Просторы интернета.

— Кстати, где ты живёшь? — прерываюсь от рассказа, и секунды три раздумываю над вопросом. — В Москве. А что? — Мне интересно посмотреть, какое между нами расстояние. Слышу, как ты печатаешь на клавиатуре, одновременно говоря: — Я живу в Питере. Легонько вздрагиваю, когда слышу название любимого города. — Питер? Серьёзно? Я обожаю Питер! — искренне удивляюсь, — Расскажи, как там у вас! — Тут красиво. Особенно ночью и вечером, но слякоть и дожди. Хотя это никак не заменит красоту Питера. — Я бы поехала в Питер… — Так приезжай — снова непонимающе смотришь. Хмурю брови и надуваю губы, изображая обиду, а-ля «как ты мог забыть?»: — Я несовершеннолетняя как бы! — Ах, да, я и забыл. Ребёнок, — ты усмехаешься. А что смешного? Показываю недовольство: закатываю глаза. — Мне нравится, что ты такая маленькая — Почему? Обдумываешь ответ. — Тебя можно обнимать и заботиться, это же классно. Смеюсь, откидываясь на спинку стула. — Кстати, между нами, — кусаешь губу, чуть хмуря брови и всматриваясь в экран, как будто видишь то, что тебе не нравится — 706 километров. С облегчением выдыхаю. Это не так много, ведь с одной (уже бывшей) подругой расстояние у нас было 4 тысячи километров, а тут всего 700. Радуюсь, как будто для меня это вообще ничего не значит. — Ты думаешь, мы сможем пройти это? — Конечно же да! — радостно восклицаю я и улыбаюсь. 17 марта, пятница, 21:32. На самом деле, это несомненно классно — иметь лучшего друга, даже на расстоянии. Разве я умею дружить? Наверное, да. Возможно, мне просто нужно было попробовать общаться с противоположным полом. Не слышишь сплетен, не обсуждаешь за спиной чужого человека, нет ссор каждые два дня. Эд: Мы знакомы слишком мало Эд: Но божеее Эд: Я никогда не был так рад из-за того, что я встретился с кем-то Эд: Вот так вот, просто Эд: Как будто так и надо было М: Я рада, чёрт! М: Просто спасибо что ты решил написать мне в тот волшебный день! М: Я думала что бога нет, но разве можно так думать до сих пор когда мне написал именно ты тогда? М: Просто не брось меня как другие, пожалуйста! М: Дай слово, что ты вытащишь меня из этого дерьма и я снова стану счастлива? М: Даёшь? Эд: Да Эд: ❤️ 18 марта, суббота, 19:07. Снова они сидят в скайпе. Она не стесняется, смеётся, танцует, шутит. Ничего, в принципе, необычного. Правда все дома и никто не уехал. — Ты смотрел этот сериал? Я пыталась смотреть, но у меня вылетел… — дверь в комнате девушки открылась и она резко повернула голову, чтобы посмотреть на «нежданного гостя», который прервал её от диалога. Бриджит влетела в комнату, говоря: — Маме позвонила твоя классуха, по поводу… — она тоже прервалась, когда увидела кто был на экране. — Это кто? — сестра улыбнулась, разглядывая экран. — Какая разница? Вали отсюда, — грубо ответила русоволосая, и поняв, к чему клонится дело, Эдриан отключился. Покрутив пальцем у виска, Бридж развернулась, но Маринетт ухватила её за руку. — Только попробуй сказать, поняла? — прошептала Дюпэн-Чэн. Возможно, она боялась. Но оставалась такой же хладнокровной и грубой, не показывав свою слабость. Она не собиралась вставать на колени и умолять не говорить об этом родителям. Как и ожидалось, «сестрёнка» ударила её по руке, тем самым освободившись, и убежала за дверь. В коридоре были слышны её слова «Мааам, а Нетт(коротко от Маринетт) с парнями какими-то общается!» Предвкушая ненавистные истерики, крики и тому подобное, русоволосая уже встала, потирая болевшее место, куда её ударила Бриджит, и пошла на кухню. Она ненавидела её. Просто ненавидела. Ненавидела за наглость и бесчувствие. За вечную избалованность и бестактность. — Это что за мужики?! — процедила её мать. Этот тон был всегда холодным, грубым, угрожающим. Ненавистным. — Какие мужики? — с удивлением произнесла Мэри. — А сколько ему?! — Ему 19, что за вопросы?! — она уже не могла. Хотелось кричать. Плакать от безысходности. — Хватит орать на мать! Чтобы не общалась с ним, поняла? — не дожидаясь ответа, она продолжила, — Почему мне звонит твоя учительница и говорит, что ты прогуливаешь школу и получаешь двойки?! — Какая тебе вообще разница? Что, не плевать стало на дочь? Вспомнила, что у тебя есть ещё и вторая? С каких пор тебе стало не всё равно на меня, а? — слёзы белой пеленой появлялись на глазах. Хотелось сесть посреди комнаты, обхватить коленки руками и просто реветь. Но ты сильная. Сильнее, чем ты думаешь, Маринетт.