Под клиньевой юбкой

Тем же вечером Хосок, сложив ноги в позе лотоса, сидел в углу небольшого зелёного дивана и некоторое время решал уравнение, расположив тетрадь на коленях и с озадаченным выражением лица периодически делал там записи. Мину не хотелось работать мозгами в направлении алгебры от слова «совсем», поэтому он, удобно устроившись в излюбленном кресле рядом с диваном, закинул ноги на кофейный столик около телевизора и попивал из банки светлое почти безалкогольное пиво. Тетради были разбросаны по стеклянной столешнице, а Юнги просто ждал, пока всё решит Хосок, и он благополучно скатает домашнее задание на среду. — Так почему ты прогулял последнее занятие? — вторил Хосок, не отрывая взгляда от тетради на своём колене. — Возникли непредвиденные обстоятельства, — хмыкнул Юнги, уставившись в экран телевизора, где шла какая-то передача о млекопитающих. — Да брось, ещё скажи, что месячные начались. Эти обстоятельства явно носят имя одного из наших одноклассничков? — с каким-то едва проглядывающим в голосе обвинением ответил младший, отрывая взгляд от листа, исписанного формулами. — Что-то слишком часто ты волшебным образом оказываешься в обществе ебливого Пак Чимина. Юнги на несколько секунд замер, всеми возможными силами пытаясь натянуть на себя безразлично-равнодушный вид. Ведь дохлую собаку бьют безразличием, а не палкой. Чон что, решил отчитывать его? Не всё ли всегда происходит ровным счётом наоборот? Неважно. О том, что сегодня произошло во время пропущенного занятия, Юнги даже вспоминать не желал, а тем более кому-то (в особенности Хосоку) рассказывать. Этот Чимин какой-то двинутый на голову, и Мин за этот короткий отрезок дня решил, что пора начать избегать этого парня. Давно пора. Потому что Чимину явно проще в чужую душу плюнуть, чем влезть. Хотя успешно он проделывает и то, и другое. Юнги не должен больше допустить подобной херни ни с Паком, ни тем более с кем-то ещё. Когда речь идёт о желаниях, что таятся в мозгу Юнги, любая ошибка или случайность могут привести к серьёзным последствиям. Это нелепое столкновение челюстями — именно ошибка… Или же случайность? Во всех остальных вещах Юнги боится принять неверное решение, поэтому не принимает никакого. — Только не говори, что ваше отсутствие — это просто совпадение, — Хосок отрезал Мину всяческие пути отступления, слегка прищурившись и стреляя словами прямо в лоб. — Думаешь, не видно, как вы то и дело пялитесь друг на друга? — Я не знаю, что ты там себе напридумывал, — начал было Юнги, но почему-то невольно захлопнул рот, когда Хосок нахмурился. Мин крайне редко видел такое серьёзное выражение на лице младшего. — Ты вообще слышишь, о чём я говорю, Юнги-хён? — запричитал парень слегка обиженным тоном, будто Мин считает его тупым или слепым. Или всё сразу. — Любого спроси, даже Джуна. С каких пор ты скрываешь от нас что-то? Неужели ты и правда на этого еблана зап… — Нет, — резко отрезал Юнги, повернувшись. Он словил себя на том, что его действия слишком подозрительно резкие, поэтому быстро отвёл взгляд и продолжил пялиться в экран, где в пустынной местности гиены разрывали между собой какую-то тушу. Будто ничего не произошло и подобный вопрос не застал его врасплох. Юнги попытался смягчить острые углы этого разговора, немного отпив из банки и непринуждённо кинув: — Чего ты так взъелся на их компанию? — А почему нет? — Чон опустил одну бровь, продолжая делать в тетради записи, но не перестал поглядывать на старшего, будто всё прекрасно знал и просто испытывал, проверял на прочность. — У этого белобрысого слишком дерзкий гонор. Тэхён — голубой, как небо надо мной. А Чонгук… — он нехотя задумался. — Просто бесит? — Помнится, что именно Пак дотащил твоё едва живое тело до этого дивана, хотя ты точно так же бесишь всех, — закатил Юнги глаза, откладывая телефон и отпивая из банки. — Но я не ебусь в задницу, что немаловажно, — заметил Хосок, взмахнув с важностью пальцем, а потом, видимо, переварил сказанное и в отвращении скривил губы. — Это, собственно, и является основной причиной, почему я презираю этих «трёх мушкетёров». — А ты попробуй, — хмыкнул Юнги, прищурившись. — Откроешь для себя и в себе много нового. — Фу, хён, — теперь уже всё лицо Хосока перекосило в гримасе, которая так и сочилась неподдельным отвращением. — Фу, блять… — Помнишь, как в том пабе, на день рождения Намджуна, ты… — Нихера, — оборвал его младший посередине предложения, а щёки-то в один миг стали румяными. — Я был в доску бухой, а у этого парня были длинные волосы, так что это нихера не считается. Сколько ты ещё будешь вспоминать об этом? Младший начал психовать и более яростно чиркать по листу бумаги, а кончики его ушей покраснели, что, несомненно, веселило Юнги, поэтому он усмехнулся. А ещё, что важнее всего, перевело тему в другое русло, подальше от всяких Пак Чиминов и прочего дерьма, о котором старший не имел и малейшего желания говорить. По крайней мере Юнги очень надеялся на смену темы, потому что Хосок слишком упрямый. — Почему же ты тогда общаешься с таким содомитом, как я? — Юнги решил идти до конца, потому что ему порой и правда становится интересно, откуда в этом подростке столько неприязни к любым проявлениям «эм плюс эм». — Ты противоречишь сам себе. Хосок задумался на некоторое время, изучая белую потолочную плитку над головой. Он сжал зубами другой конец ручки и спустя несколько секунд хмыкнул, чуть прикусывая колпачок. — Потому что мне нравится твоя сестра? Юнги, в мгновение помрачнев и одарив парня одним из своих самых тяжёлых взглядов, потянулся к столику и схватил первое, что попалось под руку. Одним замахом ручка полетела прямо в лоб Хосока, звякая колпачком. Кажется, старший только по одному виду был готов начать вселенский геноцид. — Ай, — младший болезненно потёр лоб, а потом обиженно надул губы и нахмурился, как кот, которого пнули по пушистому заду за то, чего он не делал. — Я же пошутил… — Несмешно пошутил, — сощурился Юнги, откидываясь спиной обратно в кресло. — Как и всегда. — Да иди ты, — прыснул парень, возвращая часть своего внимания к решению уравнений, но мыслительный процесс по поводу разговора по-прежнему был активен. Для Юнги это было видно по сдвинутым на переносице бровям и размышляющему взгляду. Мин с полной уверенностью мог сказать, что в Хосоке сейчас борются его собственные убеждения и противоречия. — А если серьёзно, то не знаю. Я как бы в курсе, что ты любитель засовывать свой отросток в тёмные места, куда не попадает свет, но в то же время не испытываю к тебе отвращения по простому ряду причин. — Интересно, — тихо, но с любопытством пробормотал Юнги, делая пару глотков и облизывая губы. — Я не собираюсь заваливать тебя комплиментами и говорить, какой ты заебатый друг, — в дразнящем жесте поморщился парень, но потом закатил глаза, видимо, сдавшись. — Но именно это я и говорю. Ты заебатый как друг, так и человек, поэтому… — Сейчас расплачусь, — Юнги сжал ткань домашней футболки в области груди в кулак, взметнув взгляд к потолку и театрально изобразив сентиментальность, затем утёр с края глаза невидимую слезу и вздохнул. — Можешь как угодно реагировать, тебе меня не пристыдить, — заявил Хосок, кидая минову ручку обратно в хозяина. — Потому что однажды девушка во время секса спросила у меня: «Ты уже вошёл?» Вот тогда действительно было стыдно. Юнги сперва не понял сказанного, но через пару мгновений до него дошёл смысл слов младшего, и он захохотал, подавившись пивом и испачкав последнюю чистую футболку.

***

— Седьмая часть «обители зла» — тупая игра, — закатил Тэхён глаза, откидываясь на мягкую спинку кресла. — Я выключил на третьей минуте. — Не ври, — прыснул Чонгук, размешивая пластмассовой палочкой воздушные кусочки маршмеллоу в своём капучино. — Признайся, что просто испустил свой дух в штаны на этой третьей минуте. — Ой, — цокнул Ким, подставляя руку под подбородок. — Ты же прекрасно знаешь, как я отношусь к хоррорам. — Если бы ты не был такой трусливой задницей, то оценил бы охрененную графику и крутой сюжет, — заметил Чонгук, отпивая из белой чашки приятный тёплый напиток и облизывая верхнюю губу от пенки. — Я предпочту поиграть в «Марио», чем в эту муть, — поморщился парень, пытаясь натянуть на себя непринуждённый вид. — Или вообще в судоку. — Геймер из тебя вообще никакой, — пробурчал Чонгук, следом замолкая и оглядывая кафе, в которое они добирались больше часа. Тэхён сослался на то, что давно хотел сходить именно сюда, но доводы его оказались уж слишком неубедительными на фоне того, что в итоге увидел Чонгук. Простое кафе, интерьер в пастельных тонах, не содержащий в себе и толику чего-то особенного. Среднее обслуживание, простое содержание меню и обычный контингент в виде влюблённых парочек, подростков и людей, что зашли перекусить после тяжёлого рабочего дня. Среднестатистическое кафе, в которое они тащились в совершенно другой район просто для того, чтобы попить кофе. У Чонгука были совсем другие планы на вечер среды, но когда Тэхён позвонил и слёзно попросил встретиться, потому что ему «скучно», он почему-то не смог отказать. Чонгук знал, что его друг, несмотря на стервозное поведение и натянутую высокомерность, по своей истинной натуре слишком ранимый человек. То, что пару дней назад на него вывалил Чимин, слишком сильно выбило Тэхёна из колеи. Он постоянно озирается по сторонам и старается быстрее смотаться в безопасное и безлюдное место, чтобы, видимо, избежать встречи с Чимином. Понаблюдав за другом, Чонгук пришёл к выводу, что Пак просто-напросто перепугал Тэхёна. Ким не был готов к таким резким высказываниям от слова «совсем», тем более из уст человека, которого считал близким другом. Поскольку защитить его больше некому, эта ноша ложится на плечи Чонгука. И он, на самом деле, даже не против её нести, потому что Тэхён — отличный друг, если иногда закрывать глаза на некоторые его выпады. Даже если не закрывать глаза, всё равно. Он — тот самый друг, который никогда не оставит тебя первым. Тот редкий вид друзей, которые спрашивают, как у тебя там дела, а потом выслушивают всё, что ты им рассказываешь. Меньше всего Чонгук хотел, чтобы Ким изводил себя и винил во всей столь неприятной действительности. Взгляд Тэхёна, ясный, как у ребёнка, часто напрашивался на чонгуково сочувствие и защиту, но после случившегося это стало происходить чаще. И в Чонгуке шевелилась давно забытая потребность напоминать себе, что такое дружба и поддержка. Раз уж берёшь, то умей и отдавать. — Хочу их осветлить, — пробурчал парень, самокритично оттягивая кончики каштановых волос и выдёргивая Чонгука из мыслей. — Как думаешь, мне пойдёт? — Почему мы попёрлись в другой район, хотя могли сходить в любое ближайшее кафе? — Чонгук решил спросить напрямую, чем кормить себя догадками. Тэхён затих, плечи его невольно напряглись, но ещё мгновение спустя опустились, будто парень поник, а взгляд заметался по сторонам. — Я же уже сказал… — начал мямлить Ким, нервно ковыряя свои ногти. — Да брось, Тэхён-а. Я знаю тебя достаточно хорошо для того, чтобы понять, что ты обманываешь, — Чонгук смотрел прямо, пытаясь поймать взгляд друга своим и понять, в чём же дело. Тэхён продолжал молчать, разглядывая линии на своих смуглых ладонях. Его лицо слишком явно говорило о вине и какой-то наивной надежде, что вовсе не подходили парню его возраста. — Только не говори, что ты боишься столкнуться с Чимином. — И не говорю, — промямлил парень себе под нос. — Я заметил, что ты избегаешь его, — Чонгук решил идти до конца, потому что эта ситуация его уже порядком подзаебала. — Ты что, боишься его? — Нет, — едва слышно проговорил Тэхён, в голосе — испуг, а в глазах — обман. — Но он прав касательно нас с тобой. Мы оказались очень херовыми друзьями. — Серьёзно? — Чонгук, чуть не подавившись напитком, выгнул в удивлении брови и закашлял. — Ты слишком старомоден. В каком веке ты живёшь, Тэхён-а? — Но ведь… — Считаешь, что ты живёшь по одним законам, а другие — по другим? — лицо Чона оросило напряжением, он нахмурился, а глаза будто потемнели. — Это он был херовым другом. Хватит винить себя в чужом кретинизме. — Может, это и будет твоей будущей работой? — Тэхён слегка расслабился, а уголки его губ растянулись в полуулыбке. — Писать тексты для печенья с сюрпризом? — Не такая уж плохая перспектива. Поверь, бывают профессии гораздо хуже, — Чонгук впитал в себя толику расслабленности, исходящую от друга, и улыбнулся в ответ, но уже через пару секунд снова стал серьёзен. — Перестань бояться. Я не позволю ему снова обидеть тебя, Тэхён. Ким заметно вздрогнул, несколько секунд о чём-то размышляя, следом смущённо улыбнулся и уставился на свой макиато, который сверху был красиво посыпан корицей. Чонгук мог подумать, что в этом есть какой-то другой подтекст, но нет. Другого подтекста не было, потому что единственное, чего хочет сейчас Тэхён — находиться не под физической, а под моральной защитой. И теперь он знает, что Чонгук готов предоставить её без регистрации и эсэмэс. — Думаю, что светлый тебе совсем не пойдёт, — ответил Чонгук, когда обстановка устаканилась, а напряжение и вовсе выветрилось. Тэхён возмущённо начал возражать и диспутировать, а Чон в тот момент уловил звон колокольчика над дверью кафе и чисто по инерции взглянул на двух новых посетителей. Чонгук сперва подумал, что ему показалось, поэтому моргнул один раз, затем второй, пытаясь вглядеться в лицо одного из парней. Но нет, ему не показалось. Он невольно замер, глядя на черноволосого парня в драных джинсах, лицо которого не то, что было ему знакомо, а раскалённым клеймом выжжено у него в мозгах. Это точно было лицо девушки, мысли о которой острой занозой засели у него в голове и отказывались испаряться, как бы он не пытался от них избавиться. Она не была похожа ни на одну из его бывших девушек и одновременно похожа на них всех. Слишком особенная, чтобы так быстро уйти из чонгуковых мыслей. А у особенных людей и лица особенные, поэтому Чонгук скорее вырвет себе язык, чем спутает её лицо с чьим-то другим. Это точно было лицо Юнджи. Только без красивых, обрамляющих его угольно-чёрных волос. Чонгук понял, что слишком долго пялится на незнакомого парня, потому что Тэхён, с интересом бросив: «что там?», повернулся в сторону дверей, к которым сидел спиной. — Ничего, — резко ответил Чонгук, невольно хватая парня за руку. — Мне просто показалось. Он почему-то выдохнул, потому что в тот момент, когда Тэхён повернулся, чтобы разглядеть причину такого нездорового интереса Чонгука, два незнакомца отправились к свободному столику у противоположной стены кафе. — Ну ладно, — с лёгким недоверием нахмурившись, Тэхён подозрительно отодвинул чонгукову ладонь от своей, но уже через пару мгновений непринуждённо начал поглощать свой макиато. Чонгук не мог отделаться от липкого недоумения, которое затапливало его мозг по самое не хочу. Что-то здесь не так. Ему ведь явно не показалось. Ещё некоторое время Чонгук пытался откинуть это наваждение и просто разговаривать с другом на непринуждённые темы, заставляя себя не смотреть в ту сторону. Но в итоге замешательство лопнуло у него в голове, как перекачанный воздушный шарик. Поэтому, когда Тэхён отвлёкся на свой телефон, Чонгук начал высматривать и искать двух парней за противоположными столиками. И довольно быстро нашёл. Один из них, широкоплечий и черноволосый, сидел спиной и что-то рассказывал, что конкретно — на таком расстоянии не было слышно, но он слишком красноречиво жестикулировал руками. Второй же, лицо которого в один миг лезвием резануло по мозгам, смеялся. Потом к ним подошла официантка и загородила весь обзор, как раз в этот момент и Тэхён отвлёкся от телефона. Но этого времени вполне хватило, чтобы в лице незнакомца Чонгук успел разглядеть свою новоиспечённую одноклассницу. Но как такое может быть? Должно же быть этому рациональное объяснение. Или ему действительно пора записаться к окулисту? — Слушай, — брюнет чуть подался вперёд, опираясь на локти, будто собирался сказать о чём-то запрещённом, что нужно держать подальше от ушей окружающих. — Ты ведь видел личное дело Юнджи? — Опять ты о ней, — сморщился Тэхён, нахмурившись и забыв слизать с верхней губы пенку, от этого был похож на котёнка, перепачканного в молоке. — Сколько уже можно? — Да перестань ты, — прыснул Чонгук, устало вздохнув. — Если спрашиваю, значит надо. Просто скажи: у неё ведь есть брат? — Какая тебе разница? — вымученно закатил глаза Ким, стирая пенку с верхней губы большим пальцем. Когда Чонгук одарил друга испытывающим взглядом, Тэхён не стал долго выкобениваться и, ещё раз показушно-страдальчески вздохнув, ответил: — Точно не помню. Я тогда только имя глянул. Но в совете между этими сплетницами про неё много слухов гуляет. Многие говорят, что да — есть брат. Но никто не видел его. — Близнец? — спросил Чонгук, едва сдерживаясь, чтобы снова не посмотреть в сторону незнакомца. — Не-ет, с чего бы? — с подозрением протянул Тэхён и сощурился. — Старше. Лет на пять, вроде, но это всё не точно, потому что слухи, — парень на некоторое время замолчал, наблюдая за размышлениями брюнета. — Что ты скрываешь? Неужели, ты настолько её достал, что скоро подключится братишка и твоё лицо снова будет подбито? — Не-е, — покачал Чонгук головой, пытаясь натянуть на себя как можно более непринуждённый вид. — Не важно, забей. Пойду отолью. — Угу. Пока Чонгук шёл в сторону дверей уборной, то ясно ощущал чей-то колючий взгляд, будто между лопаток кто-то ковырялся кончиком острого ножа. Но не обратил на это должного внимания. Чон не собирался выяснять, каким образом между людьми может быть такое поразительное сходство. Вообще не хотел думать об этом, но в то же время понимал, что эта странность никуда не денется из его головы и будет преследовать по пятам. Он спросил себя, что же ему делать с этим? И сколько ещё времени он будет спрашивать себя, что ему делать дальше, как будто он — это не он, а кто-то ещё, посторонний человек, вглядывающийся в него с недоумением и любопытством? Плевать. Сделав свои дела, Чонгук вышел из кабинки, застёгивая на джинсах ширинку. Он сполоснул под струёй воды руки и взглянул на отражение в зеркале, что было расположено над раковиной. Единственное, что ежедневно напоминало ему о Чимине — царапины на щеке, покрытая корочкой ссадина около брови и пожелтевший на скуле синяк. Когда брюнет начал поправлять волосы, то не сразу заметил, как скрипнула дверь где-то сбоку. Он толком ничего не успел понять и осознать, только «ойкнул», когда буквально воспарил над полом. Чьи-то худощавые бледные руки вцепились в его бледно-синий свитер в районе ключиц. Чонгука с такой яростной силой прижали к кафельной стене, что пятки кедов оторвались от пола, и он невольно встал на носочки, шлёпнувшись затылком о твёрдую холодную поверхность. По лопаткам и шее неприятной волной прошлась тупая боль, когда его тряхнули, заставив удариться спиной о стену. Парень слишком дезориентировался в пространстве, сумев оклематься лишь спустя несколько секунд. Когда он с замешательством распахнул глаза и взглянул на человека, что беспричинно распускает руки, то побледнел, словно чистое белое полотно, на которых обычно рисует Чимин. На него смотрела пара глаз цвета крепкого чая. Да с такой яростью, что собственное лицо грозило воспламениться. Оглядев овал лица незнакомца настолько близко, насколько позволяли обстоятельства, Чонгук окончательно слился с белой кафельной стеной. Ещё пару раз скользнув взглядом по его лицу, парень пришёл в ещё более глубокое недоумение. Внешность незнакомца абсолютно не входила в рамки мужской. Черты лица этого парня напоминали идеальную работу скульптора. Просто один в один с Юнджи. Те же тонкие губы, подбородок, нос, щёки. Настолько поразительное сходство с девушкой крушило все возможные варианты в чонгуковом сознании. Даже если бы это был её брат — невозможно быть настолько похожими, только если они не близнецы. А они не близнецы. Незнакомец упорно, но с каким-то животным рычанием молчал, прожигая в лице Чонгука огромную дыру. Он был похож на разозлённое животное, одно неверное и слишком резкое движение — вцепится зубами в глотку и разорвёт к чёртовой матери. Странно, но даже в таком выражении Чонгук по-прежнему видел красивое лицо девушки. Он с опаской громко сглотнул, не понимая, что вообще должен сказать для того, чтобы его отпустили. Незнакомец всё молчал и молчал, явно не собираясь заводить какой-либо диалог. По виду он, кажется, предпочёл бы и вовсе просто избить Чонгука. В итоге Чон собрал последние крупицы мужественности и решился подать голос только спустя секунд десять: — Юн… Юнджи? — Закрой рот, — грубый и хриплый мужской голос будто лезвием прошёлся по слуху Чонгука, когда парень снова тряхнул его, с силой ударяя спиной об стену. — И послушай сюда. Не удержавшись, Чон в немом шоке распахнул глаза и снова уставился на лицо парня, окончательно выбитый из колеи. Как такое вообще возможно? — Только попробуй что-то кому-то взболтнуть — я тебя, блять, наизнанку выверну, как использованный презерватив, — прошипел парень, сильнее сгребая ткань свитера Чонгука в кулаки. — Ты меня не видел, а я не видел тебя, понял меня? Чонгук не сразу смог покачать головой, потому что его снова шарахнули спиной о стену. Он обомлел настолько, что едва мог дышать, не то, что двигаться и говорить. Когда он смог поспешно закачать головой — хватка незнакомца ослабла, а ещё через пару мгновений Чонгука и вовсе опустили обратно на твёрдую поверхность, чему он, несомненно, был безмерно рад. — Умничка, — незнакомец выдавил кривую улыбку с завуалированной в ней угрозой, любезно разглаживая ладонями смятую ткань на плечах испуганного мальчишки, и с насмешкой похлопал его по щеке, заставляя заметно вздрогнуть. — Ты меня настолько долго и упорно выбешивал, что церемониться я не буду. Запомни: одно лишнее слово — и тебе пиздец. Чонгук только хотел выдавить из себя какой-нибудь звук, вопрос, слово, хоть что-нибудь, как парня и след простыл. Остался только лёгкий шлейф мужского одеколона с древесными нотами. Чонгук опал на стену тряпичной бледной куклой, едва удерживаясь на ватных ногах и по-прежнему не совсем понимая, что произошло. Какого хуя это сейчас вообще было?

***

Среда прошла для Юнги настолько (до ужаса) неблагоприятно, что к концу дня единственное желание заключалось в том, чтобы напиться или же напиться. Его дни тянутся один за другим, и каждый — хуже предыдущего. Мало того, что во время всех занятий он чувствовал на себе острый взгляд рыжеволосой девчонки, которая, кажется, готова разорвать его на молекулы, так ещё на обеденном перерыве его вызвали на школьную плаху и отчитали, как какого-то нашкодившего ребёнка. Альтернативой выговору в личное дело предложили неделю оставаться после занятий и от руки переписывать устав школы, где чёрными печатными буквами по белому листу было чётко и внятно прописано, что «курение на территории учреждения строго запрещено». Подставлять сестру хотелось меньше всего, поэтому ничего не оставалось, как отсиживать после занятий этот чёртов час в душном кабинете, где тиканье часов слишком сильно убаюкивает, чтобы что-то делать. Намджун на обеде купил ему настолько отвратительный по консистенции и вкусу пудинг, что можно было с полной уверенностью назвать это куском дерьма. Что, собственно, Мин и сделал. А Хосок тоже весь день следил за ним, как за тем же чёртовым ребёнком. Донельзя раздражало. Стоило Юнги даже случайно метнуть взгляд в сторону Пака — младший болезненно тыкал в плечо, да так, что уже к обеду это место начало побаливать. Именно этот дискомфорт напоминал Мину, насколько часто он смотрит в сторону блядского Чимина. Поэтому, наверное, такая слежка от Хосока — это даже полезно, хоть и больше нервозно. Чимин же, в свою очередь, не обращал никакого внимания. И это настолько выводило из себя, пусть Мин и пытался не придавать этому и толику какого-то значения. Но… Блять. Ему нужны хоть какие-то объяснения. Хоть что-то мало-мальски внятное. Он признаёт, что будет просто конченным лгуном, если скажет, что не хочет занимать хотя бы часть мыслей Чимина. Потому что этот треклятый школьник за такой короткий промежуток времени удобно расположился в его голове и не изъявлял даже малейшего желания проваливать оттуда. Пак словно стеклянный потолок для Юнги, когда ему кажется, что над ним свобода, но стоит подпрыгнуть, и он ударится головой. С горем пополам, но Юнги отсидел этот час после занятий, найдя ещё один повод для гордости. Потому что это и правда оказалось слишком тяжело, если брать в расчёт собственную нетерпеливость и нервозность. Пусть Чимин, которого тоже наказали, и сел рядом с Мином во время наказания, но каких-либо знаков внимания не проявлял. Может это и к лучшему, но Хосока не было рядом, чтобы ткнуть в плечо, поэтому Юнги, совершенно не стесняясь, пялился на парня в те промежутки, когда глаза и рука уставали от интенсивного переписывания одной из глав устава. Чимин даже не прикасался к уставу и, отложив его на самый край парты, что-то вырисовывал в своём блокноте. Как Мин ни старался — он не мог заглянуть в блокнот и посмотреть, что рисует светловолосый, потому что это было вне зоны его зрительной досягаемости. Зато сам Чимин очень даже. Лицо парня выглядело настолько увлечённым и отрешённым от всего окружающего, что шансы не засмотреться были равны нулю. Густые и на фоне светлых волос более тёмные брови напряжены, но влажные пухлые губы при этом расслаблены и слегка приоткрыты. Линия челюсти такая выразительная и плавная, что аж резало глаза, а подбородок хотелось подцепить и ковырнуть ногтем. Ещё Юнги рассмотрел едва заметную горбинку на прямом носу, но она не являлась каким-то уродством, а скорее наоборот, в разы приумножала желание изучать лицо. В целом оно пусть и было вполне обычным, но ведь красивые лица не обязательно должны быть исключительно необыкновенными. Для Юнги красота больше заключается в обыкновенных лицах. С таким личиком Чимин однозначно мог бы завоевать мир без особых усилий. Но было видно, что ему не нужен мир. Ему, кажется, вообще ничего не нужно. Больше, чем залезть ему в штаны, Юнги хотел бы узнать, какие у этого парня вообще ценности, и есть ли они. Мысли по этому поводу не отпускали Юнги практически всю дорогу домой. Словами не описать, какое облегчение он ощутил, когда, попутно расстёгивая рубашку и чёрный бюстгальтер, плюхнулся на небольшую кровать. Чуть позже, отдохнув, перекусив и приняв душ, он выполнил несколько домашних дел в виде уборки и стирки. Юнги давно позабыл о том факте, что школа вытягивает практически все силы и развивает нехилый такой стресс. Вставать утром, смотреть на стрелки часов, которые постоянно возвращаются на то место, где они тысячу раз уже были, ложиться вечером, суетиться в промежутке и так месяцами. Пусть и шла только вторая неделя, но Мин уже не помнил, когда последний раз позволял себе потусоваться в скейт-парке или просто куда-то выбраться. Решение, кому же позвонить, не заняло много времени и не потребовало каких-то колебаний, поскольку они с Сокджином давненько не виделись из-за того, что парень был в отъезде, а потом слишком занят своим салоном. — Ты ещё живой? — первое, что прозвучало после трёх коротких гудков и, конечно, заставило Юнги усмехнуться. — Живой. А ты всё ещё хреновый друг, Сокджин, — пробурчал Мин, пытаясь придать своему голосу звучание более обиженного, хотя на деле он улыбался, попутно роясь в шкафу и прижимая телефон к уху плечом. — Почему ты так загнанно дышишь? — голос Джина звучал так, будто он тоже чем-то занят и так же держит телефон плечом. — Предположу, что ты либо на беговой дорожке, либо в компрометирующей позе. Но предпочту, конечно, первое. — И всё мимо. Теряешь хватку, — прыснул Мин, доставая из глубины полки тёмно-красную толстовку. — Я всего лишь ищу, что надеть на встречу с одним из своих самых хреновых друзей. — Ему может быть обидно, знаешь ли, — возмутился Джин, а на заднем плане Юнги услышал какой-то шум и посторонние голоса. — Но он закрывает салон в девять вечера, и там неподалёку есть хорошая кафешка, где ты и твой Самый Хреновый Друг могли бы пропустить по бутылке пива и пожаловаться друг другу на жизнь. — Отлично, мне нужны от тебя новые истории, чтобы как-то проживать свою скучную жизнь, — усмехнулся Мин, закрывая дверку шкафа и глядя на себя в зеркало, что было расположено на ней же. — Вечно ты всё рисуешь в чёрном цвете. Каждый день хорош по-своему, Мин, это просто ты — кусок меланхолии, — возмутился парень, и Юнги подумал о том, что он действительно успел соскучиться по другу за пару месяцев. —  Мне пора. Созвонимся чуть позже. — Сам ты кусок!

***

И правда, встреча с другом будто вдохнула в Юнги жизнь. Сокджин на деле не один из самых хреновых друзей, а один из самых красноречивых и интересных людей, что Юнги встречал за свою короткую жизнь. Разговаривать с ним — одно сплошное удовольствие. Джин всегда был хорошим собеседником, пока не напивался. Потому что в этом случае он начинал приукрашивать всё, о чём говорил, и до такой степени, что граничило с фантастикой. Но в то же время Сокджин — один из тех людей, враньё которых было интереснее слушать, чем тех, кто рассказывал правду. До кафе, что было в двух кварталах от его тату-салона, они добрались довольно быстро. Джин рассказывал, как провёл некоторое время в Америке, как сел в калошу с жильём и чуть ли не ночевал на улице. Но уроки у одного из лучших тату-мастеров в Штатах того стоили, пусть и до дна опустошили его карманы. Расположившись за одним из столиков, они не переставали болтать, переходя от одной темы к другой. Юнги взахлёб слушал о том, каким образом Джин организовал салон, и как он развивает его. Когда парень рассказывал о том, что какая-то совершенно сумасшедшая девчонка пришла и попросила набить на руке надпись «комнатный спидозник», Мин залился хохотом, привлекая внимание некоторых посетителей. Чуть позже они заказали по бутылке пива и пару простых закусок. И вроде бы обстановка хорошая, разговоры приятные, но при этом Мина не переставало преследовать какое-то тревожное чувство. Что-то липкое и навязчивое, въедающееся под кожу мелкими иголочками. Ощущение, будто кто-то непрерывно смотрит на него и посылает какие-то беззвучные сигналы в его голову. Оглядевшись, Юнги поёрзал и не сразу заметил знакомое лицо брюнета и его весьма шумного друга. А когда заметил — вздрогнул. По спине прошёл сперва жар, потом холод. Слова Джина растягивались и струились по обе стороны от Мина, потому что сознание замела тупая паника. Чонгук и Тэхён сидели в противоположной стороне кафе, а Юнги возненавидел весь мир. — Ты чего? — прервавшись, Сокджин в недоумении опустил бровь, глядя на то, как Юнги пытается отчаянно прикрыть лицо меню. — А? — резко вытянув шею, отозвался парень. — Да так. Ничего. Так что там потом произошло? Пока друг красочно описывал смешную тупиковую ситуацию, произошедшую с ним недавно, Юнги чувствовал, как иголки, на которых он сидит, протыкают его задницу. Чонгук пялился. Это ощущалось так же ясно, как запах латте или мягкость толстовки. Сперва Мин боялся с места двинуться, но потом вдруг подумал: а какого, собственно, хрена? Этот шпингалет доставил ему слишком много проблем, раз уж появился шанс окончательно обрубить на корню его интерес, то почему бы не воспользоваться им? Конечно, Юнги бы мог назваться братом и кинуть пафосное «оставь мою сестру в покое», но это не совсем в его стиле, потому что у него есть, блять, яйца. И то, что изо дня в день он напяливает юбку, этого не изменит. Да и нет никакой гарантии, что подобное не разожжёт в этом глупом подростке ещё больший интерес к девушке. Ведь в таком случае для Чонгука появится очередная возможность побороться с препятствием в виде «брата», а бороться он, видимо, просто обожает. Юнги не намерен выдумывать следующий глупый сценарий, который, он уверен, только добавит проблем на его и без того проблемную задницу. Этот спектакль до такой степени осточертел Юнги, что просто пиздец. Он хотел написать хоть один правдивый эпизод, поэтому, дождавшись, когда парень отправится в сторону таблички с надписью «уборная», проследил за ним взглядом. Затем сделал пару больших глотков и, кинув «я на минуту», отправился следом. В голове не выстраивалось ни одного исхода ситуации, ни плохого, ни хорошего, никакого. Юнги не собирался мешкать, но почему-то всё равно задержался у двери, обдумывая ещё раз свои действия. Сомнения — это всегда нормально. Но сейчас они были неуместны, поэтому, вздохнув, он толкнул дверь. Чонгук стоял у зеркала, поправляя волосы. Юнги вдруг почувствовал, что просто чертовски ненавидит его, хоть это была и неоправданная ненависть, но он ею буквально захлёбывался. Ненависть — чисто человеческое качество, потому что больше нигде в живой природе её не существует. Гепард убивает зебру, потому что он хочет есть, а не потому что она его бесила своими полосками на заднице. А вот весь вид Чонгука раздражал Юнги, выводил из себя, заставлял кровь в венах бурлить, а ноздри раздуваться от ярости. Долго Мин не сомневался — преодолел расстояние двумя широкими шагами и, не дав парню даже понять, что происходит, совсем не с девчачьей силой припечатал к кафельной стене, схватив за плечи. В этот момент Чонгук был похож на оленя в свете фар. Не осталось и следа от прежней мужественности. Никакой речи о брутальности даже заводить не стоило. Парень испуганно захлопал глазами, в которых читался необъятных размеров шок. Когда Юнги повторно тряхнул его, ударяя об стену, Чонгук выглядел так, будто вот-вот обделается. Мин уже собирался открыть рот, чтобы что-то сказать, но поймал себя на том, что в голове-то совсем пусто. Это разозлило ещё больше, поэтому он продолжал разъярённо смотреть на испуганного парня, слегка рыча от гнева. А тот, в свою очередь, более менее оклемался и уже совсем обнаглел, разглядывая миново лицо непосредственно вблизи и с каким-никаким, но интересом. Это заставило Юнги повториться и встряхнуть его за шиворот свитера, впечатав в стену. Тут Мин понял, насколько тупо выглядит, и уже хотел ослабить хватку, пока губы Чонгука не разомкнулись, и он не промямлил: — Юн… Юнджи? — Закрой рот. И послушай сюда. Это окончательно выбило из Юнги всю адекватность, и он приложил максимум усилий, чтобы ударить посильнее и дать понять, какой пиздец ждёт Чонгука. Натянуть на себя грозный и устрашающий вид не составило большого труда, потому что Чон от испуга побелел, как лист бумаги, когда услышал грубый мужской голос из, как он раньше думал, женского рта. Глаза Чонгука стали настолько круглыми, что походили на блюдца. — Только попробуй что-то кому-то взболтнуть — я тебя, блять, наизнанку выверну, как использованный презерватив. Ты меня не видел, а я не видел тебя, понял меня? Юнги не был уверен ни в едином своём слове, как и, собственно, в Чонгуке, который мог запросто разнести весть о том, что их новенькая ученица на деле и не ученица совсем. Но и явные плюсы тоже были на лицо. Можно будет избить его, например. В любом случае — игра стоила свеч. А то, как поспешно и испуганно Чонгук закачал головой, давало маленькую, но всё же гарантию того, что он прикусит язык. — Умничка. Ты меня настолько долго и упорно выбешивал, что церемониться я не буду. Запомни: одно лишнее слово — и тебе пиздец. Не желая слышать ответа, Юнги скрылся так же быстро, как появился, возвращаясь за столик и накинув на голову капюшон толстовки, чтобы придурок номер два не разглядел в нём Юнджи. Ещё через некоторое время Мин с ухмылкой на лице наблюдал, как по-прежнему бледный Чонгук буквально утаскивает Тэхёна из кафе, даже не глядя в его сторону. Всё вышло из-под контроля самым наилучшим образом.

***

Юнги вернулся домой ближе к часу ночи, слегка захмелевший и весьма довольный как обстоятельствами, так и вечером. От метро до дома он добрался довольно быстро, хоть и успел слегка продрогнуть, потому что вопреки тёплым дням, ночи становились всё холоднее и холоднее. Осенняя погода подступала медленными, но размеренными шагами. Мин не собирался прогуливать завтрашний учебный день, поэтому спешил поскорее добраться до ближайшей мягкой поверхности и уснуть. Запинаясь об обувь в маленькой прихожей, он скинул с ног кеды, бросил ключи на тумбочку, а в зале стянул толстовку и плюхнулся спиной на диван, попутно шаря по столику в поисках пульта. Во рту стояла неприятная горечь от сигареты, что он выкурил перед тем, как зайти в подъезд. Телефон в его кармане издал два коротких вибрирующих гудка. Всё ещё шаря по столику, он просунул руку в карман джинсов, доставая гаджет и снимая блокировку. Это был какой-то спам из левого интернет-магазина, пришедший на почту, и сообщение от сестры о том, что она немного устала и замоталась, поэтому они созвонятся завтра, а в конце пожелания доброй ночи и два эмодзи с персиком и чёрным сердечком. Юнги ответил, добавляя слишком много сердечек в конце только потому, что слегка пьян, никак не иначе. Когда он открыл список диалогов, взгляд сам невольно уцепился за один из последних. С пользователем, у которого ничего не стояло на аватарке. Этот профиль выглядел настолько безжизненным, что вовсе не был похож на профиль реального человека. — Чимин-Чимин, — задумчиво промямлил Юнги себе под нос, пытаясь сфокусировать взгляд на экране. — Что же мне с тобой делать, м? Телефон почему-то не давал ему ответов, как и «мёртвый» диалог. Мысли об этом парне заполонили его голову по щелчку пальцев. Ну и на кой чёрт он снова думает о нём? Юнги не мог дать ответ на этот вопрос, потому что происходило это совершенно бесконтрольно. Он вообще ни на что не мог дать ответ, кроме, пожалуй, одного вопроса, который задал ему Хосок некоторое время назад. Неужели ты и правда на этого еблана запал? Да. Нет. Возможно. Скорее нет, чем да. Блять. Вообще, Юнги бы объяснил это тем, что бывают такие люди, к которым тянет с самой первой встречи, даже несмотря на то, что они ведут себя отвратительно и вообще даже (как кажется) не нравятся. Что-то просто щёлкает в нужном месте, будто пазлы сходятся, и просто хочется всё о нём узнать. Вот и Юнги попался в такую незамысловатую ловушку, в которой мечется из крайности в крайность. Мин не совсем мог понять, он только знал, что какая-то глубоко спрятанная химическая субстанция внутри настоятельно нуждалась в подкорме. min.yoonji09 кретин Мин отправил сообщение, даже не задумываясь, и начинал слегка засыпать, когда телефон, что лежал на его груди экраном вниз, завибрировал. Он разлепил глаза и прищурился от света, несмотря на то, что яркость экрана была сбавлена. Во рту по-прежнему стоял отвратный привкус, но Мин не чувствовал его. 0081_43 что? У Юнги в сознании мгновенно прорисовалось лицо парня, искажённое в гримасе недоумения. Он мог себе представить, что, если Пак собирался ложиться спать, то в эту минуту он, наверняка, был неотразим. Юнги растаял и капитулировал этим мыслям. Поспешно начал набирать ответ, тщательно проверяя слова на наличие ошибок. min.yoonji09 ну, с чего-то надо начинать диалог, «кретин» - подходящее для этого слово 0081_43 не могу согласиться Ответ пришёл сразу, вынуждая Юнги чуть протрезветь и взбодриться. Затем пришло второе, заставив внутри него всё передвигаться, будто запуская химическую реакцию. 0081_43 если ты пишешь мне в час ночи, это значит, что ты обо мне думаешь Юнги прикусил нижнюю губу и громко сглотнул, ощущая сухость в горле. Он почему-то промахивался, не попадая на нужные клавиши, когда набирал сообщение в одно короткое слово. min.yoonji09 возможно 0081_43 это был не вопрос min.yoonji09 я хочу увидеть, что в твоём блокноте Почему-то Юнги особо не задумывается, когда отправляет подобные сообщения, потому что разум затуманен несколькими бутылками пива. Или же разум затуманен вовсе не алкоголем? Определённо да. В мыслях Мин уже не раз раздевал этого парня, трогал, проверял на ощупь недоступные места на его теле и представлял в самых компрометирующих позах. Ему не стыдно думать об этом, потому что думать и делать — две совершенно разные вещи. Он, наверное, никогда не переступит за пределы простых фантазий, где его самого подминают, переворачивают и растягивают. Эти мысли приносят ему удовольствие, так почему он должен хотеть от них отказываться? Он и не хочет, потому что предпочитает прятаться в своих фантазиях. По большей степени Юнги испуган тем, что его бессознательно тянет в эту пучину, но он ни за что не признается в этом. 0081_43 а я хочу сказать, что ты слишком любопытная min.yoonji09 а ты слишком напыщен, дерзок и самодоволен 0081_43 как грубо Проходит некоторое время, потому что Юнги не знает, что ответить. Он думает о том, что нужно закругляться, потому что он и так разошёлся не на шутку, и единственный исход, который ему грозил — очередная дрочка. Но прежде чем решительно отложить телефон в сторону, Мин замечает двигающийся карандашик, который означает, что парень что-то пишет. Любопытство не позволяет ему не обратить на это внимания. 0081_43 твои глаза впиваются в мои глаза и губы, и ты, кажется, готова из кожи вон лезть, чтобы я хотя бы посмотрел на тебя 0081_43 может быть, ночью ты трогаешь себя, думая обо мне 0081_43 надеюсь, что трогаешь После прочтения сообщений, у Юнги перехватывает дыхание. Он замирает, будто парализованный ядом. 0081_43 ничего не имею против, потому что это весьма забавно 0081_43 доброй ночи Ещё некоторое время Юнги лежит, глядя в потолок и пытаясь успокоить ускоренный сердечный ритм. Не может понять, запутался он или же наоборот — всё стало ясно, как день. Неужели ты и правда на этого еблана запал? Да. Нет. Возможно. Скорее да, чем нет.