За чертой беды

Раф чувствовал что время неумолимо утекает сквозь ободранные и онемевшие пальцы, словно издеваясь над ним и не оставляя ни единого шанса выиграть это безнадежный бой с ним. Тик-тик-тик… Кап-кап-кап… Он не привык проигрывать. Он никогда в жизни не отступал и не сдавался обстоятельствам, твердолобо бодая даже бетонные стены до победного. Он не умел проигрывать… Ни жизнь, ни отец этому не научили, а все попытки Лео рассказать о том, что иногда нужно смириться и принять жизненный путь, как дар, а не как испытание, неизменно заканчивались провалом. Вот только тут, в этом гребаном городе, став человеком и окунувшись в такой ад, что никогда даже представить себе не мог, Рафаэль начал учиться этому искусству – смиряться хоть с чем-то. Вот как утром в Научном Центре. Почти же убедил себя, что пусть уж как есть все останется, но только пусть никто больше не отнимет братьев и отца и, что уж теперь-то – пусть Лео у него никто не отнимет, хоть такого, какой есть. Раф скривился, едко ухмыльнувшись себе самому. «Кому врешь-то? Чему ты учиться начал? Донни сказал, что старший останется тем, что есть, а ты продолжаешь на что-то надеяться и куда-то переть, даже теперь. Ты хоть о Лео-то подумал? А ему в радость таким доживать будет? А Мастеру такого его видеть? А Майки? Да и тебе самому-то?.. В мячик… Бля, Рафи, ты с ним в мячик играть будешь?! С Лео! С Бесстрашным! В мячик!! Да ты вздернешься раньше! Кому ты врешь?!» Пальцы еще раз бессильно соскользнули с витков проволоки, уже в который раз оставив на них клочки кожи, и Рафаэль уронил голову на грудь, острее, чем когда-либо чувствуя, как липкий пот сползает по лбу между бровями и рисует дорожки на носу и висках. Тик-тик-тик… Как часовой механизм бомбы, с которым он уже не раз сравнивал события свой новой жизни. А сил больше нет совсем. Даже просто дернуться, даже просто вот башкой шевельнуть. Проще закрыть глаза и погрузиться в тупое оцепенение, где не надо будет решать, рваться, бежать и бояться не успеть. Не об этом ли Лео столько раз ему говорил? Принять как данность, как бы погано оно ни было, и дать жизни самой все по местам поставить? «Мне кажется, такое только на пике усталости можно ляпнуть… перестать бороться? И чего тогда? Ложись и помирай? Но старший сам никогда так не делал…» «А ты ляг и просто подыши, Рафи, - как-то обманчиво тепло и сладко предложил внутренний голос. – Почему всегда ты? Пусть кто-нибудь другой придет и решит весь этот ворох проблем, а ты просто чуть выдохни…» Дверь ангара тихо приоткрылась, и кто-то проскользнул внутрь. Раф даже головы не поднял и не открыл глаз. «Да и пусть…»

***

Тот, кто был с тварью на этом свете, тот, из-за кого она не была одна, научил ее ждать. Не бессмысленно биться в стены летящего по дороге фургона, а ждать. Зализывать широкую рану на ноге, из которой торчало что-то белое и больное, и копить силы для нужного момента и одного рывка. Тварь не понимала, куда ее везут и зачем, но точно-точно знала, что эта машина доставит ее к границе Рая, туда, где надо кого-то спасти. И этот кто-то сделает ее счастливой. Она и дралась за это и, кажется, только для этого и жила… этим и дышала, отгоняя неясные, тревожащие убогое темное сознание образы решеток, криков и боли. Она не хотела возвращаться обратно в то место, она вообще никуда не хотела, кроме той границы, где будет не одна… Подняв голову, тварь прислушалась, отвлекаясь от своего занятия. Запах гудрона… спирта… крики и смех людей в кабине… не то… еще есть время… Кап-кап-кап шлепают сгустки красного на ржавый пол, и это надо остановить, потому что оно помешает в том рывке, для которого нужны все силы и вся жизнь твари, что есть в ней сейчас, и будет еще… Тварь заскулила, отвлекаясь от бело-больного, и ударилась затылком в борт машины. Силы будут! Они есть там, в том, что спрятали люди ей под ошейник. И они пожалеют об этом! *** - Санти! Санти! Голос где-то на задворках сознания и самой границе слуха настойчиво повторял это слово, вырывая из черного забытья, откуда Раф отчаянно не желал возвращаться в реальность. Там ничего нет. Там черно и тихо. Там не саднит все тело и не течёт по нему тепло-липко-красная дрянь. ⁃ Санти… Рафаэль медленно приоткрыл глаза и попробовал увидеть того, кто это говорит. "Не Лео…» - Бля… В поле зрения мелькнули пепельные пряди волос, и кто-то повис у него на шее, размазывая едкую соль по царапинам на скуле. «Рио…» - Я сейчас… сейчас… потерпи немного… Парнишка замельтешил вокруг, больно, а главное, бестолково, дергая проволоку на и без того рассаженных в мясо запястьях. - Господи, Санти, потерпи… я вот уже… вот сейчас… вот-вот…чуть-чуть еще… Раф зашипел, но дергаться не стал. - Да терплю я, терплю, - постарался он подбодрить Рио. – Ты главное шустрее… пассатижами лучше. Захватил с собой? Рио отвлекся от его рук и хлопнул глазами. - Н-нет, - пробормотал он – Я… я вот перекись взял из дома, и анальгин, и футболку тебе чистую… Бешеный ниндзя обреченно выдохнул и снова уронил голову на грудь. «Футболку! Перикись! Боги Всесильные, что вы мне посылаете?!» - Ладно, крути давай, как-нибудь… мне выбраться надо. Там в углу ангара мои шмотки валяются, там саи, возьми и им подковырни, что ли… Рио опасливо покосился в угол гаража где валялся перекрученный байк и мотокуртка Санти, а сверху тяжелый широкий ремень с длинными гранеными ножами, которых он всегда так боялся даже касаться. - Ага… сейчас… - Давай уже! – Раф пихнул его плечом и тут же матернулся, дернув вывернутые руки. – Время! Как-кап-кап… тик-тик-тик… Рио что, не слышит, что ли, как секунды убегают прочь от них?! Нашел время сопли и панику разводить! Потом с этим… сейчас бы вырваться и обогнать время, и успеть выставить прочь парнишку, чтоб Стид, дерьмец, до него не добрался, а там уж Раф посчитается с приятелем по-своему.

***

Донателло закончил собирать сумку, положил ее на кровать и на минуту застыл, оглядывая свою комнату. Улыбнулся ей ласково и печально, прощаясь взглядом с любимым стеллажом, столом с компьютером и удобным шкафом, где хранились книги и папки. Бросил взгляд на планшет, что держал в руке, и решительно поправил очки. «Пора». Жаль. До колкой боли в груди жаль бросать все, что достигнуто, жаль терять мечту, что столько времени уютно лежала в ладонях, но он нужен сейчас родным… И тут дело не в том, что им надо, он просто не может иначе… - Донни? Гений обернулся на голос. Ну конечно. Эльза Кронова, Глава Научного Центра. Кто еще мог так остро ощутить перемену в его настроении, хотя он и скрывал свои чувства. Конечно, она догадалась, что он уходит. - Ты не можешь все бросить, - она вошла и взяла широкий ремень его сумки, удержав ее на кровати. – Ты же сам говорил, что твоя жизнь тут, в наших разработках, открытиях и достижениях. - Я ошибся, - Донни качнул головой, посмотрев ей прямо в глаза. – Я просто забыл, хотел забыть, кто я и где мое место. Серые, глубокие и внимательные глаза настойчиво удержали взгляд гения. - Мы же хотели с тобой создать новый мир… Мы почти дошли до этой цели вдвоем, почти добились, нам так мало осталось. Что может быть важнее этого? - Моя семья, Эльза, - Донателло высвободил ручку сумки из пальцев женщины и закинул ее на плечо. – Я нужен им больше всего на свете… - Но нам – тоже. Ты… ты мне нужен, Донни! Гений обернулся уже от двери и долго-долго смотрел на молодую одинокую женщину, что не раз проводила с ним ночи в лаборатории, восхищенно всматриваясь в его открытия, аплодируя его речам и улыбаясь тепло и открыто любым его теориям. Да, ему было хорошо здесь с ней рядом, спокойно, очень ясно и просто… - Но мне они нужны больше. Он вышел, прикрыв за собой дверь, и направился прочь, отлично зная, что никто его не остановит, и никто не посмеет помешать покинуть Центр. Она не позволит. Она отпустит его сейчас. Эльза осела на кровать в опустевшей комнате и закрыла лицо руками, сбросив на пол очки. - Хотела бы я быть хоть вполовину тебе такой нужной, как они, – прошептала она в темноту.

***

Стид тихо выл и матерился, хватаясь на прокушенную в нескольких местах руку и оглядывая дорогу за лобовым стеклом, поминутно прикладываясь к бутылке. Он сам себя распалял и накручивал, отчего-то отчетливо понимая, что ему страшно до дрожи поджилок. Страшно убить Санти и еще страшнее выпускать из кузова мутанта. Но вместе с тем в нем все корчилось от мысли, что он откажется от своей мести и трусливо уползет в угол, так и не получив большой куш. Они почти приехали. Ублюдочный «красный», давшийся им таким трудом и кровью, наконец-то был привезен к заводу, где они смогут в полной мере отплатить ему за всю нервотрепку и все свои мытарства. Награду дают не только за живого мутанта, за труп - тоже, если на нем есть маркера и прилагается чип, так что вполне можно и завтра добраться до питомника и вручить им то, что останется от этой мрази после их веселья. «И после похорон нашего дорогого Санти!» Вывалившись из машины, Стид подошел к ангару и толкнул створку. Сейчас парни подгонят грузовик, и вот тогда начнется потеха. Они сломали «красному» ногу, чтобы не мог бегать, но оставили руки в фиксаторах – ползать сможет, забрали с машины отлова длинные электрошокеры, которыми те пользовались для загона мутантов, и не стали снимать ошейник. Они будут гонять эту тупую мразь тут до последнего, сдирая с нее клочки кожи и этих мерзких роговых наростов, пока она не подохнет в визге и вое от кровопотери. И тогда Стид сам вырежет из нее чип, чтобы отвезти его завтра в питомник. А Зло пусть смотрит на все это, а потом сдохнет сам, забитый их ботинками, как в свое время научил их, пиная мутантов до кровавой рвоты. Справедливо же и ему такую же смерть обеспечить? Вполне. А может они повесят его на полосках кожи, снятых с его зеленого сокровища, и будут смотреть, как он медленно задыхается, дергаясь в петле над остывающим трупом мутанта. - Ну, вот и мы, заждался?- Стид врубил свет и вскинул брови. А потом громко расхохотался на весь ангар. Около Санти сидел Рио, усиленно пытавшийся расковырять проволоку длинным штыком. - Здорово, золотко! – парень выхватил пистолет и выстрелил в воздух, моментально забыв о больной руке. – А я-то думал, тебя искать придется! Не зря говорят, что любовь зла… Рио вскинул голову, напуганный резким звуком и вздрогнул. - Стид! – он вскочил, нелепо выставив перед собой сай и махнув им из стороны в сторону. – Вы же получили, что вам хотелось. Ты обещал… - Наивное ты мое солнышко, - мерзко загундосил в ответ полупьяный приятель. – А я как-то и подзабыл, что ты у нас честный и совестливый. Судьба дает шанс один раз, детка, и его надо держать зубами и ногтями, потому что второго не будет. Если уговоришь своего дражайшего дать мне пин вот от этой карты и от его собственной, то я вас просто пристрелю. Обоих, вот чисто по-человечески, чтоб не мучились и не страдали. Как там в сказочках пишут? В один день, ага? Вот и вы вдвоем на тот свет за ручку. Раф, до этого совершенно безучастно сидевший около трубы, опустив голову, поднял взгляд и только презрительно скривился. - Хер ты в зад получишь, а не пин, - плюнул он в сторону Стида. - Пристрели. Я все равно ничего не скажу тебе, уж это-то ты понимать должен. - Уверен? – Стид подошел ближе и присел перед Рафаэлем на корточки, ухмыльнувшись ему прямо в лицо. – А если я сниму шкурку с твоей домашней животинки, а? Раф прищурился, пытаясь сообразить, о чем идет речь. Стиду кто-то сказал о Лео… или сам догадался – не важно. Старший все же как-то оказался в городе, вопреки всем закрытым замкам и присмотру. Майки не доглядел за старшим, хотя винить его сложно. «Ну да, ну, кого я запер? Лео? Да-да, заприте ураган в коробку! Думай, Рафи! Куда он пошел искать тебя, мудака несчастного?» Вскинув глаза, сорвиголова уперся заиндевевшим взглядом в лицо Рио, осевшего рядом с ним и крупно вздрагивавшего от направленного на него дула, выронив сай. - Скажи мне, что я ошибся, - очень тихо и спокойно попросил Рафаэль после долгого молчания, словно напрочь позабыв о Стиде, пистолете и вообще всей вселенной. – Рио, скажи, что Лео не приходил в твой дом… Парнишка всхлипнул, отвел глаза и вытер нос рукавом. - Санти… собаки всегда умирают за своих хозяев. Природа у них такая… - тихо отозвался он. - Братья – тоже, - Раф скрипнул зубами, прикрывая глаза. – Природа у них такая. – Я не хотел… - Рио закрыл лицо руками. - Я сперва вообще отлов вызвал, а потом испугался… я просил их не обращаться с ним дурно… они его в питомник должны были отвезти, а там… там же хорошо к ним относятся, так по телевизору говорят… - Да, хорошо, - Раф еле кивнул, давясь холодом, что как паутина расползался по всему его телу от желудка, сковывая оцепенением первобытного ужаса. – Так хорошо, что он сбежал оттуда и вообще собой быть перестал. - Конечно, ты не хотел, - вмешался в их разговор Стид, плюхаясь рядом с парнишкой, и приобнял его за плечи, погладив дулом пистолета по щеке. – Ты ведь мне именно поэтому позвонил, правда? Как ты вот позабыл это своему дорогому Санти сказать? Не жмись, малыш, за любовь надо бороться, так в твоих книжках пишут, а? Раф совсем закрыл глаза, на один миг позволив себе зажмурить их до цветовых пятен на изнанке век, а потом открыл и, не моргая, уставился Рио в лицо. Он не верил тому, что говорит Стид. Вот не верил и все. Рио не смог бы никогда в жизни так с ним поступить. Рио бы не стал сдавать Лео их бригаде, отлично зная, как именно они обходятся с мутантами. Уж лучше тогда отлов… - Прости… - Рио уронил голову, не выдержав этого взгляда. Стид встал и отошел на несколько шагов, взводя курок. - Теперь, когда он сказал все, окончательно отравив твои последние часы, я могу пристрелить его с чистой совестью, потому что он стал бесполезным. Грохнул выстрел.

***

Тварь внимательно слушала себя. Не окружающий мир, не голоса вокруг или скрежет тормозов фургона. Она слушала себя. Внутри любой животины, какой бы дикой и никчемной она ни была, обязательно есть внутренний механизм, что говорит ей о времени лучше любых часов. Часы придумали люди, как и секунды и минуты, а внутри стучит пульс, и он говорит яснее всего, когда надо бежать, а когда замереть и не двигаться, когда нужно выживать, драться и защищать себя, а когда надо любить и умирать. Тварь прыгнула на дверь, ударившись в нее всем весом, потому что пульс внутри сказал, что пора. Она на границе рая, и она не может не успеть. У нее мало времени, мало пульса, но пока он есть, успеть нужно многое. Человек, что попался в поле зрения твари, упал и умер сразу, хотя она не могла полностью встать на белое и больное, но у нее получилось свернуть ему шею. Она была очень быстрой. Тик-тик-тик… Тварь стрелой взлетела по стене ангара, уходя от погони, обдирая ссаженные пальцы, и всем своим весом упала на стеклянную крышу. Она успеет, у нее на спине есть защита. Она не погибнет. Она сможет. Тик-тик-тик В кувырке выворачивая голову на звуки, она поймала всем своим убогим, но еще сильным существом голос. «Р-рафф!» Это что-то такое важное, что можно захлебнуться от счастья, только оказавшись рядом. От этого тепло внутри и не болит ничего больше. Это, неверное, Бог? Или это целый мир?.. "Ррафф". Глаза сфокусировались на глупом человечке, сжавшемся в комок около большого и невкусного куска Трусости, который поднимал Огненную Боль, чтобы выстрелить. Вот его надо… надо спасти для Рраффа, это то, что дорого Богу твари, это то, что ему важно. Тварь же так хотела быть хорошей. Она сможет, она постарается. "Ррафф". Это теплые руки на загривке, там, где все делают больно кроме них, это глаза в полмира, это стук сердца… Это нельзя потерять. Тварь еще раз кувыркнулась в воздухе и схватила человечка, сжимаясь вокруг него и закрывая собой. Вот. Она доказала. Она хорошая.

***

- Промахнулся! Стид с поганой усмешкой опустил пистолет, рассматривая свалившегося на пол Рио, по руке которого расползалось кровавое пятно. - Что-то я не в форме сегодня. Санти, может, сам пристрелишь, а? Ну за все, что он сделал с твоим дорогим мутантом? Раф глухо рыкнул, дергаясь в сторону Стида, и выдал порцию такого мата, что стены могли бы покраснеть. Что бы ни натворил Рио, что бы ни сделал глупого и дурного, он не заслуживал долго умирать на потеху полупьяному выродку, который вообще ценить ничего не умеет. - Дай мне ствол, и я с радостью пристрелю его! Стид засмеялся. - Полагаешь, я не знаю, о чем ты думаешь? Так я и купился на это! Но значит, гаденыш все же не так уж тебе безразличен и мало сделал дерьма. А хочешь глянуть, как мы расписали твоего красного? Он теперь больше на это слово похож… Раф молчал. Его трясло. Он вперил немигающие глаза с расширившимися зрачками в лицо Стида и методично раскачивал проволоку на руках, не думая, что станет с его запястьями. Ему нужен просто один рывок. Всего один, а дальше хоть потоп уже. - Парни, тащите сюда эту мразь «красную» - Стид обернулся к воротам гаража и махнул рукой. – Продолжим наше веселье. Но сперва! Он резко обернулся, вскидывая ствол. - Сперва я все же прибью тебя, сучонок мелкий! А дальше произошло сразу несколько событий. Дождем посыпались осколки вместе с громким звоном разнесенной крыши, и в ангар косо ударили яркие солнечные лучи, что до этого не могли пробиться сквозь муть давно не мытых стекол, Стид нажал на курок, и сверху свалилась огромная зеленая тварь, сграбаставшая Рио в кольцо своих рук.

***

- Лео!!! Раф заорал так, что вздрогнули стены, и рванулся, выдернув из гнезд трубу, к которой был привязан. Пуля со звоном отскочила от карапакса старшего брата, когда он перекатился по полу, отталкивая Рио в сторону, и вскочил, как животное, на руки и целую ногу, разворачиваясь к Стиду всем корпусом. - Лео, нет!!! Стид вскинул пистолет, отскочив прочь, напуганный резким появлением этой твари едва ли не больше, чем сорвавшимся Санти, который без сомнений его самого запинает ногами. «Пристрелить! Всех перестрелять к чертовой матери! Не потешиться, так хоть выжить уже! А куш я свой все равно получу и даже больше, если «красный» перебил тех, кто оставался снаружи». Он нажал на курок, отлично зная, что не промахнется. Начать надо с Санти, потому что малявка-Рио вообще не в счет, а мутант не дернется без команды – это же тупое животное!

***

Тварь развернулась, стараясь не тревожить бело-больное, потому что ей надо прыгнуть, использовав его только один раз. Сзади нее был Свет. Яркий, бивший в самое сердце. Рраф. Тот, кто был всегда у нее. Она не одна во вселенной. Она это точно знает теперь. И у этого ее Света есть дорогой ему человечек, глупый и никчемный, но зачем-то нужный Свету. Тварь спасла его. Она хорошая. Она очень старалась. А теперь пора убивать!

***

Рафаэль как в кошмарном сне вскинулся на ноги, понимая, что одна не держит его вообще, споткнулся об Рио, плакавшего на полу, и бросился вперед, волоча за собой трубу, к которой все еще был привязан. Он знал, что не успеет. Точно знал! Но все же бежал, спешил, ковылял, чтобы помешать. Пусть все эти пули влетят ему в голову, грудь, живот, куда хотите, но только не в Лео, который бросился на Стида длинным звериным прыжком, полностью блокировав тому все траектории выстрелов, кроме себя самого, принял пять или шесть пуль и свалился, всем весом придавив человека к полу, с влажным хрустом сомкнув зубы у него на шее. - Лео… Раф дохромал до них и упал рядом. Старший брат медленно разжал челюсти и повернулся, вперив в Рафаэля пронзительные, совершенно ясные и абсолютно счастливые глаза. - Ррафф… Он приподнялся, неловко переполз через мертвого Стида, которому в падении перегрыз горло, и положил голову на колено сорвиголове. - Да, Раф, куда же Раф денется-то, - бешеный ниндзя кивнул, дергая руки и пытаясь добраться хоть одной до затылка брата, чтобы успокоить и понять, где его кровь, а где Стидова. – Помнишь, ты говорил "Раф и Лео рядом"? Вот мы и рядом. Навсегда теперь… Тварь не помнила. Она приподняла голову и счастливо заглянула в зеленые глаза. - Лео стар-рался, - тихо слетело с ее губ. - Лео хор-рош-ший… Рраф и Ррио тепер-рь р-рядом… Она нахмурилась, напрягая свой убогий ум. Надо еще что-то сделать, пока есть пульс... Надо еще постараться чуть-чуть... Что-то такое, что не получалось раньше, но вот сейчас она без сомнения сможет. - Люблю… Рраф…