Славная девочка.

       Мирная жизнь расслабила все вязки нервного возбуждения, ощущения старта перед длинным и тяжёлым марафоном, смерть больше не дышала в затылок и не толкала навстречу отчаянным приключениям. И Гермиона Грейнджер быстро привыкла к размеренному темпу жизни, где ты победил. Расслабилась настолько, что даже не успела среагировать на резкий рывок Панси.        Паркинсон фурией залетела в дом, кулаками врезаясь в широкую грудь Рона. От неожиданного нападения он выронил палочку на пол и споткнулся о жуткую, уродливую штуку, служившую подставкой для зонтиков. Однако, несмотря на внешнюю неуклюжесть и ограниченную поворотливость, Панси ловко выхватила палочку из сумочки и бросила заклинание в Рона. — Верминкулюс! — четко выкрикнула Паркинсон. Гермиона автоматически выхватила свою палочку, чтобы отменить действие очень уж неприятного заклинания… И тут же убрала волшебное оружие обратно, расхохотавшись. Вместо обращения в червяка, Рона осыпало множеством белых орхидей. Панси с непередаваемым лицом смотрела на то, как Уизли завалило цветами.        Грейнджер знала о довольно посредственных способностях Паркинсон, но такого исхода заклинания она не ожидала, учитывая, что формула была произнесена четко, правильно, а пас волшебной палочкой был абсолютно точен. Гермиона прикрыла, наконец, за собой дверь, не переставая хихикать, то ли от абсурдности ситуации, то ли от накопившихся в ней переживаний. — Это что за чертовщина?! — вскрикнула Панси и вновь нацелила палочкой в Рона. — Верминкулюс!        И вновь вместо синей вспышки заклинания Рональда Уизли осыпало орхидеями. — Панси, успокойся, с твоей палочкой что-то не так, — Гермиона осторожно взяла разъярившуюся Панси за руку.        На шум в прихожей явилась Джинни, она с вытянувшимся лицом смотрела на ворох цветов. — Привет! Паркинсон, тренируешься в Орхидеусе? — Джинни случайно споткнулась о ногу Рона и влетела в объятия Гермионы. — Нет, Уизел должен был превратиться в червя! Но что-то пошло не так! — Паркинсон позволила Джинни поцеловать себя в щеку. — Это, блин, знает каждый волшебник! — Рон все же поднялся с пола, стряхивая с плеча последний зацепившийся цветок. Он с подозрением смотрел на то, как Гермиона держит очень беременную Паркинсон за руку, а Джинни ещё и целует ее в щёку. — Твой ребенок сто процентов не сквиб. И ему не нравится, когда ты пытаешься проклясть хорошего человека. — Где это ты хорошего человека увидел?! — взвизгнула Панси и вновь дернулась в сторону Рона. — В моем доме что, опять мерзкие выродки?! Предатели крови и грязнокровки?! — от внезапного визга матушки Сириуса Блэка у Гермионы едва сердце не выпрыгнуло из груди, она нервно дернулась, инстинктивно покрывая собой Панси. Последняя от воплей портрета опешила, что даже забыла про Рона. — Мерлин, может вы уже замолчите? От вашего голоса краска на стенах сворачивается, — раздался мужской голос, который Гермиона узнала практически моментально.        Бархатистый баритон принадлежал только одному знакомому Гермионе волшебнику. Неужели Гарри заказал себе копию волшебного портрета? Она уставилась на Джинни, всем своим видом показывая, что ждёт разъяснения. — Профессор? — Панси, игнорируя всех присутствующих в холле, поспешила на голос. — Портрет Снейпа? Серьезно?! — Гермиона же идти в ту комнату не спешила совсем, она по привычке смахнула с плеча Рона зацепившиеся лепестки орхидеи. — Здравствуй, Рон. — Привет, — промычал приветствие он, от неловкости ситуации Рон поспешил спрятаться за спиной Джинни. Отнюдь не потому что был трусом, а потому что не хотел бередить душу Гермионе. — Гарри думал, ты оценишь, — Джинни нервно улыбнулась и завела ребят в другую комнату, справедливо решив, что Панси Паркинсон решила поприветствовать своего бывшего декана. — Снейп безусловно герой, которых ещё поискать, но задницей он от этого быть не перестал. Как не зайдёшь к Макгонагалл, так вечно что-нибудь гадостное ляпнет! — Гермиона сняла с головы шапку и аккуратно положила на подлокотник дивана, на который хотела сесть, после того, как снимет пальто. — Ох! Так приятно быть не единственной, кто считает Снейпа дерьмом! — Задницей, — машинально поправила Гермиона Джинни, та заметно расслабилась после краткой тирады подруги. — Эй, у него была тяжелая жизнь! — запротестовал вдруг Рон, он сложил руки на груди и едва заметно надулся. У Грейнджер на мгновение сжалось сердце. Щемящая душу тоска лишь на секунду напомнила о себе, но тут же отступила. Рональд Уизли ушел из ее жизни как первая любовь, но Рон Уизли-лучший друг остался с ней. И от этого осознания ей захотелось закричать, настолько сильным было это чувство, что все у них так, как надо. — О, Рон, это не повод… — Гермиона улыбалась так, что даже щеки начали болеть. Все же она скучала по друзьям.        В ходе беседы и едва ли не допроса Рона, Гермиона выложила все как на духу. Почему любезничает с Паркинсон, как назвал их дружбу Рональд, как вообще та оказалась глубоко беременной. На этот вопрос Гермиона отвечала с таким лицом и такими красочными выражениями, что Джинни покраснела пуще варёных омаров. — …И вообще, это идиотский вопрос, Рон! Ещё скажи вас в Мунго учат тому, что детей феникс приносит! — поставила жирную точку в своем негодовании Гермиона. Повезло, что Паркинсон не стала свидетелем их беседы, видимо разговор со Снейпом затянулся. Гарри тоже отсутствовал — дежурил в Аврорате. — Да блин, я не это имел ввиду! — уши Рона алели от смущения, Джинни же начала приходить в нормальный цвет лица и уже просто посмеивалась над братом. — Я хотел спросить, как ее не спалили с этим вот всем и кто отец?! — Мы с Драко позаботились о конспирации. И пока все идёт отлично, — самодовольно сообщила Гермиона, сложив руки на груди. — Так ты ещё и с Малфоем общаешься? Он отец, что ли? — Рон выгнул бровь, Грейнджер знала, что друг ждёт ответа. И нервно вздохнула, в конце концов, Рональд не Гарри и вряд ли оценит ее дружбу, ладно не только дружбу, с Драко Малфоем. — Нет, Драко не отец. Да, мы друзья, есть какие-то претензии? — лучшая защита — это нападение? Гермиона с вызовом посмотрела на Рона, ожидая от него нравоучений о том, что такое «хорошо» и что такое «плохо».        Однако Рон лишь облокотился о спинку кресла и пожал плечами. — Да нет.        От такой реакции опешила даже Джинни, она обернулась к Гермионе, всей своей мимикой вопрошая: «Это точно наш Рон?!». — Что? И все? Ты не будешь кричать и доказывать, что Драко Малфой всемирное зло и общаться с ним — себя не уважать? — не удержалась от сарказма Гермиона, ногтями впиваясь в ладони.        И Рональд Уизли вновь ее удивил, он ласково улыбнулся и произнес такие слова, что Гермионе показалось, будто она и не знает Рона вовсе. — Разве я могу тебе указывать? Он же для тебя «Драко».        От услышанного Гермиона Грейнджер осознала, что она пропала. Смущение заполнило ее с головой, щеки горели и вообще в комнате резко стало невыносимо душно. — А теперь, Гермиона, расскажи мне, что вы будете делать, когда Паркинсон приспичит рожать? Ребенок не шило, в мешке не утаишь, — Рон перестал улыбаться и вообще за считанные секунды стал таким серьезным и совсем… незнакомым. — Мы договорились с магловской клиникой о плановых родах, что на сороковой неделе Панси ляжет в больницу… — И дальше что? Она откажется от малыша? — Рон задавал много неудобных вопросов, да и вопросов вообще. Гермиона почти успела восхититься этой его переменой, но была прервана виновницей неудобных вопросов. — Не твоего ума дело! — Паркинсон, он может помочь тебе, — оживилась вдруг Джинни, она быстро вскочила с дивана, усаживая Панси на диван. — Без Драко я с ним говорить не буду! — вдруг выдала Паркинсон, с ненавистью глядя на Рона. — А Малфой тут при чем? — Гермиона не совсем понимала логики беременной подруги. — А Драко проклянет Уизела за гнилой язык, ты ведь откажешься! — Мерлин, это будет тяжело, — Гермиона закатила глаза, пытаясь не засмеяться от истерики.

***

       После посещения отца в Мунго, и долгого разговора с целителем, Драко понял, что интуиция его не обманула. Отцу оставались считанные дни. Если судьба захочет, Люциус протянет до февраля. Но старший Малфой не хотел. — Драко, я надеюсь, что ты будешь лучшим человеком, чем я, — сегодня он сидел в кресле и смотрел в окно, поглаживая руку матери и избегая взгляда сына. — Ты так говоришь, будто сегодня… — Драко запнулся, не смог сказать страшных слов. — Не сегодня, сын, — Люциус Малфой едва заметно улыбнулся, — Но в любое другое завтра наступит день, когда ты и Нарцисса продолжите свою жизнь без меня.        Отец говорил в тот день много, порой сильно кашлял, иногда начинал задыхаться, однако Драко едва ли мог похвастать тем, что слушал его.        Он словно проживал свою жизнь заново. С его первых отчётливых воспоминаний. Вот отец дарит ему пони на день рождения, кажется ему было четыре, до настоящей лошади у Драко были ещё коротковаты ноги, а вот черный пони был для него настоящим скакуном. Отец дарил ему счастье.        Вот август перед первой поездкой Драко в Хогвартс. Люциус наставлял его перед учебным годом.        Первые каникулы, отец улыбался, но как-то натянуто, и на расспросы Драко лишь раздраженно отмахивался. Мама позже объяснила, что у отца возникли проблемы на работе.        Да только Драко знал, что Люциус Малфой не работал. И где-то в глубине души подозревал, что отец больше не будет прежним.        С каждым годом Люциус становился невыносимым, требовательным, раздражительным, боязливым. А когда вернулся Темный Лорд, и вовсе сорвался с цепи.        Драко любил отца из детства и не помнил, были ли воспоминания из того времени на самом деле или все счастливые моменты он придумал сам? Что мог сейчас сказать Драко? Любил ли он отца? Который довел их семейство до краха? Почти уничтожил Нарциссу и испортил будущее сыну? Да. Любил.        Но и чувство облегчения, что отец скоро отмучается, его не отпускало.        Новогодний уикенд мама запретила Драко проводить у постели Люциуса в палате Мунго. И он малодушно послушался ее. Понимая, что мать просто хочет побыть с мужем наедине как можно больше, словно пытаясь сделать это про запас на долгие годы будущего. Нарцисса любила Люциуса таким, каким он был — трусливого, подлого, иногда жестокого, почти всегда надменного. Воистину, любовь странная женщина.        Малфой лежал на кожаном диване прямо в гостиной и думал о матери и отце. Они встретят этот Новый год вместе, в последний раз, а он один, в компании единственного эльфа. — Псс… Малфой! — из раздумий Драко вывел настойчивый зов из камина. Он резко вскочил с лежбища и уставился прямо в камин, естественно это был Поттер, кто ещё мог вызвонить его по новому адресу. — Мама ночует эти дни в Мунго, она просила передать, а я забыл, — Драко подошёл ближе к камину, в котором торчала голова Гарри Поттера. — Да я в курсе, но я здесь по другому делу, — Поттер пожал плечами по ту сторону, иначе его странное движение головой Малфой объяснить не мог. — Джинни прислала сову, что Панси рвет и мечет. — В смысле? Если она в твоём доме, то я не удивлён, — Драко присел рядышком с очагом и взял в руки кочергу. — Ха-ха! — Поттер раздраженно насупился и поправил съехавшие на нос очки. — Она столкнулась с Роном, и у них случилось недопонимание… — Ты хотел сказать, случилась вульгарная драка? — Драко веселился, поддразнивать Поттера было чистым удовольствием. — До махача кулаками дело, слава богу, не дошло, но в итоге Панси заявила, что без своего поверенного говорить с Роном не будет, я как услышал эту фразу, так словно снова оказался в детстве. Дядя Вернон очень любил смотреть сериалы про полицейских… «Закон и Порядок», кажется. Там постоянно преступники орали: «я не буду говорить без своего адвоката!». — Поттер говорил много, даже вспомнил своего магловского родственника с дурацким именем. Драко был уверен, если он не вмешается, то причину явки к Малфою Гарри Поттер объяснит только послезавтра. — Короче, Поттер. Что ты от меня хочешь? — Драко задумчиво разглядывал, как светятся в темной комнате угольки огня в камине. — Будь любезен явиться ко мне домой и объяснить этой упрямой девице, что Рон ей необходим, — задумчивая улыбка соскользнула с лица Гарри Поттера, Малфою даже показалось, что ещё чуть-чуть и его бывший архи-враг вылезет из камина для натурально личной беседы. — С чего это нищеброд Уизел ей необходим, тебе не кажется, что ты суешь нос не в свои дела, Поттер?        Драко понятия не имел, что происходит между Паркинсон и золотым трио в полном составе, не могла же она им признаться о своем интересном положении. Или могла? Его раздражение как рукой сняло, Малфой внимательно посмотрел на лицо Гарри Поттера, раньше Драко мог распознать любую эмоцию Гарри, но видимо растерял все свои способности. — О, брось эти дешёвые инсинуации, — Поттер не улыбался, но и раздраженным он не выглядел. — Рон стажируется в Мунго. Гермиона умница, позаботилась и сумела договориться с магловскими медиками, но не продумала запасной план. — Ты что, знаешь что Панси..? — Драко ошалел от услышанного настолько, что не смог даже произнести вслух об интересном положении подруги. — Беременна? — У Поттера же не возникло с этим проблем. При всем при этом, он был так спокоен, что Малфой вновь занервничал. — Брось, ты думал, я не забочусь о Гермионе? Выяснить о Паркинсон для меня не составило труда. — Гарри Поттер усмехнулся, и Драко вновь вспомнил, что не очень то его жалует. — Ты, как и всегда, сунул свой нос не в свое дело? Что, бравому Аврору больше не чем заняться? — Малфой окрысился моментально, захотелось затушить камин и уйти в другую комнату, но Панси его ждала. — А я очень мобильный. Везде и все успеваю. Нет, не завидуй мне, Малфой! — Гарри Поттер очень постарался и откинул голову на манер Гилдероя Локхарта. — Так ты идёшь или нет? — Мне нужно переодеться, — Драко закатил глаза от представления, которое устроил паяц Поттер. На счёт переодеться он не слукавил, мантия пропахла больничным запахом, но облачиться в домашнюю одежду сразу Драко поленился. — Ты только губы накрасить не забудь! — услышал он голос Поттера. — Пошёл ты!.. — беззлобно ответил ему Малфой.

***

       Панси сидела в комнате на втором этаже и едва ли не потрескивала током от негодования. Все заклинания, которые она пыталась наслать на противного Уизли, не срабатывали, а самое последнее ещё и окатило водой ее саму!        Джинни любезно помогала ей сушить волосы простым заклинанием, а Гермиона рылась в ее чемодане в поисках платья, которое Панси подарила миссис Грейнджер. — Чемодан вроде маленький, а платье найти не могу! — Гермиона тяжело вздохнула, заклинание незримого расширения тщательно отслеживалось Министерством, да и вряд ли бы Панси управилась с ним, но вот уменьшить свои наряды до размера спичечного коробка удалось ей с лёгкостью. Проблема была в том, что Гермиона теперь не могла разобрать, где мантия, где платье, где сорочка, а мелких, кукольных размеров нарядов было чуть больше чем с тысячу. — Мне кажется, если ты устроишь гаражную распродажу, ты заработаешь бешеные деньги, Панс. — Устрою что? — не поняла ее Панси, ответа она не дождалась, Гермиона с победным криком вытащила молочного цвета хлопковое платье, которому тут же вернула его настоящий размер. — Кажется, это оно, — Грейнджер протянула Панси наряд, а Джинни с горящими от восторга глазами рассматривала несложное по крою, но очень милое в своей простоте платье для беременных женщин. — Оно прекрасно! — Джинни Уизли аккуратно коснулась пальчиками ткани платья. — Что ж, тебе пора переодеться. Судя по шуму, который раздается, в этот дом явился Малфой.        Панси и сама прекрасно услышала приглушённые голоса, и звук отодвигаемого стула. Она предположила, что Уизел начал выяснять отношения с вновь прибывшим Драко. Ей так не терпелось посмотреть, чем же закончится эта встреча, что она даже позволила Джинни застегнуть пуговицу, до которой не дотягивалась сама.        К ее разочарованию, мальчишек в гостиной не оказалось. Зато из кухни отчётливо доносился звон посуды, мужской смех и, о боже, чудесный запах еды. — Гарри, должно быть, озаботился ужином, — Джинни довольно улыбнулась, от Панси не скрылось и то, как она зарделась.        Грейнджер же, напротив, словно свою палочку проглотила, ее спина была прямой настолько, что Панси уловила то самое краткое воспоминание о боли, которую приносит подобная осанка. К тому же Гермиона нахмурилась, из-за чего на лбу появилась складка — морщинка. В любой другой день Паркинсон бы отметила это и сделала бы замечание Грейнджер, но сегодняшняя встреча с профессором несколько остудила ее романтические настроения.

***

       Что-то происходило между этими двумя, что-то не до конца понятное, вполне может быть и не до конца сформированное. Неловкость, которая возникла между ними, была словно патока, горячая и вязкая. Ему даже казалось, что ещё пару мгновений, и он сможет коснуться этого чувства пальцами.        От мыслей его отвлек Гарри, он ловко поставил перед ним тарелку с горячим ужином, который приготовил за считанные минуты. Мама бы точно оценила кулинарный дар Гарри Поттера. — Рон, ты сейчас в Малфое дыру нарисуешь, — шепнул Гарри и вручил ему вилку. Он был прав, Рон засмотрелся на этих двоих. — У Гермионы точно все в порядке? — вместо вежливого ответа Уизли спросил о самом главном.        Гермиона была словно натянутая тетива лука, сидела рядом с Панси и смотрела на Драко Малфоя почти не отрываясь, думая, что старательно скрывает свой интерес, но Рон наблюдал за Гермионой долгие школьные годы и мог прочитать ее словно открытую книгу. Между Гермионой и Малфоем что-то было, и это волновало его. — Это спрашивает бывший парень Гермионы? — Гарри присел рядом, по его правое плечо села Джинни, чтобы мило вести беседу с девочками, рядом с Джин уселся напыщенный Малфой. — Или лучший друг Гермионы? — Я не претендую на нее, я беспокоюсь о ней, Гарри! Она же такая доверчивая и беззащитная! — едва не вспылил Рон, он наверное единственный из всех людей, окружавших Гермиону Грейнджер, считал ее такой. Лучше друга, чем она, не сыскать, ну, разумеется, после Гарри, в конце концов, она была девчонкой, а они все хрупкие создания по умолчанию. — Поверь же ты уже в нее, Рон, — шикнул Гарри и отправил картошку в рот.        И Рон нехотя согласился, но для себя решил, что если Малфой обидит Гермиону, ему придется иметь дело с очень злым Рональдом Уизли. — Вся эта беседа, конечно, хороша, но перейдем к делу, — пафосно начал Малфой, откладывая вилку в сторону. Невооружённым взглядом было видно, как он напряжен. Ещё бы, он находился в фамильном доме Блэков в компании людей, которых долгие годы избегал из-за навязанных идеалов. Предатели крови, сиротка Поттер и грязнокровка. Отец годичной давности бы с ума сошел. Впрочем, Драко бы, наверное, тоже. — Малфой, будь проще, ты не на светском рауте! — Гарри откровенно, но абсолютно беззлобно подначивал Драко и явно получал от этого удовольствие. Рон лишь недоверчиво наблюдал за ними, но его взгляд то и дело притягивала молчаливая Паркинсон. Он совсем не узнавал ее, впрочем людям свойственно меняться при травмирующих психику обстоятельствах. От Джинни Рон узнал о том, что даже Малфой не в курсе того, кто был отцом малыша Паркинсон, сестра даже предположила, что вероятно это некто погибший в битве за Хогвартс. Возможно Пожиратель Смерти. На самом деле вся эта мишура не волновала Рона, ему больше было интересно, как себя чувствует Паркинсон. К его сожалению, курировать беременных волшебниц ему ещё не давали, больше ратуя на его талант целителя-травматолога. Сам же Рон Уизли мечтал стать профессиональным детским целителем. — Поттер! Ты меня удивляешь! Ты знаешь, что такое раут? — Малфой даже развернулся к Гарри на полкорпуса. — Джинни, лапочка, противный Драко Малфой меня обижает!.. — Хватит! — внезапно взорвалась Гермиона, она даже хлопнула ладонями, лишь бы Гарри прекратил дружеский диспут двух бывших школьных врагов. — Мы уже три часа говорим обо всем кроме того, зачем Панси помощь Рона!        И вновь этот тон. Не терпящий того, что он может быть лучше, чем она думает. Словно он вновь на первом уроке Флитвика. В любой другой момент, а особенно в прошлом, Рон бы наверняка обиделся и вспылил. И если бы они встречались, все бы закончилось страшной и долгой размолвкой. Но сейчас Рон с несвойственным ему спокойствием ожидал ответа Гарри или Джинни. В конце концов, у сестрёнки был талант все донести за минуту. Как она рассказала ему историю Панси Паркинсон за полторы минуты, наливая ему чай. — Гермиона, ты серьезно думаешь, что вы без проблем сумеете доставить Паркинсон до клиники в магловском городе? — вкрадчиво спросил Гарри, он встал и зачем-то начал вертеть в руке палочку, то зажигая невербально Люмос, то отменяя его. — Конечно, Гарри, есть такое понятие, как плановая госпитализация! — Гермиона скрестила руки на груди, Панси кивнула, с вызовом смотря на Гарри Поттера. — То есть ты исключаешь возможность досрочных внезапных родов? — Джинни, в отличие от парня, не встала, более того, она уселась на стуле поудобнее. — Врач сказал, что ребенок должен родиться в срок, — парировала Грейнджер, и Рон поразился, какой иногда упрямой она может быть. — Ребенок никому ничего не должен, — вставил он свои пять кнатов и поймал на себе восхищённый взгляд Малфоя, правда тот тут же отвернулся и сказал Грейнджер. — Я не хочу этого признавать, но случится может всякое, и нам необходим запасной план. — Так при чем здесь Рон?        Друзей принимают такими какие они есть, без соли и сахара!  — мысленно повторил Рон. Он ещё ни разу не сталкивался с тем, чтобы Гермиона Грейнджер не понимала очевидных вещей. Но определенно сейчас мозг Гермионы работал не в полную силу и причиной ее «тупки» явно был этот самодовольный засранец Малфой. Если между ними что-то и было, то Малфой был просто чемпионом по игнорированию взглядов Гермионы. И она, видимо, это очень остро переживала. — Гермиона, хочу тебе напомнить: Рон уже почти квалифицированный целитель. И пользуется уважением в госпитале, как талантливый молодой специалист, — Гарри Поттер был терпелив и спокоен как египетский сфинкс, и Рон почему-то подумал, что из друга вышел бы прекрасный преподаватель. — Что-о-о-о-о?! Вы хотите, чтобы этот охламон принимал у меня роды?! — до Паркинсон посыл дошел сразу. — Мы тебе это хотели предложить ещё три часа назад, но ты не захотела даже слушать! Поэтому пришлось привлечь кавалерию! — Джинни кивнула на Малфоя, который, к удивлению Гермионы и Панси, на такое согласился мгновенно, как только Поттер ему разложил все по полочкам. — И ты, Брут?! — воскликнула Паркинсон, видимо не ожидала такого альянса. Гермиона шокировано смотрела просто на всех, поражаясь прыти Гарри и Джинни, вдвоем эта парочка могла поставить на колени весь мир. — Вы предлагаете отправиться нам в Мунго? — спросила задумчиво Гермиона, видимо прикидывая исходы данного мероприятия. — Боже упаси! Тогда к чему вся эта конспирация? — Гарри нервно засмеялся. — Рон без труда и лишних вопросов может попасть в Хогвартс в нужный момент. — Хорошо. Я заплачу тебе, Уизел, — Панси скисла, к всеобщему удивлению быстро согласившись на запасной план. — Но если с малышкой что-то случится, я тебя уничтожу. — Паркинсон, мне не нужны твои деньги, ты что, серьезно думаешь, что я ради денег это делаю? Это моя работа, — Рон удовлетворённо отметил, как посмотрела на него Гермиона, впервые за долгое время с благоговением. — Что ж, Малфой, твоя помощь оказалась не нужна, — радостно отметил Гарри, подначивая Драко, и Рон подумал, какой же его лучший друг ещё ребенок. — Осталось только решить, что делать с новорожденным, — вместо дерзкого ответа произнес Драко и вновь кухню заполнила напряжённая атмосфера.

***

       Когда он в очередной раз вернулся, оказалось, что мальчишка вновь перевесил его портрет. Снейп раздраженно вздохнул, оглядывая мрачные стеллажи Блэковской библиотеки. Поттер перетаскивал его каждый день, то ли из садистских наклонностей, то ли желал показать в каких «чудовищных» условиях жил пёс Блэк. Что ж, разжалобить у Поттера Северуса Снейпа не получилось, а вот довести до белого каления милым соседством с несносной Вальбургой — это да, высший класс. Северус бы не ходил сюда, но Дамблдор в соседнем портрете бесил Северуса больше Поттера.        Но сегодняшний неожиданный визит Панси Паркинсон выбил его из колеи, если таковая, конечно, имелась у волшебного портрета. Его, Северуса, портрет был сделан Темным Лордом и подарен Снейпу в качестве подарка вместе с креслом директора. Поэтому и память у этого нарисованного волшебника за военный год была бедной. Живой его аналог убрал портрет в чулан, и вызволен он был лишь в августе девяносто восьмого. Именно тогда портрет Северуса узнал, что Темный Лорд пал, Минерва стала новым директором, ну, а собственно сам Северус Снейп бесславно погиб от зубов Нагайны. А потом и чудила Поттер заказал копию. И так зельевар начал жить на два дома.        Однако вернёмся к удивительной встречи бессменного декана факультета Слизерин и едва ли не лучшей его студентки. О, несмотря на посредственные оценки, мисс Паркинсон была эталоном слизеринца. Да и Снейп ей симпатизировал, у девчонки был боевой нрав и железный характер. За два года она сумела сбросить лишний вес и тщательно следила за всем, что ест, не доводя себя до истощения. К его глубокому сожалению, она даже не являлась в кабинет директора, постоянно засылая нудного Нотта. И вот, его фаворитка, которая презирала всех гриффиндорских оболтусов, явилась в дом Поттера в крайне интересном положении. И впервые Снейп не знал, что сказать.        Северус наверное бы и дальше продолжил размышлять о беременной, какой скандал, Паркинсон, но услышал возню. Ручка двери начала истерично вращаться, кто-то пытался войти в библиотеку. Снейп тяжело вздохнул, возвращаться в Хогвартс не было ни малейшего желания, он опять повздорил с Минервой, да и храп Диппета крайне его раздражал.        Дверь наконец-то поддалась, и Северус затаился. — То есть ты теперь дружишь с Гарри? — раздался голос Гермионы Грейнджер, Снейп закатил глаза, кого же притащила за собой книжный червь Гриффиндора? Она зашла в помещение, нервно теребя веревки, которые фиксировали ее безразмерную кофту свекольного оттенка, волосы, как и прежде, торчали во все стороны. Замечать портрет Снейпа она явно не собиралась. — Мы больше не в конфликте, и нет, мы не делимся куклами и не заплетаем друг другу косички, — услышав до боли знакомый голос, Северус едва сдержал вопль удивления. И отнюдь не от того, что Малфой зашёл за Грейнджер и не отрицал того, что общается с Поттером, в конце концов, за половину учебного года, Северус привык видеть эту парочку у Макгонагалл, но не в таких условиях.        Драко Малфой обнимал Гермиону Грейнджер со спины и явно не в дружеском захвате. Снейп прекрасно видел тощие, бледные ручищи на контрастном темном свитере. И если по началу его ладонь вполне невинно поглаживала живот Грейнджер, то вскоре она забралась под свитер и начала массировать грудь чопорной Гермионы Грейнджер.        Снейп очень сильно удивился и хотел было подать голос, как Грейнджер все испортила, очень громко застонав и пытаясь что-то сказать. Малфой, который тем временем носом касался ее уха и целовал шею, другой рукой прижимал девушку к себе.        В этом доме у всех едет крыша, и кажется Снейп начинал сочувствовать мудаку Блэку. Снейп хотел возмутиться, но все вокруг почернело, и покойный Северус догадался, что на пюпитр с картиной накинули мантию.

***

— Знаешь, как мне нравится тебя бесить? — вдруг спросил Драко у Гермионы, поглаживая ее мягкую грудь, пришлось извернуться, чтобы залезть под лифчик и у него это получилось почти без проблем. — Я догадываюсь, игнорировать мои взгляды весь ужин и вообще не обращать на меня внимание! Очень достойно, Малфой! — вспомнила обиду Гермиона и хотела было вырваться из цепких рук Драко, но его хватка была крепкой, а поглаживания такими нежными, что у нее подкашивались ноги, а внизу живота появилась приятная тяжесть.        У Малфоя с третьего раза получилось стянуть мантию и отшвырнуть на вешалку, стоявшую в углу. Он вновь прижал Грейнджер к себе так близко, чтобы прочувствовать ее всем телом. — Так ты хотела, чтобы я объявил Поттеру и Уизли о своих правах на тебя? — Драко нежно прикусил Грейнджер за мочку ушка, а пальцами правой руки сжал затвердевший от возбуждения сосок.        Вместо четкого ответа Гермиона застонала, и Малфой осознал, что вот она, симфония звуков, которые ему так необходимы.        Весь вечер он держался особняком, не обращая внимания на Грейнджер, потому что знал, насколько она жаждала его внимания к себе. И потому что знал, что после его игнорирования она заведется от обиды и сделала бы все, чтобы Малфой обратил на нее внимание, так далеко, что прилюдно предложила переночевать эту ночь в доме у Гарри. А потом вызвалась проводить его до комнаты, удивительно, но ни Уизли, ни Поттер паники не подняли, поскольку Уизел приносил извинения Панси за свое хамское поведение, а Гарри Поттер был занят тем, что его ненаглядная разминала ему шею.        Однако Грейнджер была той ещё авантюристкой и затащила его в библиотеку. Драко усмехнулся, на секунду представив свой, нет не так, их первый раз случится в библиотеке. Как это забавно, заучку и книжного червя лишат невинности в ее любимом месте, какой символизм!        Малфой развернул ее к себе лицом и, приподняв, усадил на край стола, с ловкостью фокусника его руки вернулись под ее мешковатую кофту, одна ладонь вновь легла на грудь.        От ощущения того, что Гермиона находилась в его руках, стонала и призывно прижималась к нему, а сам он стоял почти со спущенными штанами и стоящим перед колом членом, который терся о Грейнджер сквозь слои одежды, у него сносило крышу.        Определенно прийти по приглашению Поттера была лучшим событием за каникулы.        Гермиона целовала его сама, с такой удивительной жаждой зацеловывая его щеки, кончик носа, глаза и едва ли не покусывая его губы, ее прыткий язычок ловко проникал в его рот, они целовались совсем по-взрослому. Она была так горяча, прижималась ближе к Драко, правой рукой массируя его затылок и шею, а левая рука мисс Грейнджер сначала скромно поглаживала живот мистера Малфоя, но, очень быстро осмелев, Гермиона коснулась ширинки его брюк. Драко замер, словно боялся спугнуть Грейнджер, она почти добралась до его члена, как Драко услышал ворчание. Очень знакомое по тональности и интонациям. — Грейнджер… — ее пальцы неловко коснулись головки его члена, преодолев с небольшой задержкой ткань его трусов. — Грейнджер, остановись! — Малфой перехватил ее руку и прижал к себе, не забыв убрать свою руку с ее груди. — Тебе не нравится?.. — моментально расстроилась Грейнджер, лишь на доли секунд в ее тоне засквозили ноты обиды. — Глупости не говори! — одернул он Гермиону, убеждаясь, что посторонние звуки ему не почудились. — Здесь кто-то есть!        Эти слова отрезвили возбужденную Грейнджер моментально, она нервозно поправила кофту и начала что-то высматривать на полу. — Это не Гарри, он давно вырос из мантии… — Гермиона замолкла очень быстро и нервно глянула на Драко, тот наверняка выглядел по-идиотски со спущенными штанами и стояком, он нервно натянул брюки и застегнул ширинку. О чем лепетала Гермиона, Малфой так и не понял, он подошёл к вешалке и не грациозно стянул с нее свою мантию. — Я то надеялся посмотреть на спектакль: «Дефлорация мисс Грейнджер» с первых рядов, ну же, продолжайте!        Драко окаменел. Гермиона со своей стороны, громко взвизгнув, бежала с поля боя. — Мне казалось, что такие девушки не в вашем вкусе, Драко, — портрет Северуса Снейпа сочился ядом и желчью, и Драко казалось ещё немного, и он в ней утонет.