Грейнджер?! — Не ори! — вспыхнул как спичка Драко, накладывая вокруг себя и Панси «оглохни», и протянул руку подруге. Та благодарно взяла его за локоток и чинно зашагала из дортуара. Панси казалось, что ее походка сильно изменилась и она сама напоминала сейчас себе утку, но как-то менять походку у нее не хватало выдержки. — А теперь говори. И не смей мне врать, — Панси слегка сжала плечо Малфоя. Они догнали вяло плетущихся сонных студентов Равенкло, их башня находилась неподалеку. — Что конкретно тебя интересует? — Драко старался придать своему лицу обыденное выражение лёгкой скуки, но чудовищно плохо справлялся с этой задачей. — Что происходит между тобой и Грейнджер? Вы спите друг с другом? — несмотря на «Оглохни», Панси все же снизила свой голос до шёпота. — Ничего не происходит! Нет, не спим! — мотнул головой Драко, и по щекам его пошли стройным маршем красные пятна. Если бы Панси была компасом, то стрелка ее «чуйки на истерику» тут же бы указала на Драко. Впрочем, что лучший друг лукавит и находится на грани истерики, было ясно и так. В конце концов, его, всего такого чистокровного волшебника, пусть и раскаявшегося и пересмотревшего жизненные позиции, застали за домогательством до невинной гряз…маглорождённой девушки. А ведь боялся девчонок, даже не целовался ни с кем, если разведка не шутит. — Эту лапшу вешай кому-то другому, а не мне. Что-то как раз происходит. Ты мой друг, да и Грейнджер для меня теперь не просто билет в удовлетворительное будущее, — Панси уняла свою взрывную натуру и даже не наорала на Малфоя, хотя имела на то все основания. — Если ничего не происходит, как ты говоришь, что ты будешь делать, если Гермиона заявит на тебя и обвинит в домогательствах? Ты же вроде в курсе, насколько радикальны ее жизненные взгляды? Малфой прекрасно понял, что именно пыталась до него донести Панси, и осознавал, что он в жопе. В конце концов, Грейнджер была активисткой движения по равным правам, а его действия меньше чем за сутки действительно могли сойти за сексуальное домогательство. — Так что у вас? — друзья зашли в Большой зал и, приметив за столом слизеринцев наиболее безлюдные места, поспешили их занять. Паркинсон пришлось повозиться, Драко заметил, что профессор Макгонагалл смотрит на потуги Панси поудобнее устроиться. — У нас ничего, — заметив, как исказилось злостью лицо Паркинсон, Драко поспешил добавить, — А я хочу ее. — Хочешь что? — Паркинсон могла менять выражение лица моментально, сейчас она сосредоточенно накладывала себе порцию омлета. — Ее, — едва слышно произнес Драко, оглядываясь, чтобы рассмотреть Грейнджер среди однокурсников. — Что-что? Мне кажется, со мной говорит не твой рот, а твоя задница, Драко! — Панси прекрасно поняла, что там бурчал Малфой, но испытывала какое-то мрачное злорадство, что он был в таком идиотском положении. Панси старательно намазала маслом хлеб и чуточку посолила сверху свой бутерброд. — Мне что, с представлением и музыкой тебе сообщить, что я хочу Грейнджер?! — оскалился Драко и раздражительно ткнул вилкой в сосиску. «Грейнджер, я знаю причину тупого поведения Драко! Ты сейчас обалдеешь! Этот, идиота кусок, в тебя втрескался!» — захотелось заорать Паркинсон на весь Большой Зал, но Драко как-то быстро перестал скалиться, уткнулся взглядом в тарелку и меланхолично жевал завтрак. — Как давно? — Панси все же не сдержалась и обернулась, чтобы выцепить лохматую голову зазнобы лучшего друга. «Мда… Кто бы подумал. А ведь эта фигня была вполне предсказуема…» Паркинсон все же нашла Грейнджер — она сидела с краю, ближе к преподавателям. Румянец так и не сошел с ее лица. — Недели две… может три… Да какая к Моргане разница? — Драко даже глаз не поднимал. Казалось, его грызла совесть. Но почему? — Ты ее любишь? — шепотом спросила Панси и взяла его за руку, Малфой поднял на нее глаза и немного улыбнулся. — Не знаю, Панс. Ещё два месяца назад она была всего лишь занозой Грейнджер, и мне было не особо интересно, что с ней и как, — Драко мягко вытащил ладонь из цепкой хватки Паркинсон, они итак привлекали к себе внимание заклинанием, придуманным Снейпом, так ещё и за ручки держались, — А теперь она занимает слишком много места в моей голове. — И судя по утреннему представлению, и в твоих штанах тоже, — хмыкнула Панси и пригубила тыквенного сока. — Драко, ты мой друг, она теперь тоже… И я не хочу, чтобы вы причинили друг другу боль. Слишком вы разные… нет, не так. Жизненные обстоятельства против вас, — Паркинсон говорила медленно и тихо. Будто бы рассказывала о себе, а не о Грейнджер и Малфое, — Ты слишком много думаешь об отце, о мнении окружающих, она тоже много думает. Преимущественно о том, что вряд ли кто-то способен ее любить. Она совсем недавно рассталась с Уизли… — Месяц уже прошел, — буркнул Драко, избегая смотреть Панси в глаза. — Или около того. — Этот разговор с самого начала был абсурден. Все равно ты не слышишь важного, — Панси промокнула салфеткой губы и собралась вставать из-за стола. — Но я всё же скажу: если ты причинишь горе Гермионе, я тебя прокляну. А теперь пошевеливайся. Пары сегодня сокращенные, сегодня же этот ваш бал-шмал!
