Месть бывает разной

      Адриан уже минут десять пытался придумать, с чего именно начать разговор. Дорогу, по которой обычно ездил Горилла, перекрыли из-за ремонтных работ, так что водитель поехал по более длинному пути, где и застрял в пробке. Это был отличный шанс выяснить все, что волновало Агреста в этой странной истории, но он никак не мог подобрать правильный вопрос, чтобы ненароком не обидеть Маринетт.       Адриан понял, что рассказанная в статье история на самом деле является ложью, но один факт не давал ему покоя. А именно состояние Маринетт. Она сказала, что фотографии там тоже поддельные, но почему тогда весь день неосознанно держится за левый бок и иногда болезненно прикусывает губу, когда приходится делать какое-то резкое движение? И это уже не в первый раз, когда он замечает подобное ее состояние. Да, Маринетт немного неуклюжая, часто спотыкается и вечно что-то роняет. Но такие мелкие неприятности раньше не приводили к столь серьезным травмам. Здесь явно что-то большее, но как спросить об этом, чтобы ненароком не сделать хуже?       Сама Маринетт к общению, как и обычно, была не особо расположена. Она сидела в уголке, сжав в руках сумочку, и преувеличенно внимательно рассматривала довольно привычный пейзаж за окном. Тут у нее из кармана выпал картонный прямоугольничек, который оказался визитной карточкой.       — Арман Савьян. Частный детектив, — прочитал Адриан. — Какая-то знакомая фамилия. Маринетт, что он вообще от тебя хотел?       — А-а… ну-у-у… н-ничего особенного. Расспрашивал про статью. Он считает, что она мне угрожала. То есть не она, а Хлоя. Точнее ее отец. Или они вместе угрожали, я так до конца и не поняла, — чуть нервно рассмеялась Дюпен-Чен. — Просил повременить с опровержением и дать показания, чтобы стать примером для остальных пострадавших. Только я как-то сомневаюсь, что кто-то еще решится в открытую идти против семьи Буржуа. Мне кажется, что он на самом деле журналист, и я очень боюсь, что около дома меня сейчас будет встречать целая толпа этих акул!       — Журналист? Возможно. Сомневаюсь, что месье Буржуа на самом деле нанял для расследования частного детектива, когда в его распоряжении все службы города, — задумался Адриан, крутя в руках визитку. — Савьян. Откуда мне знакома эта фамилия? Савьян, Савьян… Лавьян… Точно! Наверняка это тот самый журналист, про которого рассказывала Сабрина! Он явно хочет сделать все, чтобы эту историю так просто не замяли.       — Правда? О господи, а я ему столько всего наговорила! И про Макса ляпнула, и про Хлою гадости всякие. Я ведь не нарочно! — не на шутку перепугалась Маринетт. Ей не хотелось становиться причиной очередного скандала.       — Не переживай, я уверен, что ты не сказала ничего по-настоящему ужасного. Такие люди, как он, предпочитают придумывать сплетни самостоятельно, и способны самую невинную фразу превратить в компромат. Главное, что мы поняли, кто он, и запомнили его лицо. Постарайся больше с ним не разговаривать, хорошо?       — Аг-га, — еле выдавила из себя Маринетт, снова впавшая в восторженный ступор от того, что Адриан опять взял ее за руку.       Машина немного подпрыгнула на какой-то кочке, и Маринетт невольно схватилась за бок и сжала зубы. Кажется, обезболивающее перестало действовать.       — Тебе больно? — забеспокоился Адриан. — Может, стоит заехать в больницу?       — Нет-нет, все в порядке, — через силу улыбнулась Маринетт. — Просто я недавно ударилась, и синяк немного болит. Т-ты же знаешь, я часто на что-то натыкаюсь, спотыкаюсь и… вот как-то так, да. Все… все правда в порядке. Я…       — Прости. Возможно я лезу не в свое дело, но ты мой друг. И я за тебя волнуюсь, — перебил этот поток нелепых оправданий Адриан. — Да, я знаю, что у тебя есть потрясающая способность спотыкаться на ровном месте, но сейчас ведь дело не в этом, так? Маринетт, я занимаюсь спортом и знаю, как чувствует себя человек, получивший травму. И я уже не в первый раз замечаю, что дело вовсе не в содранной о ступеньку коленке. Прости, раньше я как-то не обращал на это внимание, но ты довольно часто приходила в коллеж с синяками, часто куда-то пропадаешь. Алья говорила, что ты вроде драться немного умеешь. И твои постоянные перепалки с Хлоей... Нет, я понял, что в статье написали неправду, но просто… Ты… как бы это сказать…       — Постой! Т-ты… ты думаешь, что… что я х… ху… хул-лиганка? — опешила Маринетт, тут же нарисовав себе картину того, что Адриан на самом деле считает ее отпетой гопницей и драчуньей. — Да я же… я…       — Нет-нет, что ты! Я совсем не это имел в виду! — замахал руками Агрест, заметив, что от подобного предположения девушка готова упасть в обморок. — Я бы никогда о тебе такого не подумал! Ты… ты же очень добрая, и милая и… любишь помогать людям…       Маринетт, в древних предках которой явно присутствовали чистокровные хамелеоны, после первого услышанного комплимента мгновенно сменила цвет с бледного на ярко-красный и снова провалилась в страну грез, где они с Адрианом на белоснежном лимузине уезжают в счастливое будущее. Так что смысл следующего вопроса дошел до нее далеко не сразу.       — Скажи, а у тебя… в семье… все н-нормально? — все же решился спросить Адриан, опасаясь, что лезет не в свое дело. — Правда, мне показалось, что твои родители очень хорошие люди, но… Просто я слышал, что иногда бывает… Маринетт?       — А? Дома? Дома все норма… Подожди. Что ты имеешь в виду?! — окончательно пришла в себя Маринетт и удивленно посмотрела на Адриана. Тот выглядел очень смущенным и виновато отвел глаза. Стоп! Синяки, семья, молчание. — Да… Да как тебе такое в голову пришло?! У меня лучшие в мире родители! Меня даже в детстве не шлепали! Ты серьезно думаешь, что мама или папа могли бы…       — Прости, прости Маринетт! Я вовсе так не думаю! Просто все это так странно, и я… мне надо было убедиться, что это бредовое предположение. Извини! Только не обижайся, пожалуйста, — взмолился Адриан, понимая, что чуть все не испортил. — Я просто очень волнуюсь. Скажи, откуда у тебя эти травмы? Я обязательно помогу, если это будет в моих силах!       Маринетт судорожно пыталась придумать какую-нибудь достоверную отговорку и при этом не свалиться в обморок от счастья. Неужели она все же нравится Адриану? Ведь он так искренне переживает и обещает помочь! А еще сказал, что она добрая и милая! И за руку опять взял! Может, это сон?       — Маринетт?       — А? Ой, прости, з-задумалась. Понимаешь, все дело в том, что… Ну-у… как бы сказать… Это… это из-за ЛедиБаг! — неожиданно ляпнула девушка, вспомнив утренний разговор.       — Из-за ЛедиБаг?! — окончательно растерялся Адриан. — Что ты имеешь в виду?       — Ну-у, ты же знаешь, что Алья постоянно бегает за ней во время сражений? Вот, а я из-за этого очень переживаю, так что тайком слежу за ней, — вдохновенно вещала Дюпен-Чен, придумав достойную отмазку. — Я стараюсь не попадаться на глаза и не подхожу слишком близко, чтобы не мешать и не отвлекать. Но иногда все же случается так, что я не успеваю отбежать или спрятаться. Обычно дело ограничивается парой синяков, но вот вчера так получилось, что я оказалась слишком близко. Я так испугалась за Алью, что не заметила, как на мое укрытие упала груда кирпичей. Когда ЛедиБаг отпрыгнула от того крана, то заметила меня и перенесла в безопасное место. Я сразу же пошла домой, так что ее исцеление меня не достало, к сожалению. Но ничего страшного, правда. Там просто большой синяк. Главное — не говори Алье, иначе она меня просто убьет! Адриан?       — Что? А, конечно. Без проблем. Пожалуй, такого я точно не ожидал, — через силу улыбнулся Агрест. — Ты молодец, что не хочешь бросать ее одну, но все же постарайся быть более осторожной, хорошо?       — Конечно! Для тебя все, что угодно! Ой, то есть я пойду на что угодно, чтобы быть осторожной… Точнее, я всегда буду осторожна! И ты тоже будь осторожен, да! Нам всем стоит быть осторожными, — привычно залепетала Маринетт, растеряв все красноречие. — Ой, мы уже приехали. Остановите, пожалуйста, вот здесь, я лучше через черный ход зайду. Как-то на улице подозрительно много народу.       — Наверняка это журналисты, — опознал парочку папарацци Адриан. — Может, тебя проводить?       — Н-нет, спасибо, — проклиная себя отказалась Маринетт. — У тебя ведь могут быть из-за этого проблемы. В статье ведь писали, что ты…. Что мы… в общем, лучше нам пока вместе не появляться. Пока!       — Пока, — улыбнулся Адриан, оценив ее заботу о его репутации. Но улыбка быстро пропала, когда он вспомнил, что Маринетт в этот раз пострадала по его вине. Бешеный строитель швырялся кирпичами, словно пулеметными патронами, и Кот Нуар был вынужден отбивать их шестом с той же скоростью. Он не мог отвлечься и посмотреть, куда именно отлетают кирпичи. А те, как оказалось, скопились в огромную кучу, которая рухнула прямо на выход из подземного перехода. Скорее всего, Маринетт пряталась именно там, ведь ЛедиБаг как раз отпрыгнула в ту же сторону и исчезла на несколько минут. Получается, что по вине Адриана пострадали сразу два дорогих ему человека! Его любимая и его подруга. А все из-за его невнимательности! ЛедиБаг права, Коту следует быть более сосредоточенным во время сражений!       Настроение испортилось окончательно. Захотелось послать все к черту и вернуться домой, но тренировку отменять нельзя. Если отец узнает, то точно запрет его дома. Вполне хватило утреннего скандала из-за этой глупой статьи. Еле удалось убедить Габриэля, что нет у его сына никакого романа ни с Хлоей, ни с Маринетт. Хорошо, что Натали весь день была на связи, и получилось достаточно быстро передать ей информацию об истинном положении вещей. С остальным разберется PR-отдел компании. Главное — не попасть в лапы журналистов, а уж об этом позаботится Горилла. Его лапищи уже не одну скрытую камеру превратили в кучку сплющенных микросхем.       

***

      Маринетт проскользнула в квартиру через заднюю дверь, незаметно помахала родителям, занятым подозрительно большим количеством покупателей, и забежала в ванную. Бок болел просто нестерпимо!       Тикки ужасалась вместе с хозяйкой, когда они рассматривали огромный синячище жуткого сине-фиолетового окраса с багровыми вкраплениями. Чудесной мази оставалось до ужаса мало, так что Маринетт лишь немного смазала бок и локоть, чтобы приглушить боль.       — Дорогая, ты там? — послышался из-за двери взволнованный голос матери.       — Солнышко, впусти нас!       — Папа, я же не одета! — возмутилась Маринетт, судорожно запахиваясь в полотенце. — Тикки, что мне делать? Если они это увидят, то мигом потащат меня в больницу!       — Может, расскажешь им то же, что и Адриану? Про Алью, — предложила квами.       — Ага, и после этого меня посадят под домашний арест, а мою лучшую подругу не подпустят к пекарне ближе чем на милю!       — Маринетт, у тебя все хорошо?       — Да, мамочка, я сейчас выйду. Можешь пока сделать мне твой любимый зеленый чай? Я сегодня так перенервничала! И попроси папу не пыхтеть так громко, а то мне кажется, что меня под дверью поджидает Дарт Вейдер! — неловко пошутила девушка, стараясь как можно дольше оттянуть момент встречи с родителями.       Том что-то возмущенно буркнул, но Сабин утащила его вниз, отвлекая мыслью, что их девочка наверняка проголодалась.       Боль почти прошла, и Маринетт смогла без проблем переодеться в домашние брюки и футболку. На глаза попалась та самая газета, и девушка задержала взгляд на последней фотографии. Идея пришла внезапно. Дурацкая и одновременно рискованная, но единственно верная в данный момент. Фотограф снял не саму Маринетт, а ее отражение в зеркале! То есть синяк оказался на другом боку!       — Милая, обед готов! Спускайся и расскажи нам все, пекарню мы на сегодня закрыли, — позвала Сабин, явно подавляя в себе желание кинуться к дочери и устроить допрос с пристрастием.       — Уже иду. М-м-м как вкусно пахне-е-ет, — Маринетт демонстративно принюхалась и с удовольствием потянулась, специально встав так, чтобы футболка задралась только с одного бока. — Кстати, мам, смотри, никаких боевых ран! Только царапина и маленький синяк от встречи с дверцей духовки.       — Ох, солнышко, мы так за тебя переживали, — мадам Чен обняла дочь и погладила едва заметную царапинку на ее боку.       — Ма-а-м, щекотно! — тут же пискнула Маринетт, найдя законный повод опустить футболку и не позволить родителям увидеть больше. — А теперь срочно кормите меня! А я вам сейчас такое расскажу! Меня вызвали к месье Дамоклю и…       Остаток дня вся семья провела вместе. Маринетт подробно рассказала родителям о случившемся в школе и предупредила, что у пекарни какое-то время будет дежурить полиция. Остальные синяки и ссадины получилось скрыть, но мама все равно весь вечер кружила вокруг, как наседка, и предлагала различные мази и примочки.       Звонил секретарь мэра и предупредил, что завтра состоится пресс-конференция, на которой Маринетт следует присутствовать вместе с родителями. Журналиста, написавшего статью, временно задержали, но оказалось, что ее автором был вовсе не он. Тогда Маринетт вспомнила о том странном детективе и рассказала об их разговоре дежурившим у входа полицейским. Те заверили, что будут очень внимательны и после какое-то время разговаривали с главой семьи, отослав девушку отдыхать.       Маринетт, вымотанная событиями столь насыщенного дня, еле доползла до кровати и почти сразу провалилась в сон, послав к черту вечерний патруль. Именно это спасло ее от того, что человек в сером плаще, притаившийся в арке напротив пекарни и внимательно следивший за семьей Дюпен-Чен, не заметил этим вечером ничего необычного.