Недосюжетный

У Лизки брови поднимаются непроизвольно почти до небес, и она похожа на ёбаный перлоарт. У Юлика лыба в шестьдесят девять, и Лизка этого вообще не понимает. Кузьма где-то сбоку безудержно ржет, потому что предчувствует нечто грандиозное. Лизка протирает глаза. Потом ещё. И ещё. Поверить в глупость Юлика нетрудно, по крайней мере ей, а вот в розовые ушки перед глазами — затруднительно. Ёбаные. Розовые. Кошачьи. Ушки. — Ты долбанулся? — вполне резонно спрашивает Лизка. — Возможно, — авторитетно отвечает Юлик. — И что будем с этим делать? — С ушками? Наденем на тебя и посмотрим, что можно будет из этого сотворить. — Я про твою долбанутость. — Надень ушки и, возможно, это пройдёт само собой. А может, и нет. — Юлик многозначительно играет бровями и подходит к Лизке, держа злополучный аксессуар в руке. Кузьма замолкает и с интересом наблюдает, что же произойдёт дальше. Лизка выругивается и выходит из комнаты, громко и драматично хлопая дверью. Естественно, она не будет это надевать. Ещё чего удумали. Пф. Лизка садится на диван, поджимая под себя ноги, и включает музыку, чтобы успокоиться. Откидывается на спинку дивана, закрывая глаза и расслабляясь. Однако сделать этого ей так и не дают: она слышит какие-то шорохи даже через наушники, открывает глаза и видит перед собой крадущихся Юлика и Кузьму. «Хватай её!» — кричит Юлик, и вот Лизка правда отбивалась как могла, пока не пришла ей в голову мысль, что пошло оно всё к чёрту, и она не сдалась. Теперь Лизка сидит в зале с ушками на голове (если бы у неё был хвост, он бы раздраженно крутился из стороны в сторону) и терпит оценивающие взгляды двух соседей. — Не, Лизка, ты не милая, — выносит вердикт Юлик. Лизка некоторое время сидит, не двигаясь и осмысливая, а потом в её голове словно что-то взрывается. Она срывает с себя ушки, кидает их на пол и выбегает из комнаты, хлопая многострадальной дверью в который раз за день. «Ну и какого хуя тогда?!» — проносится в голове у Лизки. «Что это с ней?» — мысленно вопрошают друг у друга соседи. Если спросить у Лизки, обиделась ли она, она, конечно же, скажет нет. Ну потому что и правда не обиделась. Она всегда знала, что не милая, и её это уже давно не трогает. Или… Нет, конечно не трогает.