За чертой беды

Дом встретил Рафаэля громкой истерикой и Лео, сжавшимся на шкафу. ⁃ Что у вас приключилось? - Раф устало сел в коридоре, опираясь на стену, и прикрыл глаза в ожидании очередного потока жалоб. - Что на этот раз не так? Что он еще сделал? ⁃ Санти, я не могу с ним! - Рио прижался к Рафовой ноге, буквально свалившись рядом с ним и пряча лицо. - Он курицу утащил со стола, пока я тебе звонил. Я хотел отобрать ... Он показал расцарапанную руку. ⁃ Ясно - Рафаэль вздохнул и потер виски. - Я поговорю с ним. Успокойся и промой перекисью, ничего страшного – просто царапины.

***

Раф лежал без сна, глядя в потолок и вслушиваясь в дыхание Рио рядом. Совесть терзала его немилосердной собакой, разрывая барабанные перепонки тихим скулящим свистом и скрежетом ногтей по двери, а душу жгло, как углями, взглядом брата, врезавшимся в мозг. Он поговорил, как и обещал Рио. Сдали нервы... -Какого черта ты творишь, Лео?! - Рафаэль хватает старшего брата за плечи и хорошенько встряхивает. - Неужели ты не понимаешь, что я стараюсь для твоего же блага?!! Неужели так сложно просто хотя бы не создавать мне ещё больше проблем?!! Так нельзя делать! Нельзя! Лео отшатывается, пытаясь вывернуться, и рычит в ответ, но в этом рычании нет гнева. Он словно сказать что-то хочет. Вот только Раф не в состоянии это сейчас понять. У него не выдерживает психика, ему бы сейчас уткнуться в плечо старшему, сжать до хруста и дать так же обнять себя, чтобы дыхание пресеклось, и выкричать всю свою запредельную усталость и боль измученной души. Ему больно и плохо, и нет сил решать проблемы словами… ⁃ Не смей трогать Рио! Он здесь, чтобы ты не оставался один! Ясно?! Ты должен стараться с ним поладить! Должен, черт тебя побери, Лео! Должен стараться!! Раф ещё раз встряхивает Леонардо и отпускает, оставляя на плечах вмятины от своих пальцев. Тот медленно кивает два раза, поднимая виноватые глаза, и тихо скулит, пытаясь ткнуться головой в колени, но Рафаэль сердито отпихивает его в сторону. Пусть поймёт, что нервы у Рафа не железные!! Пусть хоть чуть-чуть подумает об этом! Он же может! Пусть, бля, постарается понять! И хлопает дверью в спальню. Лео долго скребется в неё и дёргает ручку, но потом все же затихает где-то в гостиной или коридоре и больше не напоминает о себе. ⁃ Доволен? - Раф сердито смотрит на Рио, который пытается его обнять, и отталкивает. ⁃ Я не хотел, прости, пожалуйста, - парнишка вздыхает, нерешительно утыкаясь ему в плечо. – Просто он невозможный ... Рафаэль молчит, глядя в сторону. Ему бы самому с Лео надо побыть, но кто работать будет? Кто станет их кормить? А завтра ещё надо Майки и отцу отвезти продуктов… И надо взять сверхурочный патруль, чтобы заплатили больше… Надо…надо…надо… А ему надо уши заткнуть и не слышать шорох ногтей по краске, и вырвать глаза, чтоб не видеть очевидного, которое НАДО сейчас не замечать. ⁃ Все хорошо будет, - Рафаэль садится на подоконник и закуривает, чтобы хоть как-то избавить себя от чувства вины перед Лео и откровенно показать своей второй половине, насколько он на него сейчас зол. – Он больше так не будет делать… Но, Рио, если ты его еще хоть раз тронешь… хоть один, мы с тобой очень сильно поругаемся. - Я не… Рафаэль даже не поворачивает головы от окна, выпуская в стекло струю сизого дыма. - Я видел след у него на голове. Никогда больше не трогай моего брата. /неделю спустя/ Рио не спал, свернувшись под большим одеялом, и беззвучно давился слезами, не зная, куда ему деваться от сводившей с ума обиды и лютой горечи, что стылым могильным холодом растекалась внутри, разъедая все его существо. Почему все хорошее должно обязательно длиться недолго и заканчиваться именно тогда, когда ты построил планы на жизнь и начал их воплощать? Почему самое дорогое обязательно отнимет тот, кто просто сильнее, но права на это не имеет никакого? Почему у кого-то не дрогнет рука и совесть, когда он рушит твою жизнь? «Да есть ли совесть у мутанта? Это же даже не человек, даже не собака, которой хоть иногда бывает стыдно перед хозяином…» «Ты верно заметил, перед хозяином, - разрывавший голову бесконечный спор продолжился по замкнутому кругу, с которого Рио отчаянно искал выход, понимая, что просто тонет и сходит с ума. И вытаскивать его будет некому. – Только ты не хозяин этому существу, которое уже обнаглело до крайней точки. Скоро займет все место вокруг Санти…» «Уже заняло…» Рио выглянул из-под одеяла, бросив долгий горький взгляд на лежавшего в изножии кровати мутанта, потом перевел взгляд на Санти, спавшего рядом, сунув руки под подушку, как и всегда, и даже улыбавшегося во сне чему-то, что бывало так редко. Рио любил не спать рядом с ним, просто сидеть и смотреть, гладить взъерошенные черные волосы, едва уловимо целовать шрам на верхней губе, слушать ровное глубокое дыхание и греться теплом, исходившим от красивого мощного тела… - В гостиной есть диван, я не против, если оно… он там спать станет… Рио с сомнением лезет в шкаф, думая, надо ли стелить постель для мутанта. Собакам же не стелют простынь… Санти усмехается ему, как-то по-особенному тепло сегодня. - Он сам разберется, где ему спать. Ты просто оставь одеяло и белье на подлокотнике. «Разобрался…» Рио вытер глаза рукавом большой Сантиной рубашки, в которой ходил дома. «Мало мне было роллов под подушкой и украденной курицы…» - Елки! – Рио с криком отдергивает руку, вляпавшись во что-то пальцами, и вскакивает с кровати. Санти, зевая, открывает глаз и почти равнодушно смотрит на размазанный по простыне рис с авокадо. - Лео… - вздыхает он. Садится и начинает стаскивать наволочку, пока Рио шумно высказывает свое мнение о еде в кровати. - Он просто прячет ее, потому что долго голодал, - спокойно поясняет сорвиголова. – Это пройдет со временем, когда он успокоится и поймет, что не надо ничего прятать, и никто не будет отбирать. Он и так больше не ворует ничего со стола. Что ты еще от него хочешь? Он старается. Это нормально… - Роллы в кровати – это нормально? – Рио лезет в шкаф за чистой простыней. – Вчера я обнаружил сосиски за батареей. Он что, не понимает, что дома так делать нельзя?! Еда там портится, пачкает обои… Санти вдруг поднимает на него странно-тяжелый взгляд, сверкнувший больной зеленью. - Ты не знаешь, что такое голод, Рио, - негромко говорит он. – Ты живешь в квартире, подаренной матерью, покупаешь только вкусные и свежие продукты, одеваешься в хороших магазинах и ходишь гулять в парк. Ты ни дня не жил без еды и воды, не пил из луж под колесами чужих машин и не собирал объедки в мусорных баках, не позволяя себе их съесть, потому что надо отнести тем, кто нуждается в них больше. Рио выдыхает, сминая в пальцах простынь, и не поворачивается лицом к Санти, пока не находит в себе силы открыть крепко зажмуренные глаза. Это не первый такой разговор. Эти упреки… словно он виноват в том, что это так жило. Не Рио же выгнал его на улицу, не Рио его создал, не Рио не давал ему еды… Рио его терпит и больше на него не жалуется, не трогает и даже не ругает сильно…он тоже старается. - Да, ты прав, - парнишка медленно оборачивается. – Я так не жил и не хочу. Санти, кто-то человек, кто-то собака, кто-то мутант. Я не против никого живого на этой планете, ты знаешь, я даже ходил голосовать за закон в защиту прав домашних животных и мутантов. Но если собака плохо ведет себя дома, ее воспитывают и дрессируют, нанимают кинологов, учат ходить на поводке и не таскать со стола. Вот это – нормально! Тогда она спокойно вписывается в ритм семейной жизни всем на радость и себе, кстати, тоже. Это – ее гарантия не быть выброшенной. Почему я должен терпеть разбросанную еду и заначки по всему дому только потому, что этот мутант долго жил на помойке, что, кстати, по его мускулатуре не скажешь?! Он что, не понимает, что так делать нельзя?!! Санти шумно выдыхает, сжав пальцами виски. - Нет, не понимает, - еле-еле уловимым шепотом отвечает он. – И если тебе так претит его присутствие, если он так тебя раздражает, давай я просто уеду с ним, ок? Как-нибудь выкручусь. Рио чуть не роняет простынь, замерев статуей. Санти бросит его ради этого уродливого существа и уедет?.. - Нет, не надо, - Рио садится рядом с ним и торопливо обнимает. – Просто… мне тяжело с этим мириться… наш дом стал руинами… - Это просто стены и обои, - возражает Санти. – Их можно переклеить и подмести пол, это просто мебель и ничего больше. Дом в сердце, пока оно полнится теплом… мне так отец говорил… Рио поднялся и вышел на кухню, не выдержав присутствия мутанта в кровати. Он вроде бы и не мешал особо, но, елки-палки, кому-то нормально, когда собака спит на одеяле, а ему вот претит… и потом есть же кроме гигиены и личная жизнь… то есть была… - Санти… - Рио осторожно целует Рафа в уголок губ и заглядывает в глаза, крепко обнимая. У него мурашки бегут по всему телу стоит только вдохнуть крышесносный аромат любимого тела… он давно не дышал им вот так вот особенно глубоко, с тех пор, как события завертели их жизнь бешеным калейдоскопом, но сегодня ему хочется отодвинуть все в сторону и просто побыть вдвоем… Пристальный взгляд вдруг касается его затылка, вынуждая оторваться от Санти и прикрыть глаза. - А он не может уйти? – Рио упирается лбом в грудь своего любимого и вздыхает. – Блин, это как-то… Санти усмехается и рассеянно гладит его по спине. - Давай лучше спать, я устал, - тихо отвечает он, переворачиваясь на бок. И Рио точно знает уже, что смотрит его Санти на этого проклятущего мутанта, который свернулся сегодня клубком в углу комнаты на кресле и пристально наблюдает за ними своими страшными глазищами, больше похожими на провалы в космос, чем на нормальную радужку. Рио уперся руками в колени. Надо что-то делать. Надо как-то решать эту ситуацию, которая измотала его за неделю, как год каторжных работ, пока мир не рухнул под ногами и не разлетелся на части. Санти же ездил в лабораторию, почему он не увез мутанта туда? Почему ничего не делает? Чего ждет?

***

Раф не спал. Он слышал, как Рио встал и выскользнул из спальни, уйдя на кухню, но не стал его останавливать. Он потом это решит, потом, когда найдет на это моральные силы и время, когда решит все более важные задачи, которые не терпят отлагательств. Сейчас ему просто почти спокойно, в голове есть четкий сложившийся план дальнейших действий и – самое главное – впервые за долгое время надежда. Что разбудило его ночью, Рафаэль не знал, но привыкнув доверять своим инстинктам, открыл глаза, вслушиваясь в привычную тишину квартиры. Он долго лежит, рассматривая лепнину на потолке. «А дома там паутина… впрочем, это ненадолго уже. Еще немного, и я смогу купить дом за городом. Далеко от этого места. Увезу отца и Майки, и Лео, и Донни…» Боковое зрение цепляет движение в гостиной, и Раф приподнимается на локте. Минуту смотрит пристально, пытаясь понять, во сне он или нет, а потом заставить себя не заорать и не спугнуть увиденное. Прошло три дня с того злополучного вечера, как он сорвался на Лео, хорошенько наорав. Брат до сих пор пригибает голову, стоит резкое движение рядом с ним сделать, все нутро Рафу этим вытравливая, как серной кислотой, и в спальню больше не заходит, хоть дверь и не заперта… Лео медленными шагами скользит по гостиной, повторяя то самое ката, что делал однажды Рафаэль. Порой замирает, хмурится, явно вспоминает и ведет движение дальше… не ошибается… Неслышно встав, бешеный ниндзя выходит и опирается на косяк, наблюдая за братом. Раньше старшего это никогда не смущало. Он мог гонять ката, даже если вокруг него Майки джигу отплясывал или носился на скейте… Лео опускает руки, почувствовав его присутствие, и открывает глаза. - Ты даже не представляешь, как я рад видеть это, - сорвиголова усмехается дрожащими губами. Он хочет обнять брата, но опасается снова увидеть затравленный взгляд или напугать еще больше. Лео подходит и долго-долго смотрит на него, хмурится, дергает уголками рта, тихо-тихо рычит…скалится, сосредоточенно дышит, концентрируясь на чем-то… - Р-раф-фф… - вдруг слетает с его губ. – Рр-раф-фф… Вот именно так, как только у него одного это получалось, с тихим присвистом и рокочущим «р» с улыбкой в одних зрачках, брат назвал его имя. И – самое главное – Лео не мог услышать его нигде, потому что Рио называл сорвиголову Санти, значит, вспомнил. Улыбка сама собой выползла на лицо и начала бродить по губам. Рафаэль перевернулся в кровати и закинул руки за голову. Все он сложит, все наладится, все будет хорошо, со всем он справится и все разрулит. И с Рио все выровняется как-нибудь. Как ни крути, а привык он к парнишке, привязался, хотя чувств, таких вот, как к Лео, найти не мог в себе, но все же Рио тоже стал ему дорог по-своему.