Читая Перси Джексона

Глава вторая

Три старые дамы вяжут носки смерти

— Расслабься, — посоветовал мне Хирон. — Сохраняй ясность мыслей. И помни: может быть, именно тебе суждено предотвратить величайшую войну за всю историю человечества. — Расслабиться… — огрызнулся я. — Да я вообще не напрягаюсь.        На Нью-Йорк опустился вечер. Олимп, освещаемый фонариками, казался волшебным. Со столов исчезли закуски. Вместо подушек появились удобные откидные кресла с красными пледами.       Затихли звуки: не слышно, как в маленьком фонтанчике, звонко переливается лазурная вода. Успокоились маленькие огоньки, до этого резво бегающие вверх и вниз. Дерево, стоящее у входа, перестало звенеть колокольчиками, которые весели у него на ветках.       Олимп погрузился в тишину. И только голос Посейдона прерывал тонкую стену спокойствия:  — Я привык к разным происходящим время от времени странностям, но обычно они быстро проходили. Эта седьмая по счету круглосуточная галлюцинация оказалась мне не под силу.  — Ага, я это помню. Чувствовал себя так, будто попал в телевизионное шоу — Затем Перси посмотрел на Гроувера — с очень плохими актёрами.       Сатир покраснел до кончиков ушей.  Оставшуюся часть школьного года мне казалось, что весь кампус меня разыгрывает. Ученики вели себя так, будто были на все сто уверены, что миссис Кэрр — бойкая и самоуверенная блондинка, которую я впервые в жизни увидел, когда она садилась в наш автобус после экскурсии, — была нашей математичкой с самого Рождества. Всякий раз, когда я закидывал удочку насчет миссис Доддз, просто чтобы посмотреть, смогу ли я кого-нибудь расколоть, на меня глядели как на психа. В результате я почти поверил им — миссис Доддз никогда не существовала. Почти поверил.  — А не поверил ты, потому что… — начала Аннабет — Гроувер не умеет врать — Закончили они с Перси вместе. Но Гроувер не смог бы меня одурачить. Когда я назвал ему имя Доддз, он немного растерялся, но потом решительно заявил, что такой не существует. Но я-то знал, что он врет.       Аннабет усмехнулась. Она много раз ловила Гроувера на лжи. Что-то происходило. Что-то случилось в музее. Днем мне некогда было об этом думать, но по ночам образы миссис Доддз с когтями и кожистыми крыльями заставляли меня просыпаться в холодном поту.  — Частые кошмары, сейчас кажутся пустяками — пробормотал Перси и сжал руку Аннабет под пледом. Девушка грустно улыбнулась ему. Погода продолжала чудить, что не могло положительно повлиять на мое настроение. Как-то ночью ураган выбил стекла в моей комнате. Через несколько дней самый крупный торнадо, когда-либо замеченный в долине Гудзона, возник всего в пятидесяти милях от Йэнси. Одно из текущих событий, которое мы обсуждали на занятиях по социологии, было необычайно большое количество небольших самолетов, сбитых в этом году внезапными шквалистыми ветрами над Атлантикой. Все снова уставились на Зевса. Тот что-то пробурчал и махнул рукой Посейдону. Бог продолжил.       Почти все время я пребывал в раздражении и заводился с пол-оборота. Оценки мои покатились под гору. Я все чаще ввязывался в перебранки с Нэнси Бобофит и ее подружками. Почти на каждом уроке меня выставляли в коридор.       Наконец, когда наш учитель английского мистер Николл в тысячный раз спросил, отчего я так ленюсь и не желаю выучить тесты по правописанию, я ему нагрубил. Назвал его старым, выжившим из ума пропойцей. Я даже не был уверен, что это значит, но звучало не слабо.       Стоуллы с гордостью взглянули на Перси.       На следующей неделе директор послал маме письмо, официально уведомляющее, что на будущий год мне придется распрощаться с Йэнси.       Отлично, твердил я про себя. Просто отлично.         — Вот так всегда — сказал Перси       Мне ужасно хотелось домой.       Мне хотелось жить вместе с мамой в нашей квартирке в Верхнем Ист-Сайде, даже если придется ходить в бесплатную среднюю школу, ладить с моим препротивным отчимом и наблюдать, как он все вечера напролет режется в свой идиотский покер.       И все же… в Йэнси было что-то такое, о чем потом я буду скучать. Леса, вид на них открывался из окна моей комнаты, Гудзон вдалеке, запах сосен. Я буду скучать по Гроуверу, который был хорошим другом, пусть даже немного странным. Я беспокоился, как он переживет следующий год без меня.  — Спасибо Перси, ты и в правду хороший друг — Признался сатир. Девочки из домика Афродиты вздохнули и Ундервуд покраснел.       И по урокам латыни я тоже буду скучать — мне будет недоставать глупых турниров мистера Браннера и его веры в то, что я могу выиграть.       По мере того как приближалась экзаменационная сессия, я готовился только к тесту по латыни. Я не забыл, что сказал мне мистер Браннер: этот предмет будет для меня вопросом жизни и смерти. Сам не пойму почему, но я начал ему верить.  — Я рад Перси Джексон, что ты вспоминаешь мои советы и слова в трудные времена.  — Конечно, сэр — ответил полубог.       Вечером накануне последнего испытания я впал в такое отчаяние, что швырнул «Кембриджское руководство по греческой мифологии» в дверь своей комнаты в общежитии. Слова плыли и кружились у меня перед глазами, буквы выделывали «восьмерки», будто катались на скейтборде. Я ну никак не мог запомнить разницы между Хироном и Хароном или между Полидектом и Полидевком. Что уж там говорить про спряжение всех этих латинских глаголов.       Я расхаживал по комнате с таким чувством, словно под рубашкой у меня по телу ползают муравьи.       Я вспомнил серьезное выражение лица мистера Браннера, его глаза, которым, казалось, уже тысяча лет. «Испытание пройдут только лучшие, Перси Джексон».       Перси задумался. Был ли он достаточно хорош, что бы пройти все испытания и выиграть схватку с врагом, который в тысячу раз сильнее тебя? Он снова сжал руку Аннабет и его страхи отступили.       Смотрящий на это Посейдон горестно вздохнул и обменялся взглядами с Афиной. Кто бы мог подумать? Дочь Афины и сын Посейдона, дети заклятых врагов, вместе. Вмешиваться в их жизнь бог, не желал. Если это судьба, так тому и быть.       Набрав полную грудь воздуха, я подобрал с пола книжку по мифологии.       До этого я никогда не просил учителей помочь мне. Может, мне поговорить с мистером Браннером? Он задал бы мне какие-нибудь наводящие вопросы, на что-нибудь намекнул. Так я хоть как-то заглажу вину за тот большой жирный «неуд», который получу на его экзамене. Мне не хотелось покидать Йэнси с мыслью, будто он решил, что я не постарался выучить его предмет. — Я бы никогда не подумал так Перси.       Я спустился вниз, туда, где помещались кабинеты преподавателей. В большинстве помещений лампы уже не горели, было пусто, но дверь кабинета мистера Браннера стояла приоткрытой, и полоска света падала в коридор.       Я был уже в трех шагах от кабинета, когда услышал доносившиеся изнутри голоса. Мистер Браннер кого-то о чем-то спросил. Голос, явно принадлежавший Гроуверу, ответил: «…беспокоился насчет Перси, сэр».       Я замер.       Обычно я не подслушиваю, но попробуйте устоять, когда твой лучший друг говорит о тебе со взрослым.       -Ну конечно, Перси! — воскликнула Аннабет — Около двух третьих важных разговоров были тобой подслушаны.       -Вовсе нет — возразил Джексон       — А мне кажется Аннабет права — вмешался Гроувер. Перси надулся и сделал обиженное выражение лица. Друзья рассмеялись.              Я подошел чуточку ближе.       — …один этим летом, — говорил Гроувер. — Я имею в виду, единственный полукровка в школе! Теперь, когда мы в этом уверены и они тоже это знают…       — Мы только все испортим, если будем подталкивать его, — ответил мистер Браннер. — Нам нужно, чтобы мальчик созрел.       — Но у него может не оказаться времени. Летнее солнцестояние — это черта…       — Мы должны решиться сами, без него, Гроувер. Пусть наслаждается своим неведением, пока может.       — Сэр, он видел ее…       — Пусть думает, что у него разыгралось воображение, — стоял на своем мистер Браннер. — Туман, насланный на учеников и преподавателей, убедит его.       — Сэр, я… я не могу снова пренебречь своими обязанностями. — Гроувер задыхался от волнения. — Вы знаете, что это может означать.       — Ты ничем не пренебрегал, Гроувер, — мягко сказал мистер Браннер. — Я бы, так или иначе, разглядел, кто она такая. Теперь позаботимся о том, чтобы Перси дожил до следующей осени…  — Так вот как ты всё узнал- расстроено протянул Хирон — Нам с твоим другом стоило быть осторожнее.       Учебник по мифологии выпал у меня из рук и тяжело шмякнулся об пол.       Мистер Браннер замолчал.       Сердце бухало в груди. Подобрав книгу, я попятился назад по коридору.       За освещенной стеклянной дверью кабинета мистера Браннера скользнула тень, куда более высокая, чем мой прикованный к инвалидному креслу учитель, и державшая в руках нечто, подозрительно напоминавшее лук.       Кентавр вновь покачал головой.       Открыв ближайшую дверь, я шмыгнул внутрь.       Через несколько секунд я услышал характерный звук, будто кто-то топал по полу деревянными башмаками, затем дыхание, словно какое-то животное принюхивалось к двери, за которой я прятался. Чей-то крупный темный силуэт помедлил перед стеклянной дверью, затем прошел мимо.       Пот капельками стекал у меня по шее.       Джексон улыбнулся. Вот он в первый (и не последний) раз прячется, укрывается. Интересно наблюдать за собой, когда прошло уже пару-тройку лет.       Где-то в коридоре раздался голос мистера Браннера.       — Никого, — пробормотал он. — Нервы у меня совсем сдали после зимнего солнцестояния.       — У меня тоже, — ответил Гроувер. — Но могу поклясться…       — Возвращайся к себе, — велел мистер Браннер. — Завтра тебе предстоит долгий и трудный день.       — Лучше не напоминайте.       Свет в кабинете мистера Браннера погас.       -До сих пор не могу понять, почему мы тебя не заметили- подметил лучший друг Перси.              Мне показалось, что я прождал в темноте целую вечность.       Наконец я выскользнул в коридор и вернулся к себе.       Гроувер лежал на своей кровати и штудировал конспекты по латыни так, будто и не вставал.  — У тебя было такое потерянное выражения лица, Перси.       — Привет, — сказал он, глядя на меня затуманенным взором. — Готов к тесту?       Я ничего не ответил.       — Выглядишь ужасно. — Он нахмурился. — Все в порядке?       — Просто… устал.       Я отвернулся, чтобы он не видел выражения моего лица, и стал готовиться ко сну.       Из того, что слышал внизу, я ничего не понял. Хотелось бы верить, что все это я просто себе навоображал.       — Перси, — мягко начал кентавр- ты не должен объяснять необъяснимое, воображением.       -Я знаю, сэр. Просто тогда это казалось очень странным       На следующий день, когда я выходил из класса после трехчасового экзамена по латыни и перед глазами у меня кружились все греческие и римские имена, которые я переврал, мистер Браннер окликнул меня.       На мгновение я испугался: неужели он узнал, что вчера вечером я подслушал его разговор с Гроувером? Но дело было не в этом.       — Перси, — произнес мистер Браннер, — не расстраивайся, что приходится покидать Йэнси. Это… это к лучшему.       Он говорил мягко, участливо, и все же его слова встревожили меня. И хотя он сказал это вполголоса, остальные ребята, заканчивавшие тест, могли его услышать. Нэнси Бобофит одарила меня ухмылкой и язвительно скривила губы, изображая воздушный поцелуй.       — О’кей, сэр, — пробормотал я.       — Я хочу сказать… — Мистер Браннер раскачивал свою коляску взад-вперед, словно не был уверен, как продолжить. — Это неподходящее место для тебя. Дело было только во времени.  — Мальчик мой, я совсем не это имел в виду. Я хотел подвести тебя к жизни полубога. Подготовить к лагерю. Тебе не стоило расстраиваться.       — Я хочу сказать… — Мистер Браннер раскачивал свою коляску взад-вперед, словно не был уверен, как продолжить. — Это неподходящее место для тебя. Дело было только во времени.       У меня защипало в глазах.       Мой любимый учитель перед всем классом говорит, что я и не мог справиться. Перед этим он целый год твердил, что верит в меня, и вот теперь говорит, будто я достоин того, чтобы меня выгнали.       — Конечно, — ответил я, весь дрожа.       — Нет, нет, — сказал мистер Браннер, — я все перепутал. Я пытаюсь сказать, что… ты не обычный мальчик, Перси. Это не имеет никакого отношения…       — Спасибо, — выпалил я. — Большое вам спасибо, сэр, что напомнили.       — Перси…       Но я уже убежал.              В последний день семестра я запихнул свою одежду в чемодан.       Остальные ребята доводили меня, обсуждая свои планы на каникулы. Один собирался автостопом добраться до Швейцарии. Другие отплывали в месячный круиз по Карибам. Как и я, они были малолетние преступники, но богатые малолетние преступники. Их отцы занимали важные посты, были послами или знаменитостями. Я был никто, и звали меня никак.  — Теперь ты очень даже кто, и зовут тебя очень даже как — раздражённо фыркнула Аннабет       Они спросили, что я собираюсь делать летом, и я сказал, что возвращаюсь в город.       Чего я им не сказал, так это того, что летом мне придется выгуливать собак или продавать подписку на журналы, а в свободное время — переживать, попаду ли я в школу осенью.       — А! — сказал один из них. — Это круто!       И они продолжали разговаривать, будто меня тут и нет вовсе.       Единственный, с кем я побаивался прощаться, был Гроувер, но, как выяснилось, делать этого не пришлось. Он заказал билет до Манхэттена на тот же «грейхаунд» [Имеется в виду автобус американской компании «Грейхаунд», обслуживающей пассажирские междугородние маршруты.], что и я, поэтому мы снова оказались вместе и вместе ехали в город.       Во время путешествия Гроувер то и дело тревожно выглядывал в проход, наблюдая за другими пассажирами. Я сообразил, что он постоянно нервничал и дергался с тех самых пор, как мы выехали из Йэнси, как будто ждал: должно случиться что-то плохое. Сначала я подумал, что он беспокоится, что кто-нибудь начнет его дразнить. Но в «грейхаунде» дразнить его было некому. -Некому, но лучше бы дразнили, чем встречаться с этими…брр — выдохнул сатир       В конце концов, я устал сдерживаться.       — Высматриваешь тех, которые знают? — со значением спросил я.       Гроувер чуть не подпрыгнул на сиденье. — Потому что нельзя так пугать сатиров       — Что… что ты имеешь в виду?       Я признался, что подслушал его разговор с мистером Браннером вечером накануне экзамена.       У Гроувера забегали глаза.       — И что ты успел услышать?       — Ну… не так чтобы много. Что это за черта — летнее солнцестояние?       Хирон покачал головой.       Он вздрогнул.       — Послушай, Перси… Я просто беспокоился за тебя, понимаешь? Я имею в виду галлюцинации о математичках, которые превращаются в злых духов…       — Гроувер…       — И я рассказывал мистеру Браннеру, что, возможно, ты оказался в стрессовой ситуации, потому что никакой миссис Доддз не было и…       — Эх, Гроувер, врать ты все равно не умеешь.  — Вот, вот — закивал Перси       У него зарделись уши.       — Возьми просто так, ладно? — Он выудил из кармана рубашки замусоленную карточку. — На случай, если я понадоблюсь тебе летом.       Текст на карточке был набран замысловатым шрифтом — настоящая пытка для моих страдающих дислексией глаз, — но в конце концов мне удалось разобрать нечто вроде: …

Гроувер УНДЕРВУД

Хранитель

Холм полукровок

Лонг-Айленд

Нью-Йорк

(800) 009-0009

      — Каких полу?.. — Эх, я тогда ничего не знал — вздохнул Джексон. — Ты и сейчас ничего не знаешь — с ухмылкой ответила Аннабет — Эй — возмутился Перси.       — Да тише ты! — умоляюще произнес Гроувер. — Это мой, ну… мой летний адрес.       Сердце у меня ушло в пятки. У Гроувера был летний дом. Мне никогда и в голову не приходило, что его семья может быть такой же богатой, как и у других учеников Йэнси.       — Ладно, — мрачно ответил я. — Может, и загляну как-нибудь в твой особняк.       Гроувер кивнул.       — Или… или если я тебе понадоблюсь.       — А с чего это ты мне вдруг понадобишься?       Вопрос прозвучал резче, чем мне бы того хотелось.       Гроувер весь покрылся краской до самого кадыка.       — Послушай, Перси, правда в том… что я… я вроде как бы должен тебя защищать. — Плохой из меня получился защитник. — В будущем ты проявишь себя, как лучший из всех возможных — возразила Аннабет. Козлёнок с благодарностью кивнул.       Круглый год я ввязывался в перебранки и драки, чтобы оградить его от хулиганов. У меня даже сон пропал — так я беспокоился, что ему будет доставаться от ребят, когда меня нет. И тут вдруг он заявляет, что он мой защитник.       — Гроувер, — сказал я, — от чего конкретно ты собираешься меня защищать?       И тут у нас под ногами раздался оглушительный скрежещущий звук. Из-под приборной доски повалил черный дым, и весь автобус наполнился запахом тухлых яиц. Водитель чертыхнулся, и «грейхаунд», переваливаясь с боку на бок, съехал на обочину шоссе. — Как обычно. — Пожал плечами Перси — Я как магнит притягиваю неприятности. Лучшие друзья Перси кивнули. Многие полубоги посмотрели на них, как на сумасшедших. Многим что ли хочется, что бы за ними гонялась полчища монстров?       Выйдя, мы оказались на проселочной дороге — место такое, что и внимания не обратишь, если тут не случится авария. С нашей стороны шоссе росли исключительно клены, и вся земля под ногами была замусорена тем, что выбрасывали из проезжающих машин. На другой стороне, через четыре полосы асфальтовой дороги, над которой дрожало полуденное марево, располагался старомодный прилавок с фруктами.       Разложенный на нем товар выглядел привлекательно: громоздившиеся друг на друга ящики с кроваво-красными вишнями и яблоками, грецкие орехи и абрикосы, кувшины с сидром в ванне на ножках, полной льда. Клиентов не было, только три старые дамы сидели в креслах-качалках под сенью кленов и вязали пару самых больших носков, которые я когда-либо видел.       Я имею в виду, что носки эти были размером со свитер каждый, но это определенно были носки. Дама справа вязала один из них. Дама слева — другой. Леди посередине держала огромную корзину с пряжей цвета электрик. — Почему именно носки? — А многие ли задавали этот вопрос, Перси? — поинтересовалась Афина (хотя она сама не знала почему именно носки, что для самой умной богини, ну, не слишком престижно). Так что на вопрос никто не ответил. Заводить себе врага Афину, себе дороже. Все трое выглядели глубокими старухами, бледная кожа лиц сморщилась, как увядшая фруктовая кожура, серебристо-седые волосы покрывали белые косынки в горошек, костлявые руки торчали из рукавов выцветших хлопчатобумажных платьев. — Хэй! — воскликнул Арес — Многие ли из вас знали, — он оглядел полукровок — что три судьбы дочери Зевса?       Зевс кровожадно посмотрел на бога войны, на что тот усмехнулся. Полукровки неуверенно пожали плечами. Третью Мировую остановил Посейдон, он продолжил:  — Самое странное то, что все трое, казалось, смотрели прямо на меня. — Тот ещё взгляд- мальчик поёжился.       Я поглядел на Гроувера, чтобы сказануть про них что-нибудь этакое, и увидел, что у моего друга аж вся кровь от лица отхлынула. И нос подергивался.       — Гроувер, — окликнул я. — Эй, парень…       — Скажи мне, что они не смотрят на тебя! Ведь смотрят же, разве нет?       — Да. Странно, правда? Думаешь, эти носки мне подойдут?       Перси рассмеялся. Все посмотрели на него. И когда говорят все и имеют в виду все. Полубог покрылся краскойи пробурчал: — Ну, шутка же хорошая.       — Ничего смешного, Перси. Совсем даже не смешно.       Старая дама, сидевшая посередине, достала большие ножницы — золотые с серебром и длинные, как коса. Гроувер затаил дыхание.       — Думаешь, это был я? — спросил Перси у девушки шёпотом.       — Если бы это был ты. Ты бы не увидел, как она перерезает нитку — ответила Аннабет, но Перси не был в этом. Вдруг это было предупреждение?       — Пора садиться в автобус, — пробормотал он. — Пошли.       — Что? — переспросил я. — Да там сейчас настоящее пекло.       — Пошли! — Он распахнул дверцу и забрался внутрь, но я остался стоять на обочине дороги.       Странные дамы по-прежнему не сводили с меня глаз. Та, что посередине, перерезала пряжу, и, клянусь, я услышал лязг ножниц сквозь шум проезжавшего по четырем полосам транспорта.       Две ее подруги скатали ярко-синие носки, предоставив мне гадать, для кого же они предназначались — для Снежного Человека или Годзиллы. — Ты до сих пор думал об этом, Джексон? — это была Годзилла Кларисса (в римфе, ага). Хотя не возможно было догадаться, у Перси было такое чувство, что Кларисса чему- то удивилась.       Шофер между тем поднял капот в задней части автобуса и отвернул большую дымящуюся металлическую штуковину. Автобус вздрогнул, и мотор ожил, взревев.       Пассажиры радостно загомонили.       — Готово! — пронзительно выкрикнул шофер. Потом хлопнул по корпусу автобуса шляпой. — Всем на борт!       Как только мы тронулись с места, я почувствовал озноб, словно подхватил грипп.       Гроувер выглядел ненамного лучше. Его трясло, и зубы стучали друг о друга. — Так бывает всегда, когда увидел могущественную сущность, дети. — со знанием кивнул Хирон.       — Что?       — Что ты от меня скрываешь?       Он вытер потный лоб рукавом рубашки.       — Перси, что там было, сзади у фруктового прилавка?       — Ты про тех старых дам? Да что в них такого, приятель? Они ведь не… как миссис Доддз.       Выражение лица у Гроувера стало загадочным, но у меня появилось чувство, что дамы за прилавком хуже, гораздо хуже, чем миссис Доддз. — Иногда от тебя ничего не скроешь Перси — пробормотала Аннабет. — Да- полубог улыбнулся — постой… Иногда?       — Просто скажи, что ты видел, — попросил Гроувер.       — Та, что посредине, вытащила ножницы и перерезала пряжу.       Гроувер закрыл глаза и сделал такой жест, будто перекрестился, но это было не крестное знамение, а что-то другое, что-то… более древнее.       — Ты видел, как она перерезала нить, — заключил он.       — Да. Ну и что? — Но, едва сказав это, я почуял, что дело нешуточное.       — Пронесло, — пробормотал Гроувер. И стал грызть ноготь на большом пальце. — Не хочу, чтобы все случилось как в прошлый раз.       — Какой прошлый раз?       Зашевелилась Талия. Первое упоминание о ней.       — Всегда шестой класс. Они никогда не упускают шестого.       — Гроувер! — Я повысил голос, потому что он и вправду начал пугать меня. — О чем это ты? — Обо мне! — вскочила охотница — Ой! — и села обратно       — Давай-ка я провожу тебя от автобусной остановки до дому. Согласен?       Просьба показалась мне странной, но я не возражал — пусть провожает.       — Это вроде суеверия, да? — спросил я.       Гроувер ничего не ответил.       — А то, что она перерезала пряжу, — значит, кто-то должен умереть?       Гроувер посмотрел на меня скорбно, словно уже подбирал цветы, которые я больше всего хотел бы увидеть на своей могиле. — И вовсе я так не смотрел! — Смотрел, смотрел. И я тут подумал. Больше всего мне нравится фиалки — Аннабет огрела Перси газетой.       Глава закончилась. Пора сделать перерыв. Следующим читает Аид.