Граница Раздела

      Одежда являлась отражением социального статуса – это был давно установившийся порядок. Так, цветом гражданских был белый – вся наша одежда была именно такой. И рубашки с брюками – нижняя одежда, – и рабочая форма – халаты, надеваемые поверх. На халатах нашивками и лентами отмечалась твоя роль в обществе: промышленный рабочий, сотрудник Библиотеки, врач, преподаватель, генетик.. Всё просто.       В одежде солдат было больше разнообразия. Студенты и солдаты во время увольнительных ходили в тёмно-зелёных рубашках и чёрных брюках – и именно эта форма была легко узнаваемой и считалась характерной для солдат. Впрочем, мы в Капсуле другого видеть и не могли, за редким исключением.       Помимо обычной формы была "рабочая" – Терар надевал её, когда уезжал, – и парадная. В каких случаях полагалось надевать её я затруднялся сказать, но, основываясь на личном опыте, можно было предположить, что как минимум – на встречи с Советом. Всегда, когда Терар шёл к ним, он одевался так. Главной частью формы, конечно, был китель со всеми "знаками различия". Погоны, эполеты, петлицы, аксельбант.. Одежда гражданских была максимально простой и неброской. И поэтому, наверное, все эти цветастые штучки так меня привлекали. И ведь у каждой своё название, значение? Придумывал же это кто-то?       – Ого..       Я просто не сдержался. Но Терар в парадной форме выглядел действительно потрясающе. Я в целом редко видел его таким, а на контрасте с ним обычным эта разница ощущалась особенно. И надо же, он даже причесался. Ну как не восхититься при его виде? Ещё бы я умел нормально выражать свои чувства, чтобы мои слова вызывали хотя бы положительные эмоции, а не недоумение и смущение.       – Парадная форма, – затравленно глянув на меня, отметил он.       – Ну.. Красивая. Даже слишком. Ты смотришься очень чужеродно.       Это мне хотелось отметить тоже. В начале нашего общения, когда мы стали партнёрами, а не просто "свидетелем" и "следователем", я какое-то время переживал, что нам не положено общаться, и Терар даже находиться здесь не должен. Он ведь даже смотрится как-то по-другому? Как тогда, в Библиотеке. Когда ты смотришь на него, такого высокого и сильного, в его солдатской форме, и не понимаешь, что такой человек забыл рядом с вами. С белыми, чистыми и красивыми гражданскими. Но я уже давно не думал об этом. Наверное, можно сказать, что у меня поднялся "порог". Обычный Терар не вызывал странных эмоций. А вот Терар в парадной форме..       – Зато в здании Совета сойду за своего, – вздохнул он, отворачиваясь обратно к зеркалу. – Лучше бы я там смотрелся чужеродно.       Догадавшись, что он опять разнервничался из-за предстоящей встречи с Советом, я огорчённо выдохнул. Только, казалось бы, всё наладилось, – но нет, мы снова на том же месте. Что ж, зато можно порадоваться, что скоро всё закончится. Сейчас Совет узнает всё, что им нужно, и Терар успокоится уже раз и навсегда. Ну, до следующего своего возвращения в Капсулу. Тоже неплохо.       – Когда я вернусь окончательно, – рассматривая себя в зеркале, начал Терар, – я хочу, чтобы мы жили вместе.       У меня возникло ощущение, будто он тренирует речь. Вспоминает, с каким лицом и интонацией надо говорить с Советом. Но лучше ему, конечно, такие вещи им не выговаривать..       – Эм. Ладно.       Порой мне казалось, что одежда может влиять и на личность человека. В зависимости от того, что ты на себя наденешь, включается и некая твоя.. Назовём это ролью. Как гражданский, я не мог наблюдать подобного на себе, но вот на Тераре? В своей обычной, "увольнительной" одежде, он – "Терар". Обычная его роль. Но вот, он переоделся, и сразу как будто повзрослел. Где тот весёлый, где-то даже придурочный ребёнок? Под этой формой, очевидно.       – Надо будет попросить помещение побольше, – продолжал размышлять Терар. – Чтобы мы нормально помещались. И кошки.       Я хотел напомнить, что он ещё не вернулся и рано что-то планировать, но не хотелось портить ему настроение. А так.. Конечно, я бы тоже хотел жить с ним. Меня, правда, устраивало и две комнаты, но чем плохо жилище побольше? Хотя бы на ещё одну комнату. Чтобы была спальня, комната для отдыха и.. Не знаю даже, что ещё, но пусть будет. Пригодится. Кошки там будут жить, точно. Ещё одна комната для кошек. Им тоже нужно личное пространство.       – Всё будет хорошо, – я не знал, что ещё можно сказать, а потому выдал только заготовленную фразу.       Терар покачал головой.       – Придёшь потом ко мне? – продолжил я. – Только переоденься, пожалуйста. Не надо приходить так в Библиотеку.       Я не хотел никого беспокоить. Одно появление Терара вызывало фурор, а если он придёт вот так, кто-нибудь решит, что происходит что-то важное, и начнётся. Не надо.       – Хорошо, – он слабо посмеялся, но тут же посерьёзнел. – Схожу к себе. Хоть посмотрю на своё помещение.       То, что у Терара был свой дом, я воспринимал очень тяжело. Всё время всех своих увольнительных он проводил либо в больницах, либо здесь, у меня, либо в Библиотеке со мной. Но при этом у него есть своя жилплощадь? Надо же.

******

      – Солдаты, – пискнула девушка рядом со мной, и тут же двое других сотрудников, сидевших рядом с ней, поднялись со своих мест. В мгновение ока – я правда никогда не видел, чтобы кто-то так быстро собирал вещи, – взяв свой материал, они втроём удалились в глубину зала. Я, провожая их взглядом, даже неловко усмехнулся. Хотя я отлично понимал отношение гражданских к солдатам, но такого я ещё не видел – чтобы люди прямо сбегали, лишь бы и самим не взаимодействовать, и не наблюдать за этим – с солдатами.       Видя напряжение и остальных людей, я поднялся с места. По некоторым причинам мне было легче говорить с солдатами. Первое – я пересекался с ними чаще других гражданских. Всё-таки, неприятные случаи бывали и в солдатских районах. Расследовал и фиксировал их так же я. Второе – я отличался от солдат чуть меньше остальных гражданских. Социальный диморфизм обуславливался когда-то проводимой селекцией, а благодаря подбору пар в дальнейшем прочно закрепился. Гражданские были ниже ростом, значительно меньше по мышечной массе, что и так угнетало и вызывало чувство неполноценности перед высокими и сильными солдатами.. А отсутствие боевых магических способностей и запрет на владение физическим оружием только добавляли напряжения. Но так как гражданские порой получались и от пар "солдат-солдат", встречались случаи брака – люди вроде меня. Хотя я был гражданским, я был ростом с солдата, и не таким хилым, каким мне полагалось быть. Особых привилегий мне это не давало, но хотя бы я мог говорить с этими наглецами с одного с ними уровня, а не снизу вверх. Это придавало уверенности мне, и немного умеряло пыл особо наглых солдатиков. Всем так повезло, что я сегодня тут, конечно.       Впрочем, кучки первокурсников – а именно такая сейчас осматривалась у входа, – можно было не бояться никому. Наглость солдат росла с возрастом: чем старше, тем хуже. Но, конечно, всегда стоило соблюдать некую осторожность при общении с ними.       Узнав тех наглых воров, я аж замер на месте. Опять они? И зачем на этот раз? Здесь никто не вешался, подбирать нечего. Могут уже сейчас разворачиваться и проваливать отсюда.       – Вам чем-нибудь помочь? – но конечно, прямо так сказать им я не мог.       – О, – кажется, узнав меня, отметил один из воришек. – Здравствуйте. Нет, спасибо. Мы уже знаем, куда нам надо.       Я всё равно проследил за ними – куда идут, где садятся, что и откуда берут. Хотя никто, кроме конкретной парочки, передо мной никак не провинился, доверия у меня не было ни к одному человеку из этой компании. Я собирался соблюдать осторожность.       Когда я вернулся за своё место, за соседним столом воссоединилась прошлая компания – та сбежавшая от вида солдат троица.       – Как будто открытая комната, – возмущённо прошептала одна из девушек. – Заходи, кто хочет.       Я хотел вмешаться и напомнить, что в Библиотеку вход свободный (на большую часть этажей, хорошо), но решил не лезть. Никто не хочет слышать мои нравоучения.       – Скорее бы это закончилось, – вздохнул парень с ними. – То сидите спокойно месяцами, лишь бы хоть что-то случилось. То за несколько дней происходит столько всего.       – И не говори.       – Почему нам не могут раздать оружие для контроля подобных ситуаций? – спросил парень. Разговор у них был будничный, лёгкий – как будто неинтересный даже его зачинщику. Просто лишь бы развлечь себя и других.       – Ты что, – девушка жалобно вскинула брови. – Только представь, как возрастёт число самоубийств, если у всех на руках будет по оружию.       – Ну да..       – Вы бы убили себя? – поинтересовалась их третья спутница, и я заинтересованно уставился на них.       – Я бы хотела попробовать, – даже не задумываясь, отозвалась первая дама. – Просто чтобы узнать, каково это – осознавать, что жизнь покидает твоё тело. Наверное, в этот момент как никогда лучше понимаешь ценность жизни? – она оглядела своих друзей, неуместно воодушевлённая. – По крайней мере, меня возбуждают только одни мысли об этом. Сразу просыпается воля к жизни, осознание её скоротечности. А ещё столько ведь нужно успеть? Иногда я думаю об этом перед сном, и это даёт мне силы встать с кровати и всю ночь заниматься делами.       Было очень странно слышать такие размышления после вопроса "А совершили бы вы самоубийство".. Но, надо сказать, звучало действительно воодушевляюще. Наверное, был бы я на грани, меня бы это в достаточной степени поразило? С другой стороны, что я знаю. У меня никогда не было подобных мыслей, и что я могу утверждать.       – Вот, почему ты постоянно с красными глазами ходишь? – не без насмешки поинтересовалась вторая девушка.       – Мне уже сорок три, – шикнула её подруга. – Я одной ногой в крематории. Некогда спать..       – Какой крематорий, – фыркнул парень. – Хотя я с тобой согласен. Все говорят, что сон важен. Но если ночь – это единственное время, которое ты можешь потратить на себя? Когда спать.       Я снова захотел вмешаться и поделиться с ними важной и полезной информацией. Что наш рабочий график подобран с учётом потребностей человека, никого не заставляют работать на износ, и если у вас не остаётся сил что-либо делать после рабочего дня и даже в выходные, необходимо обратиться к врачу.. Но в этом была моя проблема – я отлично понимал, что моё мнение и в целом какие-либо комментарии никому не нужны. Никто не хочет меня слушать, чтобы я присоединялся к разговору и что угодно ещё. А лезть в образовавшиеся компании и разговор, который начался без тебя – вообще последнее, что я буду делать. И вот почему я одинок, наверное. Как прибиться к какой-то группе, если ты заранее убеждён, что тебе там не место? Хотя, возможно, мне стоит придумать иные способы присоединиться к некоторому коллективу. Не приставать к их словам и вечно всех поправлять. С Тераром же я как-то общаюсь, и, вроде, даже нормально? Почему с другими так нельзя.       – Не знаю, – третья девушка покачала головой. – Для меня сон – вторая по значимости статья расходов времени и ресурсов. Ни на что её не разменяю.       – А первая – это что?       – Угадай, – фыркнула та. – Раньше была учёба, теперь работа. Работа, здоровый сон, потом уже всё остальное.       – Как думаете, кто из нас первым совершит самоубийство? – снова свёл к этой теме парень, и вся троица задумчиво оглядела друг друга.       – Давайте поспорим, и тогда точно за нами однажды придут, и скажут, что нас пора списывать.       Списанием среди людей называли принудительную эвтаназию – когда человек терял когнитивные и физические функции, и приносил больше "убытка", чем пользы, конечно, оптимальным решением было отправить его на эвтаназию. Но я привык считать себя молодым, а потому даже не подпускал мысли об этом. И даже не думал, как ужасно это звучит. Будто ты непригодный для дальнейшего использования стул или книга. И даже становится понятно навязчивое поведение этой дамы. Мы все здесь одной ногой в крематории, и если есть планы на жизнь, когда ими заниматься, если не прямо сейчас? Потом возможности может уже и не быть. Что же только делать, если твои планы от тебя и не зависят..       Ну, можно было утешить себя, что средним возрастом списания было семьдесят лет, и у меня всё ещё впереди.

******

      – Я же просил тебя переодеться? – шикнул я.       – Мне было лень идти домой, – Терар только отмахнулся. И хотя я злился, возвращение Терара к его обычной роли не могло не радовать. Вот он, весёлый, где-то даже придурочный ребёнок. И даже переодеваться не потребовалось.       – Ты.. – осторожно начал я. – Всё хорошо?       – Да, – Терар кивнул. – Даже отлично.       Я нахмурился в недоумении. Он вёл себя подозрительно, но я затруднялся сказать даже просто на что именно стоит обратить внимание. На его непонятную взбалмошность? На более необычную демонстративность в поведении? Может, за нами следят, Терар об этом знает, вот и отыгрывает не понять что?       Тайком осмотревшись, я заметил, как все косятся в нашу сторону. Кто восторженно, кто напугано, кто заинтересованно, – но ничего подозрительного не было. Или я просто плохо смотрел, не зная, что вообще искать?       – Ладно, – в конце концов выдохнул я.       Терар же, усевшись, осмотрелся.       – Опять что-то случилось? Все какие-то нервные.       – О, да? – не сдержался я. – Интересно, как же это так.       Терар как будто и правда не понимал, в чём причина и почему все смотрят на него. Тогда я решил подсказать:       – Солдат в парадной форме.       – О, – разочарованно выдохнул он. – А я думал.       – Ещё тут где-то бродят твои юные товарищи.. О, вот они.       На шум, или из-за чего-то другого – но те солдатики решили выйти в основной зал. Бдят за порядком? Как мило.       – Твои поклонники, – я кивком головы указал в сторону, и Терар обернулся.       Но те солдатики очевидно узнали его. Ещё до того, как они увидели его лицо, а когда он обернулся – это просто нужно было видеть. Как две девушки из компании, выпучив глаза, тут же скрылись за ближайшим шкафом, как один парень вцепился в другого, точно так же сильно удивившись. Терар такой, да. Один его вид – и все солдаты сразу притихли, сжались в своих плечиках, прижали свои ручки к груди. Просто смешно.       Терар же их тёплого отношения не разделял. Вмиг посерьёзнев, он окинул их суровым взглядом и отвернулся ко мне.       – Не рад товарищам? – спросил я.       – Ненавижу молодых солдат, – буркнул он, но всё-таки достаточно тихо, чтобы его не услышали.       – Такие.. Заносчивые. Горделивые. Тошнит, блять. Никакого представления, что такое война и где они оказались. Но сколько самомнения. Я потому и говорил, что лучше бы солдаты ходили по Капусле строем. Хоть бы приезжали к нам нормальными людьми. Я не понимаю. Уже столько лет война, а они всё никак не могут сделать нормально. Это так неочевидно?       – О, – выдохнул я. – Вот бы тебя вернули сюда, чтобы ты стал членом Совета, и занялся воспитанием солдат.       Терар озарённо уставился на меня, и я даже испугался. Но что, он никогда не думал об этом? Он видел себя, как преподавателя, но положение выше и лучше даже не рассматривал? На мой взгляд, он заслуживает большего, чем возиться с этими неучами в их училищах. Страшно подумать, что там вообще происходит, раз солдаты с фронта жалуются на дисциплину новичков.       – Ещё я ненавижу, когда нам мешают разговаривать, – после небольшой паузы добавил Терар.       – Как они нам мешают? – не понял я, но тут же заметил боковым зрением приближение и обернулся.       Один из солдат – мой старый знакомый, к слову, – направлялся прямо к нам, похоже, намереваясь поздороваться с Тераром. Ох, и как же неловко видеть такое после всех тех слов.       – Терар Верье.       Отчеканив его имя, солдат отдал приветствие, гордый и довольный. Я, задержав дыхание, следил за Тераром. Хотя этот парниша мне не нравился, я не хотел, чтобы с ним обращались грубо. Терар же выглядел как тот, кто не будет церемониться. Стоит ли мне пнуть его под столом? С другой стороны, с чего ради я вообще забочусь об этих дурачках, ещё и предпочитая их Терару. Пусть он говорит с ними, как захочет.       – Разрешите представиться. Маркон Наил.       И к чему это нужно? Ещё и здесь, в Библиотеке, на глазах у десятка людей. Чтобы потом хвастаться друзьям, каких людей он знает? Это так глупо.       – Давай без этого, брат, – устало попросил Терар, и протянул ему руку для рукопожатия. – Очень приятно.       "Брат" аж просиял – я действительно понял, как выглядит это выражение. Так его обрадовало такое обращение к себе? Он знает, что на фронте это обычное обращение ко всем подряд? Даже я в курсе. Да, так мне не хочется, чтобы этот мальчик верил, что что-то из себя представляет.. Мне тоже надо быть добрее.       – Для меня большая честь познакомиться с вами, – продолжал Маркон. – И я очень надеюсь попасть к вам, когда нас выпустят.       Терар молча покачал головой, и Маркон, ничуть не смущённый, спокойно вернулся к своим друзьям. Терар же, с огорчённым вздохом развернулся ко мне. Каким довольным он пришёл сюда – таким подавленным он сидел сейчас. Один разговор его так из себя вывел?       – Ну что с тобой, – попытался я. – Всё хорошо.       – Я просто уже вижу его лицо, когда никого из этой компании не останется в живых. Только он один, если повезёт. И всё. А он хочет попасть к нам, – Терар посмотрел на меня. – Думает, раз мы в самом эпицентре событий, это почётно и уважаемо? Вот об этом я и говорил. Что никакого понимания, где они оказались, нет. Зато сколько думают о себе.       Я, не зная, что можно сказать, оглянулся на наших соседей. Пара человек подслушивала нас, даже не таясь. Ну, я надеялся, Терар не озвучивает никаких деструктивных подробностей. Гражданским нельзя знать, что происходит снаружи. Если Совет узнает, что нам и про плохое рассказывают, а не только про наши победы.. Вряд ли Терара отправят в тюрьму, конечно. Но я и даже просто выговоров ему не желал. Поэтому, может, стоит хотя бы говорить тише?       – Мы ничего не слышали, – успокоила меня одна из дам, забавно двинув рукой, и я сжато улыбнулся.       – Спасибо.       Обернувшись к Терару, я выдохнул в попытке расслабиться. Сам Терар тоже уже как будто успокоился..       – Кстати об этих ребятах, – решил поделиться я. – Незадолго до твоего возвращения повесился один человек. Когда я пришёл на место, там был этот Маркон и ещё один его друг.       – Они виноваты? – сразу напрягся Терар.       – Нет-нет. Они пришли, когда он уже был убит. Но они зачем-то попытались украсть его идентификационную карту. Я спросил их, что это за шутки такие. Они ответили, что на память. Бред какой-то. Или у солдат так принято?       – Мы.. – Терар немного растерялся. – Снимаем с мёртвых жетоны, да. Это как бы подтверждение смерти человека. Но я не знаю, зачем это делать с гражданскими. Может, они не знали, что здесь этим занимается департамент по делам граждан? Думали, что стоит снять идентификационный знак и.. Отнести генералу?       – Ого, – протянул я. – А я наорал на них.       Терар усмехнулся, удивлённо вскинул брови.       – Прямо наорал?       – Ну, – замешкался я. Вообще, насколько я помнил ещё с учебных времён, мои эмоции часто понимали неправильно. Если я просто грубо с кем-то говорил, все потом преподносили это как "Итше Ренске ходит, орёт на всех". Хотя в моём понимании это ни разу не было ни криком, ни ором.. Ну, эти уродцы просто не слышали, как я ору. Интересно, как бы потом описывали это. Что у меня настоящая истерика случилась?       – Прогнал их оттуда. Вроде бы, довольно грубо? Просто мой грубый голос все обычно и воспринимают, как ор..       Терар, продолжая улыбаться, довольно оглядел меня. Вот ведь правда, поступок, достойный гордости.

******

      – Думаю, мне хватит, – отставляя стакан, пробормотал я. Пьяным я не был (разве что чуть-чуть), но мне совсем не нравился накатывающий жар и слабость в плечах. А если у меня не получится завтра встать раньше и попасть в больницу перед работой? Да я же умру.       – Да и не вкусно уже. Нагрелось.       Терар возмущённо выпучил глаза. И уж не знаю, от алкоголя он так отыгрывал, или я правда смог его удивить, – но выглядел он забавно.       – Посмотрите на него, – запаясничал он, и я усмехнулся. – Нагрелось, не так вкусно. На фронт бы вас всех. Чтобы вы там пожаловались на вкус еды и алкоголя.       Я устало посмотрел на него, подыгрывая. На фронт? Меня?       – Ну, только жаловаться на качество провизии я там и смогу. Будете мне рады, командир? – склонившись ближе, спросил я, и тут же приложил руку к груди. – Ой, простите, начальник штаба?       Терар смущённо усмехнулся, аж отводя взгляд. И я уже хотел было расспросить подробнее о его положении. Он только "начальник штаба" или у него есть ещё звания, вроде генерала, командира полка, я не знаю..? Наверное, из-за общения с Тераром мне было положено разбираться в их армейской иерархии, но я не знал ровным счётом ничего. Не то чтобы мне на самом деле было интересно. От дел армии я был далёк, но вот о Тераре я бы хотел знать побольше. Кто он, что он из себя представляет, когда он снаружи, а не здесь.. Правда, мне казалось, Терар сам не хочет, чтобы я узнавал его такого. Потому я и не лез. Или не так уж интересно мне и было..       Кажется, достаточно расслабившись, Терар вдруг поцеловал меня. И хотя наша близость должна была стать знаком, я всё равно отшатнулся от неожиданности.       – Ты..       – Прости, – сразу начал оправдываться он. – Я просто.. Обнаглел, да.       – Мы можем, – поспешил обозначить я. А то Терар как будто расстроился из-за того, какой он урод, раз лезет ко мне. Но я не против. Я, может, и сам жду? Когда он проснётся, наконец.       – Можем? – он, кажется, удивился. – Мне казалось, ты не хочешь.       – Не хотел тебя тревожить, – пояснил я. – Но если ты хочешь, я не возражаю?       Обычно у нас всё было так. Терар очень медленно просыпался, – он и в целом был довольно медлительным, – а я был более подвижным – мне было не трудно подождать или быстро захотеть, когда нужно. Поэтому обычно о желании заявлял Терар, а я уже соглашался или отказывал. И хотя так было всегда, с самого начала наших отношений, Терар почему-то постоянно забывал о том, что может просто сказать. Видимо, стоит как-нибудь напомнить ему об этом? А то так и будем каждый раз переживать.       Немного выждав, я решил сам проявить инициативу: немного оттолкнув от себя Терара, я поцеловал его. К счастью, от меня требовалось только начать – продолжил Терар уже сам. Придвинувшись ближе, он прильнул ко мне, жадно обнимая. Пьяным он был, или скучал по близости – я не знал, да и как будто это было важно. Я просто получал удовольствие от того, что этот человек рядом и так рядом. Долгие разлуки хорошо на мне не сказывались, конечно.       Пили и продолжали вечер мы за столом, а потому, стоило Терару попытаться перевести нас в горизонтальное положение, он тут же приложился плечом о столешницу. Отрастил себе, ну конечно.       – Нужно уйти в спальню, – отпрянув, сказал Терар.       – М, – не хотя согласился я. Отвлекаться вообще не хотелось – я только начал распаляться, и я не хотел спугнуть это состояние, – но мы бы в любом случае не смогли продолжить тут, так что..       – В следующий раз будем пить в кровати, – пробурчал я, и Терар хохотнул, удивлённо оглядываясь на меня.       Преимущество маленьких помещений – чтобы добраться от одного места до другого нужно совсем немного времени. До кровати мы дошли за пару секунд и, усевшись, Терар притянул меня к себе. Лечь мне не позволили, и хотя я же торопился, сейчас я настаивать не стал. Я никогда не торопил Терара – ни в целом, ни в конкретные моменты. Но лучше ему долго не возиться, конечно.       Уперевшись лицом мне в живот, Терар пьяным размытым взглядом смотрел на меня снизу вверх. Руками он гладил мои бёдра, и специально или нет – но он почти не приближался ни к ягодицам, ни к чему-либо другому. Издевается же надо мной? Как ему ни стыдно.       Мне было уже тяжело, так что я решил продолжить – и не отводя взгляд от Терара, потянулся к пуговицам своей рубашки. Терар ещё не прояснил, кто из нас и где будет, но мне казалось, что раздеться не помешает. Я бы не отказался и расстояние между нами сократить, и чтобы на Тераре стало поменьше одежды..       Только я оголил живот, он тут же принялся целовать и кусать меня. Он даже не пытался делать это аккуратно, а потому выходило мокро и громко, но по каким-то причинам мне это даже нравилось. До дрожи в ногах и сведённых коленей, чтобы устоять и не трястись всем телом. А если..?       Я не хотел трогать его специально, но от этой мысли отказываться не хотел – и подловив момент, аккуратно просунул ему в рот большой палец. Терар удивлённо глянул на меня, но быстро сориентировался, и принялся сосать. В какой-то момент, не знаю, специально или нет, но он сделал этот горловой глотающий звук, и я стиснул зубы, крупно содрогнувшись. Блять..       Заметив, Терар решил поиздеваться ещё, и наконец переместил одну свою руку и просунул её мне между бёдер. По ощущениям я мог кончить уже только от этого, и я снова стиснул зубы, чтобы не застонать.       – Терар, – в конце концов не выдержал я. – Хватит.       С мокрым звуком выпустив мою руку изо рта, он размашисто осмотрелся.       – У тебя же всё есть, да?       Я не стал отвечать – Терар и сами знал, где и что искать. Сексуальные отношения не поощрялись, но и не осуждались, и все нуждающиеся могли брать всё необходимое в пунктах выдачи. От смазки до игрушек – для тех, у кого не получается с людьми, или не хочется обременять себя подобным. Я обычно обращался только за первым – из второго мы уже всё перепробовали и как-то оба пришли к выводу, что больше не надо. Хорошо, что всё это полностью анонимно, конечно.. Иначе я бы уже умер со стыда.       Достав смазку, Терар быстро вернулся к этому краю кровати и вручил – как будто даже с гордостью, – флакон мне. Как мне показалось, я не смог скрыть разочарования, но Терар вежливо это проигнорировал. Опять же, из-за своей подвижности я обычно давал ему решать, что нам делать. Но я совру, если скажу, что наши желания всегда совпадают. Но что делать. Раз он хочет.