Граница Раздела

      – Вы.. – Марбас, кажется, был серьёзно удивлён. – Стоите.       – Да. И даже могу ходить?       И вообще двигаться, и как хочу и сколько. А всего-то надо было выпить три пакета раствора для инъекций. Марбас знал о том, что это такой эффективный способ?       Я немного прошёлся, чтобы показать им прогресс в моём восстановлении, но почему-то никто не оценил.       – Итше, – выдохнул Терар, и Марбас тоже обернулся. Пустые пакеты я оставил на тумбе, и сейчас на них обратили внимание.       – Вы.. – Марбас вскинул одну бровь. – Выпили всё это?       – Я был голоден, – пояснил я. – А это всё, что здесь было из еды. Ну или хоть сколько-то съедобного.       Марбас выдохнул, специально или нет – но как будто усиленно пытаясь изобразить отчаяние на лице. Но у него была очень неестественная мимика. Или у меня было неестественное желание приставать сегодня ко всем. Нет, но почему они просто не могут порадоваться вместе со мной? Разве это не хорошо, что я начал ходить? Марбасу теперь можно не тратить на меня время. Хотя бы это его не радует? Про Терара я вообще промолчу.       – А это что такое? – следующим делом он обратил внимание на пол, усыпанный маленькими звёздочками.       – Я не мог уснуть, – у меня и на это было оправдание. – Тренировался.       После еды я так и не смог уснуть, так что, кое-как перебравшись на кровать, принялся упражняться в создании фигур. Надо сказать, между Уродцем – которого я решил пока оставить, – и последними вариантами была огромная разница. Впрочем, и я проделал большую работу. Я даже начал чувствовать строение того, что создаю. В физике и подобном я никогда силён не был, – насколько я помнил, да, – но как будто я мог влиять на молекулярный уровень этой материи? И создавать её то мягкой и подвижной, то устойчивой кристаллизованной. И кажется, я даже понял, как я могу защищать. Эта материя могла выстраиваться не во всё, что угодно, но я мог создавать довольно крупные по площади щиты. Ширмы, если хотите. И хотя прочность этого материала была под сомнением, я же всё правильно понял? Так эти способности нужно использовать? Я хотел посовещаться с кем-нибудь, но пока решил, что лучше ещё потренируюсь в гордом одиночестве. Раз теперь я ничем не стеснён, да и спать по ночам всё равно не хочется.. Самое же то.       – Эти зеркальщики, блять, – выругался Марбас. – Только оставь их одних, всё видимое и невидимое засыпят своей хуйнёй.       Наворчавшись, он присел и поднял с пола целую горсть звёздочек.       – Отнесу Мири, – пробормотал он и осмотрелся, наверное, в поисках какой-нибудь ёмкости. Но ничего подобного тут не было, а потому в ход пошли карманы его халата.       Терар тоже поднял с пола звёздочку и оглядел её, всё такой же напуганный. Как будто случилось что-то плохое? Да что с их лицами, блять?       – Ренске, уберите бардак, пожалуйста.       Я махнул рукой, и все звёздочки с пола схлопнулись. Уничтожать свои творения я мог так же свободно и даже выборочно. Так, Уродец пережил несколько поколений своих собратьев. И точно так же сейчас я оставил "в живых" те звёздочки, что подобрали Марбас и Терар.       – Похоже, нам надо опробовать новый метод восстановления после серьёзных травм. Может, нам тоже хватит трёх литров раствора Умана-Прокса?       Терар неловко усмехнулся, продолжая дико осматриваться.       – Что ж. Ну, вижу, у меня стало одним пациентом меньше?       – Я.. – неловко начал я. – Всё равно хотел бы поговорить с вами.       Хотелось договорить "наедине" или как-нибудь выразительно посмотреть на Терара. Но я побоялся, да и Марбас понял сам, что меня смущает.       – Терар, – позвал он, не отводя от меня взгляд. – Оставьте нас. Пока можете сходить за едой?       Терар ощутимо напрягся, когда речь зашла о его уходе, но когда ему выдали поручение, он как будто приободрился. Так просто его обмануть? Это даже не смешно.       – Что-то случилось? – только дверь в палату закрылась, Марбас прошёл ближе ко мне. Забавно, что громкость голоса он существенно снизил. Как будто нас подслушивают.       – Ну, как сказать, – на всякий случай я тоже заговорил тише. – Я выпил три пакета и через несколько часов смог спокойно двигаться.       – Я вижу.       – Поэтому, я думаю, да, в помощи я больше не нуждаюсь. Но.. Я таким не был.       – Каким?       – Широким, – я развёл руками. – Мои плечи были не такими.       – Вы серьёзно? – Марбас жалобно вскинул брови. – Из всего происходящего вас беспокоят только ваши плечи? Радовались бы лучше.       И я уже хотел было замять эту тему, как вдруг Марбас сам продолжил:       – Хотя я заметил. Когда вас только принесли, вы были таким тоненьким.       – Да, – согласился я, немного ободрившись с того, что мне не кажется и кто-то согласен со мной. – А сейчас мои плечи.. Не знаю, насколько заметно. Но мне сильно бросается в глаза.       А ещё ладони – они буквально стали квадратным. И пальцы тоже расширились. Я хорошо помнил, что раньше мои большие пальцы были по ширине такими же, как указательные. Сейчас такого не было. Надо полагать, у меня расширились кости? Если это вообще возможно..       – Я думаю, это из-за..       Пустым взглядом глядя перед собой, Марбас тяжело вдохнул. Похоже, ему не хотелось объяснять что-то сложное дурачку вроде меня? Но мне правда было интересно, и я хотел услышать мнение умного человека. Как пациент, я имею на это право, разве нет?       – Реакции вашего организма на питание для людей-коматозников. Возвращаясь к теме, что вы для нас – чужеродное и неизвестное, да? Но за неимением иных вариантов пришлось содержать вас так.       Я кивнул. В целом, имело смысл.       – Надо полагать, ваши кости состоят из гидроксиапатита, как у прежних людей. Наши – преимущественно из углерода, вы, возможно, слышали. Что наши кости являются самым прочным материалом в мире.       Да, что-то такое было. И это была одна из причин, почему физическое оружие для уничтожения Тёмных так долго разрабатывали. Ведь не только их кости уплотнились и затвердели, но и все кожные покровы. Даже огнестрельное оружие не могло им навредить, что говорить о ножах и подобном? О, я что-то помню..       – Я предполагаю, – это Марбас выделил, – что ваши кости покрылись слоем углерода. Или углерод начал встраиваться в вашу костную ткань, что и вызвало её расширение.       – Ого, – выдохнул я. Должно ли это меня успокоить? Звучит довольно безобидно, вроде бы..?       – И здесь главное, чтобы кости вашего черепа не начали расширяться за счёт внутренней стороны.       Да, безобидно. Но хорошо, что об этом сказали. Хорошо, когда рядом есть знающие люди. Вот только..       – Вы.. Говорите о костях, что они могут расширяться и, например, давить на мозг. Но разве в вашем теле органы как бы отделены друг от друга?       – Конечно, – оскорблённо протянул Марбас. – Вы разве никогда не видели? Вы, мягкие люди, называете это жеодами. На разрезе чётко наблюдается слоистость вещества. Вы, вероятно, смущены своей рукой? Что хотя она прозрачная, вы не можете видеть границы между кожей, мышцами и костью?       – Ну да, – пришлось признать.       – Но всё это есть. Хотя отделить одно от другого сложнее, чем у вас, например..       – Но, – я всё не унимался. – Компрессия мозга у вас всё равно может быть?       По каким-то причинам мне казалось, что в данном случае одно исключает другое. Я сам плохо понимал, почему, но если технически кости как таковой и нет? Нет как такового пространства между костью и мозгом, нет жидкости в нём, – что и на что там давит? Это же глупо.       – А почему не может? – Марбас усмехнулся, и я покачал головой.       – Простите. Мне просто почему-то кажется.. А вы можете проверить меня? – я посмотрел на него. – Чтобы убедиться, что я не.. Сумасшедший, и не схожу с ума из-за сдавления мозга.       Марбас задумчиво покачал головой.       – Да, – как будто для себя отметил он. – Да, это стоит сделать.       Я медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Убежусь, что с моим мозгом всё в порядке, и точно начну работать со своей памятью. Компрессия мозга – серьёзная патология, и может выражаться страшными вещами. Если окажется, что у меня именно она, или с моей головой ещё что-то не так, это многое объяснит, с одной стороны. Ну а если нет, и физически я здоров, то всегда всё можно свалить на выздоровление после комы. Но хотя бы мы исключим заболевания мозга. Это важно сделать, на мой взгляд.       – Какие-то изменения ещё замечали? – спросил Марбас, и я задумался.       – Меня тянет к водопроводной воде. Не знаю, насколько это странно.       Я вообще не хотел об этом говорить, но, возможно, и такие мелочи надо проговаривать? Мало ли, что это может значить.       И я ожидал, что Марбаса такое смутит или рассмешит, но он лишь с пониманием покачал головой.       – Вас тянет не к ней, а к хлору. Вы чуете его наличие в ней и стремитесь к нему, это нормально. У нас есть подобные заболевания почти для каждого химического элемента, это всё исследовано.. Я выпишу вам препараты, но тогда стоит уточнить. Вы не чуете тяги к чему-то ещё? Вы не хотите кусаться? Люди вас не интересуют? Особенно их рога? Или волосы.       – Эм, – опешил я. – Нет. А у вас.. И такое бывает?       – М. Этот вопрос и начал исследоваться из-за процветающего каннибализма. В нашей коже много селена, в рогах – углерода, в зубах – фосфора. Мы очень чувствительны к нехватке каких-либо элементов в организме, и если чего-то не хватает, мы настойчиво стремимся это получить. Доходило, да, до того, что получать приходилось из других людей.       – Какой ужас, – выдохнул я, но Марбас невозмутимо продолжал:       – К счастью, всё это в прошлом. Некоторых так же начинают привлекать стены, мел, бумага. Нет? Больше вас ничего не интересует?       Я попытался вспомнить. Хотелось ли мне хоть раз откусить Терару щёку или рог? Облизать стену?       – Нет.       – Хорошо, – Марбас сделал себе какую-то пометку. – Тогда только калия хлорид. Терар не приносил вам так называемый фаст-фуд?       – Нет, – нахмурился я. – Что это?       – Еда, быстрая в приготовлении и употреблении. Очень популярна у нас, опять же, из-за быстроты, ну и вкуса.       – А, – вспомнил я. – Он что-то говорил про это? Что как только я смогу есть, он принесёт мне что-то. Вы не против? – уточнил я. – Ну, как мой лечащий врач.       – Нет. Там много соли, нужной организму всегда, да и.. Вкусно, – Марбас как будто не хотел этого признавать. – Даёт положительные эмоции, какие никакая больничная еда не предоставит. А хорошее настроение – отличный залог выздоровления.       Я покачал головой. Да, что-то такое я тоже помнил, и очень здорово, что Марбас понимает это, и относится к этому хоть и отрицательно, но не остро.       – А могу я попросить, – я всё же решил уточнить. – Учебник по биологии или что-то подобное? Хотя бы то, что вы даёте детям. Даёте же? – вдруг задумался я. Есть ли у Тёмных вообще дети? Не могут ли они сразу выращивать взрослых людей, раз их способы размножения подразумевают выращивание людей в лабораториях..?       – Да. Я как раз могу взять учебник по биологии у своего внука, – задумчиво проговорил Марбас. – Школьный курс отлично вам подойдёт, я думаю.       – У кого взять? – пока меня заинтересовало другое.       – Внук, – повторил Марбас. – Сын моего сына.       У нас подобные термины не применялись – было и негде, – но я знал, что это значит: твой прямой потомок мужского пола. Значит, у Марбаса есть сын, и у этого сына есть свой ребёнок.. За которым, похоже, сейчас следит Марбас? Его сын, надо полагать, на фронте. Где ещё он может находиться взрослая особь, ну конечно..       – Но вы же.. Вас ведь выращивают из растворов?       – Да. Но мы можем оставлять заявки на создание детей. В лаборатории могут даже сделать соединение на основании твоего и второго человека, которого ты выберешь. Потом вашего ребёнка отдают вам.       Я вскинул брови, удивлённый такой.. Как бы мягче выразиться, ерундой. Что это за бред? Детей отдают кому-то. Кому такое в голову пришло? А как эти люди о них заботятся? Как они их растят? Откуда у их власти уверенность, что эти люди не навредят детям, пока те беспомощны и не могут позаботиться о себе самостоятельно? Не правильнее ли доверять это специально обученным лицам, работа которых регламентирована и контролируется? С другой стороны, возможно, здесь люди проходят какую-то подготовку, прежде чем получить ребёнка. Им же всё равно выдают его. Под роспись, наверное, как мы получали вещи в пунктах выдачи..?       – И что вы с ними делаете?       – Растим, – Марбас был невозмутим. – Любим. Пока в конце концов за ними не приходят и не забирают на эту ебучую войну.       Начал Марбас спокойно, но к концу сорвался на рычание – кажется, он был серьёзно недоволен фактом разлуки. И хотя лично я к войне никакого отношения не имел, почему-то мне показалось, что он обвиняет лично меня во всех бедах. И что война началась, и что идёт, и что людей забирают. Но я-то тут причём? Я, вообще-то, такой же пострадавший от неё, как и он.       – Ваш сын – солдат?       Возможно, не стоило поднимать эту тему, но хотелось отвлечься. Ну и узнать, да, что за отношение такое.       – Да, – уже более спокойно ответил Марбас. – Приезжает вот иногда..       – А вы не хотите на фронт? Вы ведь врач. Вы можете поехать. Ну и.. Вы же врач. Можете помочь, наверное?       Если там сын Марбаса, по которому он очень скучает, то почему бы ему не присоединиться к нему? Мне кажется, это довольно удобно. Марбас ещё и врач – сможет, если что, оказать помощь. Ну или хотя бы узнать о смерти. Всё лучше, чем томиться в неизвестности. Мне кажется, я могу о таком говорить..       – У нас нет разницы – лечить тут или лечить там. Человека даже разобранного по кускам могут привезти сюда, и мы соединим его без каких-либо проблем. Поэтому там врач, или здесь – разницы нет. Проблема лишь в оборудовании и ресурсах. Транспортировать которые уже довольно тяжело. Поэтому все медики у нас в городах. На фронте от них толка нет.       – Удобно, наверное.. – пробормотал я.       – А как выращивают вас? – поинтересовался Марбас, и я напрягся. Хотя об устройстве нашего общества я помнил хорошо – хоть о чём-то, – но всё равно было боязно что-то упустить и сообщить человеку недостоверную информацию.       – В пробирках соединяют половые клетки и.. Потом в искусственных матках? Да, так.       – У вас забирают генетический материал?       – Мужчины, если признаны достойными, сдают его с некоторой периодичностью. Женщинам в определённом возрасте проводят операцию по удалению яичников, а потом уже генетики выделяют хорошие и подходящие яйцеклетки. Потом так же проходит подбор родительских пар..       – Как интересно, – впечатлённо проговорил Марбас. – А растят вас всех в.. Каких-то детских садах? Не возвращают родительским парам?       Я хотел раздражённо фыркнуть. Родительские пары, более вероятно, в разных точках на фронте, как и кого им можно вернуть? Но человек просто не знает о том, как у нас всё устроено. Ему и незачем. Глупо осуждать его за незнание.       – Да.       – С точки зрения пропаганды должно быть очень удобно. Можно быть уверенным, что все дети будут смотреть на мир правильно, и никого не вырастят в антиправительственных настроениях.       – А у вас.. – я уже хотел было удивиться, как и сам понял, что да. Бывает. Наверное, нет хуже силы, чем разлученные люди. Если они стремятся друг к другу, не хотят быть разлученными или чтобы кто-то из них погиб.. Наверное, они будут делать что-то для этого? Саботаж, побег, сокрытие, возможно.. Если таких людей будет много, и до восстания недалеко, наверное? Хотя, мне кажется, такие люди всё равно будут достаточно осознавать свою беспомощность и слабость. В конце концов, у людей наверху есть власть, доверие большей массы народа, охрана. Последнее самое важное. Сколько бы вас ни было, но они смогут защититься в любом случае, потому что все ресурсы – оружейные в том числе, – у них в руках. Кто вас поддержит? Потому лучше и молчать. Тихо молчать и страдать, но хоть живые.       – Вижу какое-то осознание у вас на лице, – с усмешкой отметил Марбас, и я покачал головой.       – Я как будто что-то вспоминаю? Но мне пока сложно отличить, где мои воспоминания, а где знания или какие-то мысли, возможно, даже и не мои. Но мне близка ваша ненависть к войне, – зачем-то решил поделиться я. – Я тоже гражданский, у которого постоянно..       Кажется, я напомнил сам себе, опять. Если я гражданский, и жил под Куполом, то кто такой тогда Терар? Как я мог ждать его? Как мы могли любить друг друга?       – Отнимали дорогого человека, – пришлось договорить, чтобы не тянуть слишком долго. Просто будем надеяться, что я не ошибаюсь.       И немного, но я ожидал, что Марбас начнёт возмущаться, что с чего это я так смело ставлю нас рядом, когда мы вообще не похожи. Но он только смягчился в лице. Похоже, общая беда немного сроднила нас? Хотя не стоило придавать так много значения такой ерунде. Но, наверное, это единая человеческая черта: искать хоть какую-то общность с окружающими.       Порассматривав меня немного, Марбас со вздохом опустил взгляд.       – Если вы выясните, что с вами произошло, расскажите, пожалуйста, мне. Очень интересно, как вы оказались в таком положении.       – Ещё бы кто-то мог знать об этом.       – Комиссия, – быстро подсказали мне. – Терар должен был отчитаться им о том, что произошло. Если где-то и знают правду, то только там. И к слову о Тераре.       Марбас оглянулся на дверь.       – Где он потерялся? А то он то не отходит от вас и ревностно охраняет. То уходит и исчезает. Или это мне так доверять начали?       – Он меня охранял? – с нервной усмешкой спросил я.       – Вы и сами видели. Как он против того, чтобы с вами кто-то разговаривал без его присутствия.       – Ну да. Но он же потом не выясняет, о чём мы говорили? У меня, по крайней мере, он ничего не спрашивал, – осёкся я. Может, Марбаса он доводил расспросами? И мне сейчас расскажут и об этом.       – Предположу, что это потому, что он подслушивает. Ну или он всё-таки немного успокоился, – Марбас задумчиво нахмурился, но вдруг развеселился. – Сегодня вы уже не так расположены к нему?       Я недоумённо нахмурился, требуя пояснить.       – В тот раз, когда я сказал, что если он вам надоест, скажите нам, вы как будто не поняли. А сегодня вы больше понимаете моё отношение?       Я только пожал плечами. Марбас как будто был доволен тем, что я в итоге признал, что был не прав. И не хотелось тешить его, тем более, что я не соглашался с ним.. Но не грубить же.       – Я просто не до конца понимаю его..       – О-о, – затянул Марбас, кажется, даже довольный. – Добро пожаловать в наши ряды уже сейчас, Ренске. Терара сложно понимать, – как бы успокоили меня. – Он отбитый наглухо. Вот так в башке.       Он подолбил кулаком о тумбу, и я вздрогнул, перепугавшись. Испуг даже отбил желание броситься защищать его. Но почему о нём так говорят? Он что-то сделал? И раньше в словах Марбаса проскальзывало предвзятое отношение к нему, но.. Я, понятное дело, такого не разделял. И обижался. Но опять же – не ругаться же.       – И никто не понимает, что происходит. Кто вы такой, откуда он вас притащил, почему уговорил Комиссию вылечить вас и поставить ему в напарники.. Вы же знаете? – он оглядел меня, сощурившись. – Он разорвал свою прошлую напарницу пополам.       – А? – опешил я. Сперва я хотел узнать подробнее про планы Терара на меня. Каким ещё напарником, о чём Марбас говорил? Но когда он договорил, это отошло на второй план.       – Его бывшая подружка. Ие её звали? – Марбас нахмурился, вспоминая. – Её поставили надзирателем в своё время. Ну и вот. Донадзиралась.       – Он упоминал её, кажется, – пробормотал я, хватаясь за голову. – Что её.. Лечили так же, как восстанавливали мою руку?       Я больше уточнял, чем утверждал, потому что Терар говорил только о своей знакомой, которая "пострадала". Почему я решил, что это один и тот же человек? Но эту девушку разорвали пополам (чего..), и Терар говорил, что ту девушку пришлось собирать из двух половин. Много ли таких случаев? Почему-то мне кажется, что нет.       – Да. Но хотя бы мы спасли её. Травма, что ни говори, была куда серьёзнее, чем ваша.       – И где она сейчас? – спросил я. Раз меня ставят вместо неё, куда делать она сама? Она же жива, это только что подтвердили. Её отстранили от должности? Но почему? Из-за травмы признали неспособной? Или из-за того, что Терар порвал её..       "Произнеся" это сам, я как будто только понял. Терар разорвал её пополам. Что это вообще такое? Он способен на такое?       – В тюрьме, – невозмутимо отозвался Марбас. – Её осудили за ту их выходку с сигналом бедствия.       В голове как будто щёлкнуло. Сигнал бедствия?       – Терара не смогли, – Марбас продолжал. – Всё-таки, он ценная боевая единица, его место – на поле боя. А её отправили. Немного поработает на благо Комиссии..       Я почти его не слушал. Сигнал бедствия, сигнал бедствия.. Я знаю, я что-то помню.. Сигнал бедствия..       – .. Зато как она его любила и бегала за ним. Ну вот и цена. Теперь он, выходит, нашёл себе след..       – П-.. – я аж снова начал заикаться. – Подождите. А как зовут Терара? Его первое имя..?       Это же было так просто.. Меня Марбас называл Ренске, хотя меня зовут Итше. Значит, и у Терара "Терар" – это только второе имя? А какое первое? Ох, ну конечно. И как я сразу не догадался?       – Инош Терар, – смутившись, ответил Марбас. – Вы никогда о нём не слышали? Он, вроде, довольно знаменит. Уверен, и среди ваших солдат.       Инош..?       Может, ему и повезёт выж⠀⠀⠀      висти⠀⠀⠀⠀⠀⠀за ним приходил⠀⠀⠀⠀и там⠀⠀⠀⠀о его безумии и нена⠀⠀Инош – охотник⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀это животное             ⠀      синтезировать ещё одного             ошибка       – Слышал, – пробормотал я, хотя так и не сложил ничего адекватного. – Но просто.. Не соотнёс данные. Моя голова ещё не работает, как надо.       – Ну, с добрым утром, – протянул Марбас не без иронии. – Каково это – стать напарником легенды?       – А.. Тревожно, – у меня не было мыслей на этот счёт, но зато я вспомнил кое-что другое. – Простите, но.. Могу я попросить ещё лист бумаги и чем писать? Мне.. Нужно. Чтобы разобраться, что происходит.       Я указал себе на голову, и Марбас тут же потянулся за своим планшетом. Там была бумага, но я не думал, что мне дадут её. Разве это не какие-то документы, или распечатки, которые нельзя раздавать всем подряд? Но Марбаса ничего не смутило, так что и я сказал себе не переживать. Но вот что интересно, можно ли где-то здесь взять блокнот и ручку? А то одного листа мне как будто будет мало..       – Но, – передав мне всё, Марбас устало посмотрел на меня. – Рекомендую тщательно всё прятать. Между нами говоря, ваш друг, или кто он вам там, очень любит знать, что у кого происходит. Собственно, почему он так остро переживает, когда я выгоняю его и говорю с вами не в его присутствии.       Я покосился на дверь. Интересно, правда ли Терар там, или он уже ушёл за едой? Всё-таки, его отправляли за конкретным заданием, он не может вернуться с пустыми руками? С другой стороны, он мог уже сходить и вернуться, но не заходить из-за неловкости или не желая мешать нашему разговору. Почему надо думать о нём плохо..?       – Так что, если собираетесь писать что-то странное, прячьте эту бумагу так, чтобы он её не нашёл ни в коем случае.       Я посмотрел на Марбаса. Что такого странного я могу написать, он думает, что это вызовет у Терара какую-то не ту реакцию..?       Так, нет. Вызовет у Иноша. А у Иноша в голове происходит хер знает что. А потому осторожность будет не лишней, и правда.       – И если вам кажется, что какое-то место труднодоступное, забудьте о нём сразу же. Эта гнида везде залезет.       Я недовольно вздрогнул. Мне не нравилось, что так говорили о Тераре.. Но я уже – за то небольшое время, – успел заметить кое-что. При попытках вспомнить что-то о Тераре я вспоминал только бесполезные пустые образы, но хотя бы с положительным эмоциональным подкреплением. Такой человек был в моей жизни, я не то чтобы любил его, но.. Как будто да? Тяжело говорить, когда ничего не помнишь. Но с этим человеком было хорошо – это факт. Если же я пытался найти что-то об "Иноше Тераре", я помнил только испуг и волнение. Обрывки каких-то фраз, непонятные, но довольно волнующие. И этот сигнал бедствия.. Он был как-то связан. Как ни странно, с обоими "Терарами". Довольно сложно, но.. Очевидно, на мой взгляд. Тераров было двое. Этот, Инош Терар, и ещё один. Которого я помню, и который был рядом со мной в Куполе. И это его я ждал, и с ним мы были "возлюбленными". Ну, надо полагать, по крайней мере.. И как же неловко получилось, что произошла эта нелепая подмена. Не назови Марбас Терара Тераром при мне, когда я только проснулся, такого бы не было. А так он как будто узнал, что сможет воспользоваться моим состоянием и подмениться..? Вот только зачем ему это надо? Как вообще кто-то может додуматься до такого? Это же бред? Тут что-то не так, наверное.. Возможно, это я не прав? И нет никаких двух Тераров, а я просто запутался? Стоит ли поговорить об этом с ним?       – Может, принести вам повязку на глаз, а не пластырь? – Марбас продолжал размышлять. – И вы будете прятать всё под неё?       – Может, – я пожал плечами. Мне самому не нравился этот пластырь, и как я и думал – мне казалось, что так я буду выглядеть лучше. А если я смогу использовать это место как тайник..       Осознав, до чего я докатился, я в отчаянии схватился за голову. Я правда думаю о подобном..? Ужас, блять.       Но ещё хуже мне станет, когда я дойду до этого фактически. И правда буду искать укромные места, куда Терар точно-точно не залезет, и ничего не найдёт? И ещё хуже окажется, если эти меры действительно мне понадобятся.       – Хорошо, – помечая себе что-то, протянул Марбас. – Итак, выбить для вас место на МРТ, кальция хлорид.. Ничего не забыл? Ах, да, учебники.       Я приятно удивился. Сколько мы говорили, и он вспомнил всё, о чём я его просил..? Такие люди просто прекрасны. Которым не надо напоминать по десять раз, они сами всё отлично помнят. И особенно здорово, когда это люди вроде преподавателей или врачей. Когда у вас нет никаких личных отношений, которые бы обязывали их всё помнить. А они просто сами по себе ответственные и исполнительные люди. Вот бы все такими были, глядишь, и мы бы сейчас не были разделены на мягких и твёрдых.       – На этом пока всё, – наконец отметил Марбас. – Удачи вам с бумажной работой. А я зайду завтра. Попробую завтра же выбить вам МРТ.       – Спасибо вам, – пробормотал я, спешно сворачивая лист бумаги. Мелкая моторика у меня была на высшем уровне, но и Марбас задержался у двери, давая мне достаточно времени. Хотя я всё ещё считал, что так скрываться от Терара нет смысла, но.. Допустим, соблюдать некоторую осторожность нужно. Мы хотя бы попробуем, и у меня уже был план, как это сделать.       Лист бумаги я спрятал за резинку штанов – классическое место. Помнится, в учебные года мои одногруппники только так записки на лекции и протаскивали. Или прятали в рукавах – наши рубашки и халаты отлично для этого подходили. Но сейчас я ходил в больничной одежде, и всё, что у меня было для подобного – это штаны. Терар, помнится, говорил про форму..? Интересно, когда её дадут, и что будет с "укромными" местами в ней.       Ручку я кинул себе под одеяло. Не будет же Терар вытряхивать кровать, ещё и пока я тут? Но потом надо будет последить за ним. Правда ли он такой дотошный и "везде залезет"? Хотелось бы сказать, что я его таким не помню, но надо почаще повторять себе, что я знаю двух разных людей. Просто из-за такого вот нелепого совпадения их образ слился у меня в голове. Но хотя бы разобрались, что что-то не так.

******

      – Ты как будто не рад, – отметил я.       – Почему? Очень рад. Кто больше всего ждал твоего восстановления – так это я.       Я очень хотел узнать, почему и зачем ему это надо. Но как будто это было бессмысленным и глупым доёбом, а потому зачем это озвучивать..?       – Как ты себя чувствуешь после такой еды? – спросил Инош, кивая на тарелки. – Хочешь попробовать нормальной? А то.. Я тут слоняюсь по городу в свободное время.       Я посмотрел на него. Слоняется по городу в свободное время? Не то чтобы я считал, что он должен сидеть тут со мной целыми днями. Такие требования, в конце концов, надо ставить другому Терару, не этому. Но просто странно. Как будто если у него есть свободное время, почему он не проводит его со мной? Сам же пытается отыгрывать влюблённого в меня дурачка. Впрочем, возможно, это его способ отдыхать от меня и этой тупой игры?       – Смотрю на всякую гадость, и просто слюни текут, – Терар посмотрел на меня, непривычно довольный. – Раз ты уже можешь свободно передвигаться, может, мы бы могли прогуляться?       Я испытал небольшой приступ паники от таких предложений. Выйти наружу? Прогуляться? Он с ума сошёл? Мы в Нерепаре – столице Тёмных. Он хоть немного думает, что будет, если меня увидят люди?       – Эм. Я думаю, мне не стоит показываться на улице?       По крайней мере, до тех пор, пока я не научусь нормально использовать свои способности для защиты. Без таких навыков никуда выходить я не хотел, даже в сопровождении Иноша.       – Так и думал, что ты будешь бояться, – отметил он, но беззлобно. – Но так что? Я схожу тогда один? И принесу сюда.       – Ну, да?       Я не хотел его отпускать, на самом деле, но головой понимал, что надо. Да и он же всё равно вернётся? А мне теперь одиночество полезно. Больше времени на размышления.       – Отлично. Никуда не уходи, – оглядев меня, Инош хихикнул. – Я скоро вернусь.       Когда он ушёл, я с тяжёлым вздохом осмотрелся. От накатившей по каким-то причинам тревожности захотелось пройтись.. И мне пришлось напомнить себе, что теперь я в силах это сделать. Подумать только, не так уж и долго я был прикован к кровати, но так отвык от свободы передвижений. Что же происходит с теми, кто проводит в таком состоянии месяцы? И кто не может просто выпить три пакетика раствора.. Умана-Прокса, Марбас сказал? Но интересно, что такого там может быть намешано, что мышцы восстановились за всего одну ночь. И это же не временный эффект? Хотелось бы надеяться.       Вероятно, из-за непривычки же двигаться мне было просто странно. Мне всё казалось, что я хожу, как полный идиот. Не так держусь на ногах, как-то не так их переставляю. Интересно, есть ли тут помещения с зеркалами в полный рост? Чтобы я мог посмотреть за своей походкой со стороны и оценить, насколько мои ощущения правдивы.       Пройдясь до окна, я замер. Внизу, у здания была спортивная площадка, и сейчас там толпилось несколько человек. Очевидно, они во что-то играли, в какую-то спортивную игру. Нас заставляли заниматься таким в детстве, но сути я не понимал. Меня вообще всегда раздражала надобность быть в толпе, работать, завися от кого-то. Хорошо, что такие особенности психики учитывали при выборе места работы, и мои страдания окончились в том же детстве..       Один человек, топчась на месте, случайно посмотрел сюда и испуганно замер. И уж не знаю, позвал он остальных, или они сами заметили, как он уставился сюда. Но уже через пару секунд сюда смотрела вся эта компания, и мне пришлось срочно отойти. Вот прямое подтверждение тому, что выходить мне никуда не стоит.. Будем надеяться, они не высчитают, в какой я палате, и не завалятся сюда. Хотя сейчас я уже не такой жалкий, как раньше, но.. Как будто бы к столкновению с людьми мне ещё нужно подготовиться. Хотя бы пару дней. Или недель..

******

      – Марбас мне голову оторвёт, если узнает, чем я тут занимаюсь.       – А что такое? – наблюдая за его действиями, спросил я.       – Это считается за плохую еду. Тут вредные нутриенты, у-у. Но она такая вкусная, – благоговейно протянул Инош. – Жаль, на фронте так не кормят. Не вылезал бы тогда оттуда. Хотя я и так почти всегда там..       Шорох бумажных пакетов неприятно бил по ушам, но Иноша ничего не смущало, а потому и я не возмущался. Наверное, дело привычки? Мне просто надо меньше циклиться на этом.       Закончив раскладывать еду на тумбе, Терар убрал всю бумагу и уселся на другой кровати.       – Ну? – глянув на меня, хмыкнул он. – Или ты не голодный?       – Просто.. – пробормотал я, всё-таки пересаживаясь ближе к нему. – Что это такое?       – Картофель.       Я уставился на эти странного вида палочки. Мне почему-то казалось, что картофель – это порошок? Который при замешивании с кипятком превращался в белую массу. Которая очень долго остывала, но была очень вкусной – бесспорно. Ещё туда иногда добавляли сухарики..       – Никогда не видел? – заметил моё замешательство Инош.       – Картофель – это.. Порошок такой?       Терар вскинул брови, мягко улыбаясь.       – Нет. Картофель – это вот. Ешь, пока не остыл.       Я молча придвинулся к тумбе, но есть пока не начал – сперва хотелось увидеть, как это делает Инош. Чтобы точно сделать всё правильно и не вызвать очередной партии насмешек. Да, Инош всего раз мне что-то сказал, я уже боюсь двинуться при нём в лишний раз. Такой я истеричный? Может, и проблемы всё-таки во мне, а не в Тераре..?       Иноше, поправил себя я. Теперь держим в голове. Никакой это не Терар.       – Вкусно же, да? – стоило мне только попробовать, тут же спросил Инош.       – Да, – спорить было глупо. – Очень солёное..       – Это оно ещё остыло и размокло, – Инош, похоже, был расстроен этим фактом. – Когда оно вот прямо горячее и только с фритюра.. Ну, я считаю, как-нибудь нам всё же надо будет сходить прямо туда.       – В столовую? – уточнил я.       – В кафе, если хочешь. В ресторан быстрого питания.       – Что это такое?       Хотя теперь мне казалось, что не стоит подчёркивать наше разное происхождение – а вопросы про наши различия именно это и делали, – но.. Было же интересно? Я ничего не знал о жизни снаружи. Я знал, что солдатам преподают и биологию Тёмных, и их историю. Но я-то этого не знал? Тем более, что тут ещё и вопросы быта освещаются. Как не поинтересоваться?       – У вас такого нет? – Инош нахмурился. – А где вы едите?       – В столовой. Ты приходишь, берёшь еду. Уходишь.       – И не платишь? – такой же настороженный, спросил Инош.       – Что?       – Платить. Отдавать деньги.       Я нахмурился. Какие ещё деньги..?       – Что?       – Нет, но не дают же вам её просто так?       – Ты же работаешь. Это должно вознаграждаться.       – Деньгами, – кивнул Инош. – И эти деньги ты обмениваешь на труд других людей. Которые производят продукты питания или обрабатывают их, например.       – Это так тупо, – я не собирался сдаваться.       – Хорошо. А если кто-то возьмёт больше еды, чем сможет съесть? И кому-то потом не хватит? Что вы будете делать в таком случае?       – У нас есть нормированные порции, рассчитанные с учётом суточного расхода калорий. Хотя люди могут брать по несколько порций, но нас учат осознанно и ответственно подходить к вопросам питания. Поэтому в конце дня обычно еда ещё остаётся, и даже при том, что у пяти процентов населения наблюдаются приступы компульсивного переедания.       Закончив, я тяжело выдохнул. Кажется, я даже физически ощутил, как напрягаются некоторые отделы моего мозга? Какое прекрасное чувство.       – Тяжело воспринимать еду как удовлетворение потребности, а не наслаждение, – задумчиво пробормотал Инош, и тут же спросил. – А как вы развлекаетесь?       Ох, я снова могу дать немного справочной информации? Как прелестно.       – Увлечения являются хорошим способом борьбы со стрессом и депрессией, а потому поощряются Советом. Рекомендуется вести дневники, читать книги, проводить время с питомцами. Если у человека присутствуют творческие позывы, поощряется написание стихов, текстов и рисование. Люди могут брать готовые наборы для мыловарения, помогать в переработке пластика и бумаги.       – Здорово, – хмыкнул Инош, кажется, совсем невпечатлённый. – Но я всё же за наш строй. Тебе платят. И ты сам выбираешь, что покупать на эти деньги. Еду, предметы роскоши..       Мне было странно слышать, что ради добывания еды нужно что-то делать. Хотя и мы получали её не за просто так.. Но это здоровый контракт между тобой и Советом. Они дали тебе жизнь, обеспечили твою охрану и все ресурсы для жизни. Взамен от тебя требуется выполнять ту работу, которую тебе поручили на основании твоих же качеств. Для тебя это даже не тяжело. А когда между этим есть ещё одно звено – эти загадочные деньги.. Как будто всё не так, как должно быть.       Вдруг раздался звук падения. Похоже, ручка, которую я так и не убрал с кровати, укатилась к стене и упала?       – Что это такое? – сразу напрягся Инош.       – Упало что-то?       – Где, – подскочив, он принялся вертеться, как сумасшедший. – Звук как будто был где-то здесь.       Я не волновался, что он найдёт ручку, но просто не понимал, чего он так загорелся из-за какого-то звука. Упало и упало, чего так дёргаться? Не его же восхитительная еда, за которую он отдал "деньги". Интересно, как у них эти деньги индексируются с работой? Работа ведь совсем не равноценна..       В конце концов он всё-таки догадался заглянуть под кровать, и вот, секрет был раскрыт.       – Ручка, – отметил Инош. – Марбас забыл, да?       – Ага, – под его кряхтение отозвался я. Инош зачем-то полез ещё и доставать её. Вот что ему надо? Такой он ответственный и дотошный человек? Я не помнил за ним таких качеств. Или это слова Марбаса так меня напрягли, и я теперь просто цепляюсь..?       – Отнесу ему потом.       – Завтра сам заберёт? – пробормотал я. Вообще-то, у меня были планы на эту ручку сегодня ночью. Можно их не рушить, пожалуйста?       – Думаешь? Ладно, – Терар всё-таки отложил ручку на тумбу. – Бегать ещё, искать его.       Вот, правильно. А то ерундой какой-то мается.

******

      Очередная попытка воззвать к воспоминаниям ничего не дала и разозлившись, я ударил себя по лицу. Блять, вот неужели так сложно работать нормально?       Но однозначно мы пришли к выводам: существует два разных Терара; с одним я когда-то был в отношениях, а второй сейчас здесь со мной. И по каким-то причинам пытается выдать себя за первого. Вытекающие отсюда вопросы – как Инош Терар узнал, что может провернуть всё это? Получается же, что он знал и того Терара, и о наших отношениях.. Но откуда? Что, блять, тут вообще происходит?       Что ещё мы точно можем утверждать. Я светлый, гражданский и с фронтом никогда связан не был. Доказательства: воспоминания о том, что я часто ждал возвращения кого-то откуда-то. Мой партнёр был солдатом. Но он однозначно был таким же светлым, и никак иначе. Инош Терар под Куполом бы никак не оказался. И мы с ним никак бы не познакомились. Это невозможно, это бред. Явное расхождение.       Какие вопросы остались? Что произошло, и как я оказался здесь? И зачем Инош всё это делает? Ничего не забыли..?       Вспомнив случай с волосами, я даже нарисовал отдельный квадратик, и в нём написал "Он хочет меня убить". Надо почаще себе напоминать, что это другой человек. И он очень опасен. Я не должен вестись на образ Терара, который в моём сознании наложился на него. Это два совершенно разных человека. Ох, увидеть бы того, или хотя бы имя его узнать.. Просто чтобы понимать, для себя, что это два разных человека. Вот только как это сделать? Ни у кого не спросишь даже. Не буду же я бегать по больнице и спрашивать: простите, а вы случайно не знаете солдата светлой стороны, которого по нелепому совпадению тоже зовут Терар? Откуда вообще простым медикам и врачам знать солдат нашей стороны. Они ведь даже на фронтах не бывают. Наши бы ещё знали, а вот местные..       От работы головой я испытывал физическое удовольствие (вернее, от осознания, что могу адекватно мыслить), но всё же одна моя мысль внесла разлад в работу. "Ходить по больнице". И хотя днём я сам думал, что это опасно и мне не стоит выходить из палаты.. Но персонал больницы же в курсе, кто я? Что я здесь есть? Они не должны странно на меня реагировать. И почему бы немного не пройтись? Осмотреться немного...       Но сперва я решил подготовиться. Положил ручку на точно то же место, где она лежала, и.. Собрал ловушку. Мне хотелось проверить слова Марбаса о том, насколько Инош дотошная мразь. И я уже придумал кое-что.       Оторвав небольшой кусочек бумаги, я потянулся за футляром. Я его не трогал, это точно, но вот.. Мало ли, Инош её проверяет? Вообще, я бы начал прятать этот лист бумаги в футляре, но сперва стоило убедиться, что место и правда незаметное. Может, резинка штанов будет надёжнее? Как раз узнаем.       Чтобы сильно не мудрить, я сунул одну бумажку поверх банки с глазом – под крышку, а вторую кинул в сам футляр, под банку. Будет ли Терар прямо вытряхивать всё? Опять же, если рассматривать футляр как тайник, я бы мог прятать лист тут. Между колбой и футляром, самое же то? Но я уже сказал – сперва надо убедиться, что место и правда тайное. Не я один нахожу его довольно удобным, чтобы прятать здесь что-то..       Вернув на прежнее место и колбу, я сполз с кровати. Ну что, небольшая прогулка? Это плохая идея, но рано или поздно мне же всё равно придётся выйти отсюда? Пройтись с Тераром по Капсуле или вроде того.. Ой. С Иношем. И по городу. Никаких Капсул больше нет.       Выйдя из палаты, я оказался в коридоре. Свет был включен местами и очень тусклый, из-за чего тут было дико некомфортно, но я сказал себе взять себя в руки. Всё хорошо. Мы бывали в местах и хуже. Как будто..       Пройдя на голос, я вышел к стойке регистрации. Тут толпилось несколько человек и, заметив меня, они все развернулись в мою сторону. Надо сказать, выглядело довольно тревожно. Столько Тёмных, и я тут один. Хотя это не солдаты и, скорее, они ни на что-то не способны. Но всё равно. Как будто это очень опасно.       – Эм..       Не то чтобы я знал, что хочу сказать. Но нельзя же было просто молчать?       – Итше! – вдруг раздался знакомый голос, и из правого прохода выскочил Инош. – Что ты.. Зачем ты вышел из палаты?       – Просто.. – я был самую малость смущён его появлением. Разве он не уходит на ночь отсюда? Сам же говорил, что у него есть дом, и чего он будет сидеть тут со мной постоянно? Что он тут делает?       – Стало скучно и странно, – пробормотал я. – А ты почему не дома?       – Какое совпадение, – Инош улыбнулся. – Не спалось и стало одиноко, решил вернуться сюда, к тебе. Пойдём?       Приблизившись, он приобнял меня за плечо и повёл назад. Я видел, он оглядывается на людей за стойкой, но вертеться не решился. А так было очень интересно, конечно. И как Инош смотрит на этих людей, и как они реагируют на него, на такие его слова и поведение. Мне вот было жутко неловко, но в то же время и приятно, что он появился. Что ни говори, несмотря на все его странные фразы, но рядом с ним я чувствовал себя безопаснее. Да и в целом присутствие рядом кого-то живого успокаивало и радовало.       – Ты так грустно выглядишь в этой одежде, – только мы вернулись в палату, отметил Инош. – Пожалуй, завтра прямо с утра схожу тебе за формой. Сил на тебя такого смотреть нет.       – Спасибо, – пробормотал я и вдруг задумался. – А за это тоже надо платить?       – Нет. Солдаты считаются за государственных служащих и находятся на попечении у Комиссии. Формой и всем необходимым они снабжают нас бесплатно.       – Но не едой? – уточнил я.       – Едой на фронте – да. Но не в гражданской жизни. Здесь льготы есть только на медицинское обслуживание, но не на еду и прочие.. Вещи для комфортной жизни.       – Понятно. А мне тоже будут платить?       – Ну да. Должны.       – Я верну тебе тогда за еду, – больше я говорил это для себя, чтобы не забыть. Так, мне казалось, это логично. Нормальные отношения, построенные на некотором обмене.       – О, да брось. Нашёл, из-за чего переживать.       Вернувшись на кровать, я сразу перебрался ближе к стене. Мне показалось, что так я пытался освободить место для Иноша, но он уселся на другой кровати. Всё сторонится? Или и не должен стремиться к контакту со мной?       .. Ну да, не должен.       Усевшись, Терар сразу же уткнулся в какие-то бумажки, которые принёс с собой. Я сразу их заметил, но тогда не стал циклиться, а сейчас вот пришлось. Очевидно, это были какие-то документы? Ещё и официальные. Но издалека однозначно выглядело, как что-то очень серьёзное. Что же там такое?       И конечно, мне было неловко его отвлекать, но я просто хотел поговорить с кем-нибудь. Немного разбавить тишину в целом, и так же поднять кое-какую тему.       – Терар, – позвал его я. – А ты можешь рассказать, что со мной случилось? Как я лишился руки?       Я внимательно следил за ним в надежде уловить что-то подозрительное, но Терар держался хорошо.       – Ты, – и даже заминка не выглядела странно. – Пострадал во время сражения.       Честно, я ожидал больше подробностей. Какой-то конкретный случай, где мы были, кто и что сделал. Так, можно предположить, что раз я лишился левой руки и левого глаза, некий поражающий фактор был слева. Раз пострадала левая рука, и левый глаз.. Но не было бы тогда больше поражений кожи? Лица, шеи. Почему всё хорошо и чисто, ни единого шрама, но глаз..       А что глаз? Терар говорил, что операцию провели с полным удалением структур глаза, а разрез зашили. Такое в полевых условиях не проведут, мне кажется, а значит, это делали в хирургическом кабинете. Потом. Мой глаз – целый. Идеально сохранён, и я даже могу резонировать с ним. То есть, повреждён он не был? Ну, это идеально конфликтует с уже имеющимися у меня выводами о том, что солдатом я не был и никогда нигде не служил. Я уже даже усвоил эту информацию, и мне не приходилось напоминать это себе каждый раз? Но я просто хотел узнать, что сможет придумать Терар. Мне казалось, он не настолько тупой, чтобы не придумать ничего правдоподобного. И не считает же он настолько тупым меня..? Или все его надежды лишь на мою амнезию? Но просто то, что он говорит, максимально странно, а он даже не пытается никак это прикрыть. Впрочем, как будто он может. Мне кажется, при таком раскладе просто невозможно сочинить правдоподобную историю, и сделать всё так, чтобы нигде ничего не торчало. Да и что-то мне подсказывало, что и смысла нет сильно шифроваться. Как будто я могу что-то ему предъявить, да? В моём-то положении.       – Почему ты спас меня? – но я хотел попытаться. Да и.. Предвиделась моя встреча с Комиссией? А у них я могу узнать другую версию, которая обещает быть более правдивой. Вот, сравним потом.       – Потому что люблю тебя? – Инош неловко усмехнулся. – Что у тебя за вопросы?       – Просто..       Честно, я уже устал это слышать. Вот неужели он правда не понимает..?       – Я ничего не помню.       – Это нормально, – заверил меня Инош. – Мозг порой стирает воспоминания, которые считает слишком опасными для психики. Многие не помнят последние минуты до потери сознания от шока или ужаса. Обычные особенности человеческой психики.       Да, это всё, конечно, имеет место быть, только вот моя психика независимо от меня мою память не контролирует. Не мог я ничего забыть. Зато я мог.. Стереть всё сам? Ну или по меньшей мере надёжно спрятать. И вот, что, скорее всего, произошло: я сам же всё и спрятал. Что ж, отлично постарался.       – Но.. Я забыл вообще всё? Не только сам момент травмы.       – Тебя очень сильно задело, – Терар отвечал как будто заготовленными ответами. Может, они там у него и записаны? Что только за бумаги такие..       – Что читаешь? – решил поинтересоваться я. Всё равно нормально разговаривать со мной он не собирался. Хоть о другом поговорим.       – Да так. Новости, можно сказать. Я же в отпуске сейчас, – Инош глянул на меня, улыбаясь. – А мне положено знать, что происходит у Границы.       Границей Раздела называли границу отвоёванных обеими сторонами территорий. Почему это не просто "Граница" и не просто "Раздел" оставалось лишь догадываться, но в любом случае это был самый эпицентр событий. И что же, интересно, там сейчас происходит? За год, что я был в коме, что-то сильно изменилось? Раз я солдат (хотя бы будущий), я должен интересоваться, так? Впрочем, как будто я смогу сделать какие-то выводы. Помнить бы что-то об этой Границе Раздела кроме определения.       – Это же.. Из-за меня?       – Да. Но я и сам хотел быть тут, когда ты проснёшься. Всё.. – Терар задумался. – Проконтролировать. Чтобы к тебе было хорошее отношение, чтобы когда ты проснулся, рядом с тобой было хоть одно знакомое лицо.       Я уставился на него, самую малость задетый такой фразой. "Одно знакомое лицо"? Не много ли он на себя берёт? Если так подумать, я и правда реагировал на него особенно, но есть пара "но". Вся моя реакция заключалась в реакции на его форму – мне она не понравилась и вызвала страх, – и имя. Не лицо, не.. Не знаю, не какие-то ощущения от его присутствия или приближения. А именно эти два параметра. Которые могли быть и у кого угодно другого, верно? Но однозначно в нём не было ничего "знакомого". Всё остальное – и чувство умиротворения от объятий, и прочее, – возникло уже потом, с моей же подачки. Мы ведь партнёры, мы ведь любили друг друга, значит, я должен испытывать что-то хорошее, тем более, раз уж у меня есть какие-то воспоминания о нас. Но это же невозможно, так? Такого не может быть. И эта ситуация с его рогами, которые абсолютно точно новы для меня. Какой-то человек был, с этим нельзя спорить, но это однозначно был не Инош.       – Да и надо было оценить твоё состояние, – он уткнулся в бумажки, продолжая ухмыляться. И я бы ничего не заподозрил, наверное? Это же обычная забота. Нормально хотеть знать о состоянии своего партнёра. Но было в его словах что-то не то. Больше контроля и желания знать, чем заботы. Но, возможно, я просто параноик..?       Нет, нет, со мной всё нормально. Просто моё сознание пытается разобраться, что тут творится. Но так как некоторые вещи конфликтуют друг с другом, конечно, ему сложно. И вот я уже не знаю, чему верить, как себя вести и что делать. Но мы обязательно разберёмся. Я справлюсь.       – И как? – после небольшой паузы спросил я. – Как тебе моё состояние?       – Не отлично, но и не ужасно, – Инош пожал плечами. – Хотя бы ты вообще очнулся. Конечно, очень жаль, что ты ничего не помнишь. Но я верю, что ты оправишься, и у нас всё будет хорошо.       Я уже устало поморщился. А у нас было хорошо? Или правильнее говорить "может быть"? Что за бред он несёт..       – Терар, – снова позвал его я. – Прости, что отвлекаю.       – Да ничего страшного, – он улыбнулся, на этот раз откладывая бумаги уже полностью. – Приятно слышать твой голос.       – Как, – мне большого стоило подавить рвотный позыв, – ко мне относились другие солдаты? Или.. Отнесутся?       Я не знал, какое время лучше использовать, без уверенности – был я солдатом или нет. Пусть даже в мирке Иноша.       – Я ведь солдат, так? – задал наводящий вопрос я.       – Ты солдат, но вашей же стороны.       Ага..       – Зачем ты тогда спас меня?       Это разве не предательство? Мне кажется, за такое и осудить могут. За предательство, пособничество Тёмным.. Ой, светлым.       – Потому что я люблю тебя, – повторил он, медленно моргая.       – Разве это не.. Опасно? – я не знал, как правильно говорить о таком. – Тебя никто не осуждал?       – Они не могут меня осудить, – фыркнул Инош, жалобно вскидывая брови. – Так что я могу делать, что хочу.       – Здорово, – пробормотал я. – А.. Ты заберёшь меня на фронт, так?       – Ну конечно. Нельзя тебя здесь оставлять.       – А ты не боишься, как ко мне отнесутся? Я же ваш враг. Меня не убьют? Никто же не будет отделять меня от образа светлых как вашего противника в войне.       – Никто тебя и пальцем не тронет, – заверил меня Терар. – По крайней мере, пока я рядом. Меня боятся, так что тебе опасаться нечего. Просто держись рядом и всё будет хорошо.       Я тяжело вздохнул. Меньше всего в жизни (допустим, это для красивого слова, а так я не знал, конечно) я хотел от кого-то зависеть и нуждаться в чей-то защите. Я хочу быть способным защищать себя сам. И я могу, вроде бы..? Что там Терар говорил про то, что я.. Зеркальщик, да? Так они меня называли? Это не боевое искусство, но я могу защищать. Интересно, меня будут учить этому? Или предполагается, что я сам всё знаю? Может, я и знал, но просто забыл?       В голове как будто что-то заискрилось. Я как будто действительно услышал этот рокочущий звук помех. Ох, надеюсь, этот загадочный врач сможет помочь мне всё вспомнить. Я уже устал от этого непонимания.       – Это же я буду должен стать твоим телохранителем, – пробормотал я, наконец справившись с дурным ощущением. – Пусть и номинально.       – Ты будешь защищать меня в других условиях. Сейчас из нас двоих в защитнике больше нуждаешься ты. Так что всё нормально.       Он смотрел на меня и улыбался, но я не чувствовал себя в безопасности даже близко. От накатившей тревоги хотелось куда-нибудь деться, но куда я мог уйти? Обратно в коридор, к тем людям? Ага..       – Ты плохо спишь? – вдруг спросил Инош. – Может, попросить тебе снотворных?       Он говорил спокойно и непринуждённо, но это предложение всё равно безумно меня напугало. А что он собрался делать со мной, напоив меня снотворными..? Самому не странно предлагать такое?       – Нет. Мне просто нужно нормально жить.       – Это что? – заинтересованно склоняясь ко мне, спросил Инош.       – Мне нужно уставать, – огорчённо выдохнул я. – Что-то узнавать или что-то делать. А не лежать целыми днями в кровати.       – О, – с осознанием протянул Инош. – Как интересно.       – Но я уже попросил Марбаса принести мне книг..       Я замолчал, потому что Инош вмиг посерьёзнел и пристально уставился на меня. Выглядело довольно угрожающе? И что, я опять что-то не то сказал или сделал? Меня сейчас опять назовут тупым и немощным?       – Почему.. – но Инош, скорее, был просто расстроен. – Почему ты попросил его?       – А? – не понял я. – А кого..       – Я же говорил, – аж подскакивая, заговорил он. – Что если тебе что-то нужно, ты можешь просить меня? Зачем ты обращаешься за помощью к кому-то ещё?       – Эм, – я всё ещё ничего не понимал. – Просто.. Разве это странно?       – Я бы мог помочь тебе, – Инош всё продолжал, но хотя бы он не приближался – стоял там же, у кровати. Дистанция между нами меня успокаивала.       – И не надо просить об этом других.       – Но.. – попытался я. – Не могу же я постоянно надоедать тебе? Ты и так много делаешь. Мне неловко.       В какой-то мере я даже не врал – просить Иноша о помощи мне было неловко. Он и так настрадался тут со мной, и зачем напрягать его ещё больше? А Марбас мой лечащий врач. Это его работа – помогать мне. Да, в помощь не относится поиск книг для меня, но.. Это просто человеческая помощь? И ничего непосильного я не прошу и не требую.       Инош смотрел на меня, я смотрел на него, ожидая продолжения диалога. Поверили ли мне? Повелись ли? Интересно и свои силы проверить, знаете ли..       – Ладно, – наконец выдохнул Инош, возвращаясь на кровать. – Но больше так не делай. У тебя же есть я. Все твои вопросы могу решить я.       Я согласно хмыкнул, ёрзая по кровати. Да что с ним такое, блять..?

******

      – Ты останешься?       – А смысл уходить? – укладываясь, усмехнулся Инош. – Через пару часов надо было бы идти сюда.       – Ты же собирался к Комиссии?       Мне большого стоило сказать не "Совету". Но надо помнить, где мы находимся, и кто здесь власть. И всё-таки, интересно. Инош говорил с Советом, и правда, или тогда пытался не выдавать себя, и потому говорил более близкими для меня словами?       – Ну и поднимусь на пару этажей выше, – Инош удивлённо посмотрел на меня. – Они же тут? Просто чуть повыше.       – А.. – опешил я. – Ну ладно.       Я правда не знал. И даже предположить не мог, что правительственный орган будет располагаться в том же здании, что и больница. Это как будто глупо? С другой стороны, можно подумать, что больница в Нерепаре одна. Я сам плохо понимал, что подтолкнуло меня к таким мыслям, но как будто это было нативное знание. И раз больница одна, она пропускает через себя всех больных. Наверняка это по большей части солдаты, а.. Правительство должно волноваться? Контролировать такие вопросы? Сложно найти смысл, но он наверняка есть.       – Мы же в башне Нерепара, – Инош всё так же смотрел на меня. – Здесь располагается всё. Лаборатория, больница, Комиссия.       – Удобно, наверное, – с сомнением протянул я.       – Башня – символ нашего возрождения, – Инош, похоже, решил устроить мне небольшой экскурс. – Поэтому здесь и наша власть, и наша жизнь.       Ну да. Если их всех выращивают в этой таинственной Лаборатории, отсюда выходят все они. Если больница, расположенная здесь, и правда единственная, то тоже. Все солдаты с поля боя попадают сюда. Здесь лечат каждого из них, возвращают к жизни, помогают оправиться. Здесь "жизнь" во всех смыслах этого слова.       – Когда уедем на фронт, посмотришь на Башню. Какая она прекрасная.       – А из города её увидеть нельзя? – заметил я.       – Шею свернёшь, – хихикнул Инош. – Она триста километров высотой.       – Ск.. – ахнул я. – Триста? Ты шутишь?       – М-м. Это правда. Башня – высочайшее сооружение не только на данный момент, но и вообще за всю историю человечества. Что нынешнего, что прошлого.       – Ничего себе, – я всё ещё слабо верил в происходящее, но ругаться с Иношем не хотелось. Да и я не обладал достаточными знаниями, чтобы это делать.       Разговор не продолжился, и вскоре Терар начал засыпать.       – Эм, Терар, – мне было неловко, но всё же я решил хотя бы предложить. – Ты можешь лечь ко мне?       Я скучал по сну с ним. Или не с ним, но пусть бы хоть кто-то был рядом.       – Да? – Инош, быстро проснувшись, удивлённо уставился на меня. – Ладно.       Я следил за ним, прислушиваясь к своим ощущениям. Я отлично понимал, что Инош – не тот человек, с которым я был, и спать с ним, соответственно – не совсем правильно? У меня и было ощущение, что я делаю что-то стыдное. Но это же просто сон? И я могу на время забыть, что это Инош. И ничего плохого не происходит.