Трансформеры: По велению Матрицы

      Я не знаю, сколько прошло времени, так как у меня не было часов – с меня они были сорваны тогда, когда меня в бессознательном состоянии заперли в камере. Я не знаю, что творится снаружи и начали ли меня искать. Я не знаю, что сейчас делает Баррикейд, и шевельнулось ли хоть что-то у него в Искре. Вряд ли, он сильно обижен из-за того, что я забыла про него. Наверняка он решил, что я встречаюсь с Эппсом, а его использовала только как предлог, чтобы задержаться на базе поближе к коллеге. Я ничего из вышеперечисленного не знаю и могу только строить догадки. Одно известно наверняка – под руководством Сентинела Прайма готовится новый план по захвату Земли, в который меня планируют вклинить как десептикона, подчиняющегося только главарю. Чёрт, не хочу стать управляемой кем-то машиной. Если мне и суждено стать роботом, то точно не таким, каким меня видит Мегатрон. Когда живот начал неприятно покалывать, я в качестве пропитания собирала воду, стекающую по стенкам пещер, чтобы хоть немного утолить голод. Воды хватало, но лишь ненадолго. Мегатрон явно ожидал, что я быстрее сдамся, если меня не будут кормить. Куда там! Водичкой обойдусь, да и похудею заодно. Мегатрон ждёт, что я расколюсь, заговорю, и тогда он соизволит дать мне человеческой еды. Однако я каждый раз презрительно отворачивалась или показывала злыдню средний палец. Он зловеще хохотал, но ничего не предпринимал, всё так же уходил и возвращался, гадая вслух, надолго ли меня хватит. Как видите, хватило, раз я обхожусь без еды. Однако я чувствовала, что нахожусь на пределе, что вскоре мне будет очень плохо без пропитания. Такой момент настал, когда после очередного визита Мегатрона на пару с Сентинелом (последний решил убедиться, что я до нужного срока не собираюсь откидывать копыта) меня скрючило напополам, и я упала на каменный пол. Желудок сводило просто адски, жутко хотелось есть, из одежды на мне лишь пижама, обуви ноль. Я, честно говоря, хотела просто вырубиться и ничего не чувствовать. Хотелось просто уснуть и не просыпаться. Я чувствовала, что нервы уже на пределе. Однако спасение пришло оттуда, откуда его совсем не ждали. Поскольку моя камера была подогнана под размеры робота, я решила заняться её исследованием, чтобы хоть как-то убить время. Превозмогая боль в животе и еле гнущиеся конечности от холода, я передвигалась, держась за стены. Чихнув и высморкавшись в собственную пижамную футболку (ну, а чё, ничего другого под рукой не было), я двигалась до тех пор, пока мои руки не упёрлись во что-то металлическое. Чихнув ещё раз и боясь заболеть ещё сильнее, я неспешно ощупала доступный мне участок. Подозрения пришли в голову в тот момент, как я поняла, что вокруг меня везде сплошь камень, то есть, железякам взяться неоткуда. На что же я напоролась, и что оно тут делает? Шаг… потом ещё шаг… я выдержу… ещё шаг… Нет, я больше не могу! Приступ слабости заставил меня упасть на каменный пол и застонать. Водяные завтраки уже не спасали, прыжки на месте не согревали, температура поднимается всё выше. Либо делайте то, что хотели, либо убивайте! Я всё равно вам ничего не скажу! От отчаяния я ударила кулаком по поверхности со всей силы. И закашлялась, когда из пустоты прохрипели: — Осторожнее. Еле успев схватиться за стену, дабы не шлёпнуться на каменный пол, я проморгалась и уставилась выпученными глазами туда, откуда пошёл голос. Поскольку зрение немного привыкло к постоянной темноте, оно выхватило пару маленьких кругляшей и ещё два больших, по форме напоминавших колёса. Стараясь сдержать страх, я подползла ближе и ощупала то, что смогла увидеть. Так и есть, колёса. В камере вместе со мной находился ещё один пленник. Но почему он раньше не подал голоса? Кто он? Давно он здесь находится? — Прыгай скорее, — поторопила машина. — Замёрзнешь. Глупо отказываться, когда те, кто с тобой в одной лодке, предлагают тепло. Не теряя времени, я шмыгнула в салон и выдохнула. Внутри неизвестного авто было куда теплее, чем в пещере. В первый раз меня грел Сентинел, правда, с иными целями. Кто же передо мной сейчас? — У меня почти нет сил, возьми плед, — кряхтел незнакомец. — А то рога откинешь раньше времени. Я в очередной раз впала в каплю. Где он таких слов набрался? — Вы, земляне, интересный народ, — голос чуть повеселел, хоть и звучал тихо. — Оптимус всегда говорил, что люди не так тупы, как о них обычно думают. Так, имя Оптимуса звучит который раз. Но, будучи наученной горьким опытом, я не спешила раскрываться. Мало ли, вдруг его специально сюда поставили, чтобы он меня расколол. Сначала пообщаюсь поближе, расспрошу, что он знает об автоботах, а потом посмотрю, можно ли ему доверять. Ведь в предыдущий раз не хватило ума спросить, где Сентинел пересекался с Оптимусом и другими. Надо было насторожиться ещё тогда, когда он назвался космическим рейнджером. — Ты учил земные языки? — Не все, но много, красавица. Ох уж эти мне десептиконы, так и норовят влезть аки затычка в каждую бочку. Да, что-то подсказывает, что с ним точно не соскучишься. — Некоторые перешли на сторону людей. Машина аж подпрыгнула на месте, впечатав меня головой в крышу. Бляха! Откуда у тебя столько энергии, если ты еле-еле говоришь? — Красавица, я тут семь лет торчу. И… Да ё-моё! — выругался автобот, когда я ударилась. — Прости, я нечаянно. Что ты сказала? На стороне людей? Детка, ты сказок начиталась. В паре слов рассказать обо всём бы не получилось ни при каких обстоятельствах, но мы и так никуда не спешим. Всё равно два самых главных гада свалили надолго, как сами сказали, так что мы можем спокойно поговорить. И, самое главное, я нашла себе место для ночлега, не придётся спать на камнях. Я начала с того момента, как мне подарили машину на семнадцатилетие и закончила тем, как пришла работать на базу Леннокса. Во время рассказа автобот слушал, ни разу не перебивая, только изредка задавал вопросы. Практически все касались тех десептиконов, что перешли на сторону автоботов. Незнакомец упомянул некоего Джетфайера, который тоже отрёкся от Мегатрона, но не знал, где он может быть. Я спросила, что за Джетфайер и услышала, что этот лётчик обладает полезными знаниями. Мало того, он мог телепортировать. Услышав про телепортацию, я прикусила губу. Действительно полезное умение. Сконцентрировался, представил себе нужное место и вуаля! Жаль, что Матрица свалила, которая несколько лет назад также переправила моего папу, Рэтчета и Блэкаута из плена на свободу. Но она сделала так ровно потому, что сама захотела. И сейчас меня никто никуда из ниоткуда не перемещает из-за того, что не настало нужное время прийти на помощь. Видимо, мне и этому автоботу было суждено встретиться. — А вот про Баррикейда ни за что не поверю, — фыркнул робот. — Тоже мне, прынц. — Тем не менее, это правда, — я хихикнула и закашлялась. — Сначала народ обалдел, но потом привык. — Ещё бы не обалдеть! — на всю громкость, на которую был способен, выдал автобот. — Я сам до сих пор в капле. Нет, здесь невозможно не улыбнуться. Своей манерой общения он напоминал мне Сэма, который то и дело удивлялся всему, что я делаю. Скорее всего, до своего пленения этот кибертронец был очень общителен и наиболее близок к людям, иначе, почему он так сразу стремится найти со мной общий язык? Остальные, кого я знаю, не так быстро сблизились с землянами. Воистину, мне невероятно повезло, причём без кавычек. — Прости, детка, не могу печку включить, сил не хватает. — Голоден? — испугалась я. — Не то слово, — прохрипел автобот. — Если вначале и давали энергон, то потом перестали. Слава Кибертрону, тут так фонит, что невольно подпитываюсь. Плюс ещё от тебя разит десептиконами, вот я и смог заговорить. Ой! Спохватившись, автомобиль открыл бардачок, где я нашла упаковку солёных орешков. Наплевав на срок годности, я проглотила все за один присест. Немного полегчало, но всего лишь немного. Больше никакой еды не было, а кто знает, сколько нам ещё тут придётся пробыть? И не разделят ли нас при возвращении? — Ты поставила Баррикейда в гараж? Ой, представляю, как он разозлился, — захихикал автобот, дождавшись, пока я закончу трапезу. Предвкушая ещё один взрыв хохота, я рассказала про автомойку, которую приходилось устраивать чуть ли не каждый день, так как Баррикейд всё время гваздался как свин. Услышав слова: «Баррикейд был большой металлической свинкой, которая ни в какую не хотела мыться», робот задребезжал, показывая своё отношение к ситуации. — Как же мне не хватает всего этого. Большая металлическая свинка, надо будет запомнить, — еле выдавил незнакомец. — Ты как там, красотка? — Теплее. И у меня есть имя. — Так скажи его, детка. — Джилл. — Рад встрече, Джилл, любимица десептикона. Не, ты скажи, как ты умудрилась втюхаться в такую злыдню? — искренне недоумевал автобот. — Так получилось, что рядом не оказалось нормальных парней. — Что правда, то правда. — Не будь я здесь, я бы мигом подсуетился. — Да иди ты, — смутилась я, чувствуя, как щёки краснеют. — А чё сразу «иди ты»? Десептикон влюбился в человека… Дождавшись, пока закончатся излияния на тему: «Как десептикон смог настолько привязаться к человеку, что влюбился в него», я сказала, что он наверняка уже забыл про меня. Собственно говоря, я не хотела вываливать на нового друга то, что накопилось на душе, но он подбодрил меня, сказав, что каждый нуждается в разгрузке, ведь он сам за последние несколько лет «только и видел, что металлическую рожу Мегатрона». Ну, а я что? Я и рассказала, что натворила. Как пыталась обратить на себя внимание одноклассника, как Баррикейд чуть не открутил ему шею, прищемив стеклом. Как мой папочка привёл его на базу в качестве нового программиста. Как он решил по новой попытался ко мне пристать, и мой коллега, благодаря Сэму, назвался именем десептикона. Как Эппс уже сто раз из-за этого успел вляпаться в историю, и как потом из-за этого же в историю попала я, забыв про день рождения возлюбленного. Который наверняка уже думает, что я ему вовсю изменяю с человеком. — Люди, в который раз убеждаюсь, как вы, сучата, удивительны. Но ты переплюнула абсолютно всех, Джилл. — За Баррикейдом частично из-за этого пошли другие десептиконы. — Раньше это были всего лишь догадки, но позже «полицейский» признался, что так оно и было на самом деле. — Они увидели, что можно жить иначе и пришли следом. — Жесть, просто жесть! — Как же хорошо, что злодеи свалили, оставив нас наедине! Иначе бы я так и не нашла нового союзника. Глядишь, мы придумаем, как нам вместе выбраться. — Чего «жесть»? Это хорошо же, не? — Да я про Скидза и Мадфлэпа! — хихикнул автобот. — Интересно, сколько раз им наваляли? — Много, поверь, очень много. Они каждый раз лезут и каждый раз получают либо от Демолишера, либо от Скорпонока. — И за дело получают, — заявил кибертронец. — Я больше удивляюсь спокойствию десептиконов. На их месте я бы давно уже их грохнул. Ну или на запчасти разобрал. Спокойствию? Нет, скорее пофигизму. Таким, как наши лётчики, попросту всё равно, кто галдит над их ухом, пока дело не коснётся их самих. А вот если коснётся, то быть большой беде, иначе они так дадут сдачу, что только одни колёса на память Оптимусу останутся. Взять хотя бы Блэкаута. Стоит себе и стоит, не обращая внимания на то, кто и что рядом делает. Разве что периодически гоняет Сэма, который с чего-то для своих пряток облюбовал именно его кабину. Или просто разворачивает пропеллер и улетает куда подальше, оставив прочих разбираться с проблемами, и возвращается лишь под конец дня, когда все затихают. Другое дело Старскрим, наш истребитель. Он может никак не среагировать, как и Блэкаут, а может и рявкнуть так, что стёкла задрожат. Или, если очень постараться и разозлить его, обстреляет всё, что попадётся ему под руку, пардон, под крыло. Именно по этой причине пучеглазые близнецы старались держаться подальше от мрачного лётчика, предпочитая доставать кого-то другого, того же Скорпонока или Броула. Последний, к слову, постоянно угрожал расстрелять мелких, но те пользовались тем, что танкист не может быстро развернуться в ангаре. Когда я рассказала о замене пушки, автобот трясся так, что я испугалась: вдруг он нечаянно выкинет меня на пол? — Ой, не могу! Ой, насмешила! — дребезжал автомобиль. — Чёрт, когда мы выберемся отсюда, детка, я должен это увидеть. — Увидишь, — заверила я его. — Ещё как увидишь. Поверь, тебе с ними скучно не будет. — Да я в этом уже убедился, Джилл. Ой, прости, я не представился. Я и не заметила, как время пролетело, так увлеклась беседой. Что ж, по крайней мере, я теперь не одна. — Я уже и забыла. Кто ты? — Джаз. Меня зовут Джаз.