Изуродованные.

22:35

      Ты поднимаешь на меня свои карие, мокрые, от слез глаза и повторяешь шепотом: — За что?       Ты изо всех сил держишься, чтобы не забиться в истерике, но… Капли из глаз катятся по твоим щекам, ты не можешь контролировать этого. Голос дрожит, притворяешься сильной. Я знаю, что это не так. Слишком ты была открыта в свое время со мной, поэтому теперь я знаю за какую нитку дернуть, чтобы ты в секунды разрушилась. Почему я это сделал? Потому что не хотел видеть, как ты мучаешься.       Твоя правая рука вся в глубоких порезах. Ты страдаешь этим с четырнадцати. Ты говорила мне, что с кровью из тебя вытекает боль, черт возьми, какое же глупое оправдание. Несколько лет я ругал тебя, давил на каждый твой новый порез, а ты в слезах кричала, что больше не будешь калечить себя. А в итоге? В итоге я больше не хочу тебя вытаскивать.       Стоишь от меня на расстоянии вытянутой руки. Твоя гримаса на лице рассказывает, что тебе ужасно больно, но от чего? От новых порезов или от того, что я сказал тебе правду? Моя ненормальная. Ты зацепила меня будучи соплячкой, а сейчас… Прошло три года, а ты не отпускаешь, рушишь свою жизнь на моих глазах, делаешь все по-своему, думая, что никому не нужна. Опираясь о дверной косяк, сжимаешь запястье. Гребанная показуха. Кровь выступает через пальцы, которыми ты сжимаешь запястье, и капает на напольную плитку. Снова задела вену? Подхожу к тебе и силой хватаю за руку, рассматриваю. Строишь обиженку, пытаешься вырвать свою руку из моей хватки, но я давлю пальцем в открытый порез и ты мычишь от боли, не применяя попытки повторить вновь. Кровь сочится по моим рукам, заполняя каждую трещинку моей кожи. Твоя кровь на моих руках.       — Сколько можно резать себя, идиотка?! — спрашиваю тебя, хотя знаю наперед, что получу один и то же ответ, который ты словно записала на кассету, чтобы каждый раз при нажатии на кнопку, он повторял мне твои слова.       Губы распухшие, потрескавшиеся от того, что ты всегда облизываешь их на морозе, когда куришь. В кого ты превратилась? Продолжаешь катиться вниз, в надежде, что кто-нибудь сбавит твою скорость при ударе об дно. Но ты уже там, на дне. Часто говоришь мне, что если бы был человек, способный вытащить тебя, спасти от всей этой рутины, то ты бы изменилась, подстроилась под человека.       Твоя кожа… Она мраморного цвета, такая красивая. Я помню, что ты не любишь солнце, сторонишься его каждое лето, прося меня побыть с тобой до вечера.       — Артём, отпусти…       Просишь, нет, жалобно умоляешь, на что я разу же реагирую и освобождаю хватку, я не могу долго злиться на тебя. Ты идешь перевязываться, оставляя меня одного. Смотрю на свою ладонь. Твоя кровь. Моя малышка теряет кровь, а я делаю ей только хуже.       Возвращаешься, говоришь идти в гостиную, при этом спрашивая меня, зачем я сделал это. Что именно? Раскроил череп ублюдку, с которым ты потеряла невинность и он отказался от тебя, хотя рисовал жизнь в ярких красках? Ты полушёпотом говоришь мне, что это была любовь, а я лишил тебя ее, все испортил. Держусь изо всех сил, лишь бы не накричать, не ударить. Глажу по голове, обнимая за плечи, доказывая, что это не любовь, что ты ошиблась в который раз, любящий человек не бросил бы тебя. Плачешь, закрывая лицо ладонями, что-то бубнишь, а я чувствую, как твое тело содрогается. Хочется прижать тебя еще крепче, вдавить в себя, чтобы ты стала моей частичкой, и не знала больше никакой боли.       Потираешь запястье и из-под бинта выступает кровь, пытаешься вытереть слезы, но все тщетно, ты только размазываешь кровь по щекам. Винишь меня во всем, говоришь, что ненавидишь. Аккуратно поднимаешься и тихо произносишь:       — Уходи, прошу.       Слова произносятся эхом в голове. Говорю тебе, что если сейчас уйду, больше не увидишь меня. Шлешь к черту, кричишь, что ненавидишь, а я молча рассматриваю тебя с ног до головы. Ужасно тощая. Хватаю тебя за бедра и притягиваю к себе, обнимаю хрупкую талию, щекой прижимаясь к груди. Нервно стараешься оттолкнуть меня, но ничего не получается. Я слишком крепко сжимаю тебя. Кричишь… Ну, кричи. Все равно всем в этом доме плевать. Никто тебя не услышит.       Наматываю твои длинные волосы на кулак, резко дернув назад, хочу чтобы ты прогнулась в коленях, так будет проще завладеть тобой. Ты плачешь, пытаешься подняться с колен, но я же знаю, что ничего не выйдет. Царапаешь мне руки, смешная… Думаешь мне больно?       Ты была меньше меня примерно в два раза и к тому же слабая. Морально сломаная, а физически слабая. Идеально.       Просишь перестать делать тебе больно и обещаешь, что не будешь повышать голос. А причем тут твои крики? Мне нужно другое, совсем другое. Отпускаю твои волосы и приглашаю сесть на колени. Ты шарахаешься, когда я касаюсь твоих предплечий, но ты уже все равно сидишь на мне. Хочу, чтобы ты смотрела на меня, чтобы я видел твоё лицо.       Сидишь на коленях как маленький ребенок, я всячески пытаюсь сделать так. Чтобы ты сама оседлала меня, но ты только часто моргаешь. Больно сжимаю бедро, поворачивая к себе, ты морщишь носик, а затем понимаешь, что я хочу от тебя. Смотришь в упор, а твои руки все еще покоятся где-то внизу. Беру твой подбородок, при этом сам приближаясь.       — Не держи зла за это, — шепчу тебе в губы, а затем осторожно прикасаюсь к ним.       Провожу языком по нижней губе, хочется распробовать на вкус, каждый раз твои губы были разные.       Мы целовались и прежде, но это было по обоюдному согласию, для нас это ничего не значило. Ты хотела, а я был не против. Но, теперь хочу я, а ты должна быть не против. С опаской отвечаешь на поцелуй, пускаешь в ход свой язычок, умница, это ведь я тебя научил делать так, как нравится мне, мне и только мне.       Прикусываешь мою нижнюю губу и резко отстраняешься, смотришь на меня, слегка приоткрыв рот, у тебя сбитое дыхание, шепчешь, что ненавидишь меня, а мне плевать. Я знал, что твои слова всегда были пустыми. Испытываешь ты далеко не ненависть.       Прижимаю тебя к груди, жадно вторгаясь в твой рот. Ты отвечаешь, но не сразу и не так резко, как хотелось бы мне. Обхватываешь мою шею, крепче сжимаешь бедра, как будто нарочно, чтобы я почувствовал членом твою промежность. Сознание начинает плыть, становится еще жарче и я уже не отдаю отчет в действиях. Кровь, которая перепачкала твое лицо, ощущалась у меня на губах, наверное это единственное, что позволило отстраниться от тебя. Ты испуганно глядишь на меня, при этом облизываю растерзанные мной губы. Касаешься перебинтованной рукой моей щеки. Моя…       Почему я не вытаскиваю тебя из этого дерьма? Ведь я единственный, кто может повлиять на тебя. Я единственный, кого ты боишься, но при этом слушаешься и подчиняешься. Упираешься как баран, но все потом все равно делаешь по-моему. Воспринимаю тебя как младшую сестру, но что я за брат такой, который не может вовремя убрать нож от твоей кожи… Больна не только ты, но и я. Я изуродовал свою душу, как ты несколько лет подряд уродуешь свое тело. Обещаю себе, что в этот раз я не оставлю все как есть, уже не оставил, ублюдок долго будет лечить свою голову в травме. Покусился на мое.       Подхватываю тебя под бедра и аккуратно опускаю на диван, нависаю над тобой, покрываю поцелуями твое красивое лицо, чтобы хоть на минуту приглушить твой страх. Слабо целуешь меня, поглаживая спину. Стягиваю с тебя длинную безразмерную майку, и просто восхищаюсь твоей белой кожей, ты была прекрасна.       Ты начинаешь чаще дышать, тебе стыдно, но это заводит. Прикасаюсь губами к твоей аккуратной груди, с губ срывается тихий стон, заставляет усмехнуться. Зарываешься ладонями мне в волосы, перебирая их, сжимая, когда на тебя накатывает новая волна чего-то необузданного, чего ты наверняка не ощущала с тем выродком. Осторожно раздвигаю твои колени, чтобы не напугать тебя, целую в шею, кусая нежную кожу. Ты мычишь, когда я дотрагиваюсь до промежности. Хватаешь ртом воздух и тянешь руки к основанию штанов. Отстраняю твои руки, пристраиваясь между бедер. Смотрю на твои закрытые глаза из-под ресниц которых выступили слезы. Чего ты боишься моя маленькая? Стягиваю с тебя трусики, от стыда сжимаешь бедра. Целую твой живот, ты всхлипываешь. Просишь поцеловать тебя. Жадно сминая одну из твоих грудей, целую, спускаюсь к шее, от чего твое тело пробивает мелкая дрож. Теперь мне ничего не мешает ощутить тебя целиком, проникаю внутрь одним пальцем, ты такая мокрая, содрогаешься и жадно хватаешь воздух, пытаешься не стонать, возможно, считая это постыдным. Подавить стон у тебя получается крайне плохо. Обхватываешь мои бедра ногами, прижимая к себе. Шепчу сквозь поцелуй, что теперь все изменится, ты согласно киваешь. Подминаю тебя под себя и медленно вхожу, но не до конца. Ты сжимаешь губы, а ногти невольно рисуют замысловатые узоры на спине. Замираю в тебе. Такая узкая, слишком тесная. Словно в бреду ты шепчешь, что ненавидишь меня, но затем я ускоряю темп и твои попытки сдержать стоны остаются в прошлом.       Приподнимаю тебя, сажая тебя на себя, ты ерзаешь, не понимая, чего я требую. Прижимаю тебя к торсу и резко вхожу, тихий всхлип раздается над моим ухом, хочу, чтобы ты смотрела на меня. Сжимаю твой подбородок пальцами, злостно целую и вторгаюсь в тебя с новой силой, ты стонешь мне в рот. Перепачкала мое плечо своей венозной кровью. И наверное, со стороны это походило на изнасилование. Сжимаю твои бедра, насаживая сильнее на член, стонешь сквозь зубы. Целую твою грудь, чуть сбавив темп, чувствую, что ты уже на пределе, но нет… Мой предел еще далек. Прикусываю грудь, обхватываю твою талию приподнимая тебя ставив на четвереньки, ты испуганно смотришь на меня, садишься бедром, но получаешь сильный шлепок по ягодице, в глазах проступают слезы, но мне все равно, тебе же понравится потом.       Ухмыляюсь, приподнимаю тебя, слегка давлю на спинку, приглаживая, чтобы ты ее прогнула. Вхожу одним пальцем, ты подаешься на встречу. Поняла малышка. Пристраиваюсь, и медленно продвигаюсь внутрь, ты делаешь большой вздох, а как только я совершаю толчок в тебя, воздух, который ты только что набрала выходит наружу. Упираешься лицом в диван, руками пытаешься захватить мои руки, которые больно сжимают твои бедра, но я успел раньше, не выходя из тебя, тяну руки к себе, ты поднимаешься в ногах. Заломив руки назад продолжаю входить в тебя без остатка, ты всхлипываешь, когда я делаю так, я знаю, что много и больно. Но я хочу тебя всю. Всю без остатка. Сквозь стон просишь перестать, но от этого только срывает крышу. Хватаю за тонкую шейку, слегка придавливая. Твои руки теперь свободны. И ты царапаешь пальцы, которые держат твою шею. Рывок, хватаешь руку и держишь ее впиваясь ногтями. Невольно замираешь, и я чувствую как ты сжимаешься вокруг меня, даю пару секунд насладиться, а затем, нагнув тебя, вдалбливаюсь сильнее. Заставляя тебя кричать.