Особая Сторона Силы

Люди порой гибли в вылетах; как хороший командир, лорд Вейдер терять подчинённых не любил, хотя при необходимости без малейших колебаний послал бы их туда, где ситх джедая не гонял. После гибели пилота или десантника вопрос о его личных вещах — что-то разобрать на память, что-то отправить родным при наличии таковых — решался либо его товарищами, либо непосредственным командиром. И лорд ситхов совершенно не понимал, почему на сей раз потребовалось его личное присутствие, пусть погибшего офицера помнил в лицо и считал его неплохим пилотом, несколько раз даже беря с собой в вылеты в качестве одного из ведомых. Но подчинённые отчего-то затруднялись, как поступить с неким «движимым имуществом» погибшего, а главком пребывал в мирном (для ситха) настроении и сразу душить никого не стал. — Это что? — вопросил лорд Вейдер, взирая на «движимое имущество» — белый лохматый зелёноглазый клубок, таращившийся на лорда ситхов безо всякого почтения. — Это редкий зверь — котик, — обрадовался помощник штурмана, большой любитель экзотических животных и, как поговаривали, не менее экзотичных подруг. — Его еще называют айлурра. Считается вымершим; на заре человеческой расы пользовался известностью и нёс неясную, но, по-видимому, важную функциональную нагрузку. Вейдер хотел было отдать приказ утилизировать животное, которому не место на корабле, каким бы экзотичным оно ни было, но тут редкий зверь, вспушив хвост, подошёл, отёрся о ноги грозного лорда и громко замурчал. — О, — с уважением сказал всё тот же помощник, — милорд, кажется, зверь вас признал. Вы ему нравитесь. Мофф, маячивший за лордом, закатил глаза, беззвучно, но очень тяжело вздохнув. Помощник штурмана был безголовым по молодости лет, и голову, судя по всему, ему обрести и не светит. Милорд придушит раньше. Вейдер прислушался к мыслям подчинённых (чаще всего в чужих мыслях царила такая чушь, что слушать её — себе дороже, так что, вопреки слухам, лорд ситхов вовсе не читал все мысли подчинённых подряд, довольствуясь считыванием эмоционального настроя), хмыкнул, наклонившись, подхватил редкого зверя котика под мягкое пушистое пузо. Мофф незаметно, как ему казалось, облегчённо вздохнул: всё-таки помощник штурмана подавал большие надежды, а подходящие кадры — это всегда головная боль. Зверь бессовестно обмурчал грозного ситха, от избытка чувств слегка погрыз палец перчатки и чудом только не обломал себе зубы. Физиономии подчинённых приняли такое серьёзное и глубокомысленное, даже отчасти трагичное выражение, что Тёмный лорд, пожалев их, величаво удалился. Вместе с котиком. Разумеется, на военном корабле животным не место. Но что за польза быть ситхом, если не поступать так, как тебе хочется? Император столько лет вдалбливал это в голову ученика, после Мустафара напрочь позабывшего всю былую разудалость и рисковость, что пора было внять его наставлениям. Хотя бы из уважения к мастеру. Редкий зверь котик — котесса? — оказавшийся дамой, ходил за лордом по пятам, почему-то воспылав к нему горячей любовью. Лорд сперва пытался запирать, но потом махнул рукой: зверь котик ухитрялся просачиваться сквозь наглухо задраенные двери отсеков. Впрочем, теряться в закрытых отсеках зверь котик ухитрялся (ухитрялась) не менее эффективно, потом трагически из-за дверей этих отсеков завывая на манер неупокоенного призрака. Приставленный крохотный дроид должен был следить за тем, чтобы самозваную питомицу Тёмного лорда никто не обидел, никто на неё не наступил (пришлось принять меры, ибо котик сам кидался под ноги, и половина экипажа, прекрасно осведомлённая о том, кто хозяин назойливого зверька, уже пребывала в предынфарктном состоянии), не утилизировал, ну и так далее. Заодно пришлось приказать усилить меры безопасности, ибо котик на корабле оказался хуже эвока с гранатой, а в рубке управления — и вовсе сущей катастрофой (или котострофой, склонен был считать лорд), в результате которой звёздный разрушитель едва не рухнул на красный гигант. Кошка всего лишь вспрыгнула на пульт управления, испугавшись грозного окрика вахтенного, шарахнулась, переключив рубильник и замкнув бортовой комп. Негодующий компьютер, оказавшийся совершенно несовместимым с кошками, немедленно выдал новый курс, а чтобы сменить его, понадобилось на целую стандартную минуту обесточить весь корабль, дабы перезагрузить систему управления. Кошка была в восторге от нового хозяина и его Силы, но, кажется, считала, что это он — её питомец, а не наоборот. И вдобавок мягкий пушистый зверёк знать не желал о субординации и считал, что и весь корабль — его. Раз уж здесь слушаются питомца. Спасибо, хоть мир пока захватить не пыталась. Вейдер подозревал, что это — пока. Вот попрактикуется на звёздном разрушителе... Не за то ли присвоен кошкам код опасности «оранжевый» в реестре опасных созданий?.. Кроме того, лорд ситхов усвоил: если долго всматриваться в бездну, то бездна... мяукнет. И попросит есть, даром что только что была кормлена. Право слово, не было у ситха проблем — завёл котика. — И как мне тебя назвать, редкий зверь? — озадачился лорд, поняв вдруг, что редкого зверя так и называет «кошкой», ну или «заразой» — после очередной котовыходки, без которых питомице жизнь была не мила и день прожит зря. — Мрр? — отозвалась допущенная в святая святых — каюту Тёмного лорда — кошка, вылизывая лапку и тщательно протирая ухо. — Кого-то ты мне напоминаешь своим талантом находить неприятности на свою голову и причинять их всем окружающим, — задумчиво сказал лорд. И дёрнулся: владыка желал видеть своего главкома. Очень желал, что лорду отзывалось сильнейшей головной болью — деликатностью в ментальном общении император никогда не отличался, вторгаясь в чужую ментальную сферу с изяществом шагохода АТ-АТ. — Мря? — встревожилась кошка, не донеся лапу до уха. Видно, её насторожило изменение в поле Силы. — Нас вызывают на ковёр, — сказал ей лорд и вздохнул. Дожил, с кошкой разговаривает. С другой стороны, чем кошка хуже дроидов? А с дроидами он ещё в нежном детстве болтал. Может, с той поры и не терпел, когда ему перечили — дроиды с людьми не спорят. Владыка был недоволен. Владыка был так недоволен, что доспехи Вейдера уже начинали искриться. Белая кошка величественно прошествовала на середину погружённого в полумрак зала, уселась и принялась умываться с таким видом, будто ситхи у неё тут в гостях. — Ты кого завел, Вейдер? Смерти моей хочешь? — развернувший кресло ко входу император чихнул. Доспехи перестали искриться. — Предка айлурианцев притащил, надо же! — Вы знаете, что это за животное, повелитель? — удивился Вейдер. — Я старый больной человек... то есть ситх, — брюзгливо огрызнулся император Палпатин, у которого оказалась аллергия то ли на кошачью шерсть, то ли на кошачьи замашки прибрать к лапкам мир — соперников владыка-ситх в таком деле не терпел. Не иначе, потому кошек в Галактике толком и не водилось. — И, в отличие от малолетних балбесов, взрывавших боевые станции и размахивавших мечами, я в юные годы книги читал. А кошкам на корабле не место! Кошка перестала намывать ухо, выгнула спинку и зашипела на императора. — Вейдер, твоё животное на меня шипит! — Лея! — укоризненно сказал Вейдер, ясно ощутив направленное внимание алых стражей за дверьми тронного зала. До прямого подслушивания они б не опустились, но греть уши посредством Силы им принципы не мешали. Даром что Силой они вроде как не должны были владеть. — Не шипи на владыку. Свежепоименованная кошка презрительно фыркнула, подошла неспешно и отёрлась о сапоги лорда ситхов. — Мерзкое животное, — буркнул император. — Вы учили меня следовать своим желаниям, владыка, — невинно (насколько вообще может получиться невинно у закованного в чёрные пафосные доспехи Ужаса всея Галактики в два метра ростом!) заметил Вейдер. Император скривился, снова чихнул и махнул рукой — иди, мол, с глаз моих! Вейдер и пошёл — к себе. Дабы провести время с пользой — то есть погрузиться в медитацию. Энакин в своё время считал это делом абсолютно бесполезным, предпочитая во время медитаций коллективных подмигивать хорошеньким падаванкам, а наедине с учителем нарочито рисовать в голове такие картинки с участием тех самых падаванок, что у Оби-Вана уши краснели; лорд Вейдер же прекрасно осознавал полезность духовных практик. И не только в плане погружения в Силу. Иначе командный состав имперского флота изрядно был бы прорежен — а где потом замену искать? Но даже шлем снять ему не дали. — Мяу, — сказала невесть когда отставшая Лея за дверьми. — Мяу? Лорд стойко проигнорировал кошку, уже успев ознакомиться с кошачьими взглядами на запертые двери. Если дверь заперта — в кошачьем сознании это буквально катастрофа, ибо там, за дверью, конечно же, всё самое интересное. Если же дверь отперта — кошке мигом становится неинтересно. И она ни за что не войдёт. Но вот стоит вновь дверь запереть... — Мяу, — настойчиво сказала питомица, поскрёбшись в двери каюты. — Мя-а-ау! Лорд вздохнул, махнул рукой, открывая двери. «Опять автоматика испортится...» — подумал отстранённо. От привычки одарённых убирать препятствия взмахом руки отделаться было трудно, но автоматика кораблей на ситхов или джедаев почему-то рассчитана не была. Кошка, сидевшая на пороге, немедленно отвернулась. И даже хвост вздёрнула надменно, показывая, что открытая дверь ей совершенно неинтересна. Вейдер вновь махнул рукой, закрыл двери. — Мяу! — жалобно и потерянно сказали за дверью. — Мя-а... «Сила Великая...» — подумалось лорду. Не в первый раз за последние пару недель. Котики — определённо порождение Тёмной Стороны Силы. Слишком уж сильные эмоции они вызывают. Да и к ситхским перчаткам, Тёмной Силой буквально фонящим, кошко-Лея питала подозрительно нежную привязанность, пытаясь раз за разом попробовать на зуб. Самому лорду, невзирая на медитации и периодические попытки удушения некомпетентного комсостава с целями не только профилактики дурости и саботажа, но и собственной релаксации, нынче очень хотелось ругаться, как самому распоследнему татуинскому беспризорнику. Исключительно на хаттском. Что лорду, в отличие от оного беспризорника, было невместно. Именно поэтому Тёмный лорд вообще никогда не ругался, а сразу душил Силой. Так оно нагляднее — подчинённых надобно держать в строгости. Придушишь кого — и, прости Сила за тавтологию, даже на душе легче становится. Разве отвлечься, с сыном поговорить?.. Политические разногласия в семье вовсе не мешали Вейдеру общаться с сыном; хотя попыток дистанционного воспитания тот демонстративно не замечал и всё ещё сбивался с детского «папа» на почти официальное «отец», никак не в силах решить, как же лучше обращаться к лорду ситхов, оказавшемуся самым близким родственником. Но императоры приходят и уходят, империи рушатся, сменяясь республиками или федерациями, а сын у Тёмного лорда один. Семья для Скайуокеров всегда была превыше всего. Приказ императора по отлову блудного Скайуокера-младшего, впрочем, Вейдеру это тоже не мешало исполнять, прямого саботажа владыка бы не потерпел. Хотя самому лорду летать было решительно недосуг. Обязанности, знаете ли... Люк, для порядку после знакомства с отцом и с его ситхскими воспитательными методами подувшись, уже не обижался: сам служил, понимал, что такое военная присяга и что приказ есть приказ, к тому же рассудил, что другого отца у него тоже не будет, а попытки отлова и вовсе вносили приятное разнообразие в жизнь. Фамильный темперамент никуда не денешь... «Здравствуй, сын». Люк отозвался не сразу. «И тебе привет, папа. Как дела?» «Да как обычно... Ты уж извини за базу — служба...» «Да я понимаю», — рассеянно отозвался Люк, который, как и на Хоте, ушёл из-под самого носа Тёмного лорда-отца, уведя и прикрывавшую отход повстанцев эскадрилью почти без потерь, даром что лорд учёл собственные ошибки вроде использования шагоходов там, где водятся нестандартно мыслящие одарённые недоучки неопределённой Стороны Силы. «Кошку вот завёл... — зачем-то сказал Вейдер, вновь взмахом руки отпирая двери. Кошко-Лея немедленно показала хвост. — Повелитель, кажется, не одобряет». «Ты завёл... КОГО?» «Кошку, — повторил Вейдер. Кажется, Люку пока не слишком хорошо даются разговоры через Силу. — Леей назвал...» Люк, кажется, поперхнулся, если можно поперхнуться в мысленном разговоре, далее последовала череда ярких и замысловатых образов, в которых в причудливых и противоестественных сочетаниях присутствовали хатты, джаввы и банты с вкраплениями рогато-полосатых забраков. Богатое воображение Люк явно унаследовал от него, — с невольной гордостью подумалось Темному Лорду. «Прости, отец, это я не тебе. Чуть в ведомого не влетел». «Ты же прирождённый пилот — это у тебя наследственное!» — укорил Вейдер, про которого в бытность его Энакином Скайуокером ходили байки — мол, посади Скайуокера в корабль даже пьяным в дупель (джедаям такое не светило, Сила не допускала, но Эни всегда законы были не писаны!) — он и в беспамятстве доведет корабль до места назначения, взорвав по дороге орбитальную станцию и спася учителя. В очередной раз. «Осторожнее надо новости сообщать! — огрызнулся отпрыск. — Лорд ситхов и котик! Оксюморон!» «Кошка. Ты знаешь, что это за зверёк?» «Один ситх, — ответствовал почтительный сын. — Один из моих лучших друзей — контрабандист, если помнишь. Так вот, Хан после одной из ссор привез Лее из рейса такого зверька — мол, приличные девушки должны любить не только негодяев, но и всё мягкое и пушистое». «А Лея?» — спросил Вейдер, задетый тем, что за его дочерью ухлёстывает какой-то пират. «Лея как раз разбирала дроида и запустила в него гаечным ключом; к счастью, не попала. Но котёнка взяла — страшный зверь оказался! Проводку дроида у меня разгрыз, устроил замыкание на «Соколе», едва не стал причиной войны с мон-каламари и рассорил Хана с Леей, когда первый дал котику пинка за выведенного из строя «Сокола». Кажется, не дождаться тебе внуков, папа...» На фразе о внуках поперхнулся уже Вейдер. «А вот я бы не отказался от внучат! — вмешался Палпатин. — Слушай, Вейдер, количество твоих детей как-то подозрительно увеличивается...» «Владыка! — возмутился Вейдер. — Это приватный разговор!» «Здравствуйте, ваше императорское величество», — сказал вежливый (после воспитательных подзатыльников обучающей его этикету сестры) Люк. «Здравствуй, здравствуй, мой юный джедай. Когда ты мне представишь сына, Вейдер? И когда мы наконец увидим его на Тёмной Стороне?» «Простите, ваше императорское величество, — дипломатично сказал Люк. — Я пока не готов к оказываемой мне чести. Мне и на этой Стороне неплохо». «Владыка!» — с укоризной сказал Вейдер. «Ничего-ничего, я тут, в уголочке, помолчу», — хихикнул владыка ситх и вправду умолк. Некоторое время Вейдер и Люк прислушивались к Силе, пытаясь ощутить присутствие постороннего в их ментальном поле. «Знаешь, отец, если Лея узнает, что ты назвал в её честь кошку, я за сохранность твоей головы не ручаюсь, — предупредил Люк. — Лея — она знаешь, какая буйная, когда злится... её даже Хан тогда опасается». «Вся в мать», — ностальгически вздохнул Вейдер. Где-то на задворках сознания кто-то хихикнул. «А как вашего-то котёнка зовут?» — поинтересовался Вейдер, уже чувствующий себя опытным котиковладельцем. Последовала пауза; со стороны Люка ощутилось странное смущение. «Эни». Опыта в скрещивании вамп с таун-таунами и крайт-драконами, а также склонении всяких там забраков, тускенов и прочих колоритных обитателей Галактики у Тёмного лорда было куда как больше. По крайней мере, Люк восхищённо присвистнул (невесть как ухитряясь это сделать мысленно) и попросил: «А можно последнее повторить ещё раз — ну то, про гунганов, хаттовых матушек и твил'лечек? Я записать не успел». «Я т-тебе!.. — рявкнул мысленно расстроенный лорд. — Ещё не хватало, услышу — сам уши надеру!» «Сперва поймай, папа!» — ответствовал нахальный отпрыск, не забывая тщательно прикрываться ментальными щитами — дабы не дать ощутить своё местонахождение. И умолк. Что правда, то правда, с поимкой пока дело не задалось — последние охотники за головами, нанятые по прямому приказу императора, дабы отловить чрезмерно шустрого Скайуокера-младшего (шило в месте, в приличном обществе не называемом, было фамильным!), внезапно прониклись горячей любовью к зверушкам, цветочкам и грядкам, уверились, что любое оружие — зло, и выкинули весь свой арсенал прямо в открытый космос. Тёмный лорд терпеливо выслушал незадачливых охотников, восхвалявших близость к природе, и поторопился высадить их на ближайшей сельскохозяйственной планете с подходящими природными условиями — на любой ферме ещё пара рук никогда лишней не будет. Кажется, трюк под кодовым названием «вам не нужны мои документы», в анналах Галапедии носивший название «майнд-трик», удавался Люку даже лучше, чем приснопамятному Оби-Вану, который некогда любил на досуге прошвырнуться по самым злачным барам, высмотреть физиономию, отмеченную всеми возможными пороками, и сообщить проникновенно её обладателю, что отныне выпивка, девочки и дурь его не интересуют. После чего бедолаге, лишённому всех радостей жизни, оставалось только податься в монастырь при храме одной из распространённых в Галактике религий. Люк, как доносили некие близкие источники, пошёл по стопам несостоявшегося наставника и успел лишить Лэндо Калриссиана главной радости жизни — любимой вредной привычки. Похоже, милый и недалёкий мальчик-провинциал, которым Люк успешно порой прикидывался, едва не проведя даже отца, в юности банту съевшего на трюке «честные голубые глаза», был-таки злопамятен и предательства Хана Соло, пусть и вынужденного, Калриссиану не простил. Так что теперь бывший барон-администратор Облачного города смотреть не мог на любимые сигары, вместо этого пристрастившись к леденцам на палочке. И непременно полосатым. А среди повстанцев вдруг развилось отвращение к азартным играм, в частности, к сабакку. Хотя причастность к последнему Люк яростно отрицал. Никак Лея руку приложила, взглянув на возможность использования Силы с практической точки зрения?.. Впрочем, всё это были, можно сказать, милые юношеские шалости, а цветочки оказались впереди. Императору, чтоб ему... долго жилось, позарез зачем-то понадобился ещё один одарённый. И непременно носящий фамилию Скайуокер. И до правила «двое их» императору явно дела не было. Не мог же сам Вейдер настолько владыку достать? А отдавать одного Скайуокера в обучение к другому — едва ли император пойдёт на то, что угрожает сохранности Галактики. С другой стороны, не опасается же он концентрации Скайуокеров вблизи себя... Лорд, хоть и улавливал при разговоре какие-то странные образы, связанные с Люком и Марой Джейд, что ему совсем не нравилось, ослушаться прямого приказа никак не мог, как и истолковать его по-своему — это вам не Совету Ордена джедаев головы морочить, за годы владыка изрядно поднаторел в командовании ушлыми форс-юзерами, а в случае самовольства немедленно изображал громовержца. Наследственность со стороны отца даровала Люку интуитивное понимание техники, а жизнь на ферме и экономия на всём, в том числе на ремонте личного транспорта и купленных у джав краденых дроидов — и практические умения. После того, как Люк умудрился повторить трюк Хана Соло, посадив свой икс-винг прямо на едва не поймавший его крейсер, влезть в систему управления и не просто дистанционно перепрограммировать, а договориться с самим кораблём, лорд уже не знал, чего ему хочется больше — то ли самолично придушить сына, то ли похвалить за находчивость. Крейсер объявил себя мессией всех механизмов, а некоего Л. Скайуокера их другом, под угрозой самоуничтожения вынудил экипаж эвакуироваться и канул во тьму Галактики, время от времени появляясь вблизи населённых планет и нарушая радиомолчание ради проповедей для дроидов, киборгов и кораблей всех видов. Ещё немного — и объявит некоего Д. Вейдера лжепророком и отступником, не принадлежащим ни миру людей, ни миру машин. После этой выходки Люка лорд ситхов, который битых два стандартных часа выслушивал брюзжание и угрозы императора, картинно швырявшегося молниями (нет, в самого Вейдера владыка старательно промахивался, ибо перемкнёт ведь, но всё равно лорд потом часа два искрился), вместо медитации наладил снова полетевшую автоматику, отвечавшую за открывание дверей его каюты, и, заглянув в медотсек, полностью перебрал и усовершенствовал медицинских дроидов, до которых прежде руки не доходили. Заодно приделал-таки дроиду-кошкосопровождающему дополнительные суставчатые конечности — иначе за шустрым и пушистым проклятием ситхских лордов, теряющимся едва не быстрее, чем находящимся в неожиданных местах, ему было не угнаться. Двигатель своего истребителя Вейдер перебрал ещё раньше. Возня с техникой успокаивала и мешала придушить первого встречного члена экипажа просто за то, что он дышит. Подобных методов аутотренинга император не одобрял. Своих людей лорд ситхов зарёкся посылать на поимку Люка с тех пор, как звено СИДов, благополучно упустившее икс-винг джедая-недоучки, вернулось, выделывая замысловатые петли, чудом не сталкиваясь друг с другом и распевая хором на общей радиоволне нечто вроде «тайфайтер летит-качается, пилот вздыхает на ходу: "Ой, топливо кончается, сейчас я упаду!"» На всю Галактику позорище. Линии вероятности при попытке сына отследить почему-то сворачивались в клубок, и, пока лорд вытаскивал один конец и вычислял возможность встречи с Люком в будущем, все другие безбожно перепутывались. Линии вероятности касательно всех прочих (кроме императора, при попытке просмотреть будущее того Вейдер немедленно схлопотал увесистый подзатыльник через Силу, невольно вспомнив юные падаванские годы) просматривались без труда. Хатт знает что. Лея тем временем упорно двигала, прости Сила за тавтологию, повстанческое движение, а Люк не менее старательно влезал везде, где только мог, не ограничиваясь плановыми диверсиями для Альянса вместе с возглавляемой эскадрильей. Особенное внимание сын отчего-то уделял старым храмам и загадочным развалинам, что-то упорно разыскивая, не стесняясь поднять связи приятеля-контрабандиста и перейдя дорогу «Чёрному солнцу». Те связались с Вейдером и осведомились, требуется ли лорду ситхов некий бесхозный Скайуокер, ибо должен же кто-то им возместить понесённые убытки! Награда за поимку Люка всё возрастала, что безгол.... безответственного отпрыска только веселило. Нет, надо бы плотнее заняться воспитанием детей, — подумалось как-то лорду. Это и вообще дело ответственное, а воспитание Скайуокеров (пусть Лея и носит другую фамилию!) — ещё и опасное. Укрощать крайт-драконов, наверное, проще... «При всём моём уважении, отец, с педагогическими способностями у тебя не очень», — отозвался Люк, нахально подслушавший мысли отца, не прикрывшегося щитом. Судя по ощущениям, сейчас Люк двигался. Куда-то летел? Сын категорически отказывался связываться с отцом иначе, чем из открытого космоса, опасаясь выдать месторасположение очередной тайной базы повстанцев или повстанческого флота. «Какая семья — такие методы», — огрызнулся оскорблённый лорд, втайне раскаивающийся, что дал упрямому сыну себя спровоцировать и лишил того руки. Довольно и одного киборга в семье. Биологические протезы, даже выращенные из клеток самого пациента, у форс-юзеров не приживались, несмотря даже на повышенную регенерацию. Энакин Скайуокер, когда это обнаружил, сделал единственно разумный, хоть и грубоватый вывод: «Мидихлориане дохнут!» А ещё одной ситхской перчатки тоже нет. Впрочем, сынок и сам был хорош — одного казённого имущества на какую сумму угробил, не говоря уж о потерянных людях. Звезда Смерти, между прочим, обошлась в годовой доход какой-нибудь небольшой индустриальной планетки, — а отвечать кому? Вейдеру! Почитать пару пособий по педагогике, что ли? Что делать со взрослыми сыном и дочерью, подавшимися к повстанцам и занявшими в движении восстания не последние места, лорд ситхов представлял не очень, но подозревал, что воспитательные методы, применяемые к подчинённым, тут не подойдут. Кроме того, лорд почти убеждён был: пока что сын и дочь слишком увлечены самим процессом борьбы — скайуокеровский нрав никуда не денешь, а вот когда они поставят своей целью сменить государственный строй... Самому Вейдеру в своё время хватило парочки кошмаров в качестве стимула. Как долго может просуществовать государственный строй в отдельно взятой Галактике? Ровно столько, сколько он устраивает отдельно взятого Скайуокера. Как сказал бы распылённый по Силе Оби-Ван, «один Скайоукер — повод для беспокойства, двое — повод для паники», трое же, мог бы добавить он нынче, — паниковать и эвакуироваться уже поздно.